Предыдущая часть:
Через несколько дней он принёс в дом ещё один компьютер.
— Теперь я смогу играть по-взрослому! — радовался юноша. — Я буду быстрее выполнять задания.
— Игорь, ты своей техникой всю комнату заставил…
— Мама, ты не представляешь, какое удовольствие получаю я, когда играю! Кстати, я купил новую игру, сегодня вечером попробую.
— Сынок, ты опять взял в долг?
— И что? — Игорь нахмурился. — Умеешь ты настроение испортить… Не трогай меня и к технике не смей прикасаться.
Галина вздыхала. Она не хотела расстраивать сына, потому всё сносила смиренно. Каждый вечер, возвращаясь с работы, она просматривала почтовый ящик. Однажды нашла письмо из банка.
— Игорь… — женщина была в отчаянии. — Пишут, что ты не погасил кредит. Насчитали проценты… Откуда такая сумма? Зачем вообще ты берёшь кредиты?
— Подумаешь, проценты! — он выхватил у матери из рук письмо. — Что они мне сделают? Заплачу, когда смогу.
— С банком шутки плохие. А если они коллекторов на тебя натравит?
— И что? Да плевал я на них. Выкручусь как-нибудь, первый раз, что ли?
На следующий же день парень пришёл домой побитый. Его дорогая одежда была вся в грязи и забрызгана кровью.
— Игорёк! — ахнула мать. — Кто это тебя так?
— Коллекторы… Как они меня нашли? Я не оставлял этот адрес… Мама, они сказали, чтобы я заплатил долг, иначе они убьют меня.
— Сынок, я заплачу… — мать плакала, помогая сыну раздеться. — Ты успокойся, я всё сделаю.
***
— Вы мне это предлагаете? — Галина Петровна пристально, почти недоверчиво уставилась на следователя. — Я… я не могу. Он ведь мой родной человек, я его так люблю…
— Именно поэтому я и советую вам всё как следует обдумать, — спокойно, но твёрдо ответил мужчина. — Я ни в коем случае не давлю. Решение остаётся за вами, вы — мать. Уверяю, однажды он сам скажет вам спасибо. Через мои руки прошло немало таких, как ваш сын. Результат всегда один. Что для вас сейчас важнее: причинить ему боль, чтобы спасти, или по-прежнему жалеть, окончательно его погубив?
Женщина застыла. Она не могла произнести ни слова.
— Вы же обещали…
— Я обещал помочь, — спокойно сказал следователь. — И предлагаю действенный способ вернуть Игоря к нормальной жизни. Наверное, единственный. Проверен опытным путём.
— Нет, я не могу позволить отправить моего мальчика в тюрьму! Он там погибнет! Вы представляете, каким он вернётся после того, как посидит с убийцами и бандитами?
— Рядом с ним не будет ни убийц, ни бандитов. Только такие, как он, — заблудшие, потерявшиеся люди. Часто человеку всего-то и нужно вовремя переосмыслить свою жизнь. Мы помогаем им найти себя, встать на путь исправления. Вот увидите, Игорь вернётся совсем другим. Он не преступник, пока не совершил ничего серьёзного, так, слегка оступился. Но если вы сейчас позволите ему избежать наказания, в следующий раз он уже сядет надолго. Вот тогда у него уже обратного пути не будет. Решайте.
— Я… я не могу… — Галина заплакала. — Я не могу собственными руками упечь его за решётку. Я не переживу… Он мой единственный сын, ближе у меня никого нет. Я его одна растила…
— Это я уже понял, — мягко сказал следователь. — Теперь только от вас зависит, что с ним станет.
— Нет, нет, это исключено… Он не простит меня. Я и так предала его, а если сейчас своими руками отправлю в тюрьму — он больше никогда не вернётся ко мне.
— Вы поможете сыну измениться, пройдя необходимое испытание болью, чтобы он стал человеком. Без сильного стресса этого не добиться. Признайтесь себе, ваш сын не приспособлен к взрослой жизни. Ему нужно перестать ныть и начать отвечать за свои поступки. Посидит пару лет, одумается. Да, будет судимость, но зато на волю человеком выйдет.
— Я могу подумать?
— У вас есть пять минут. Поймите, это нужно вам обоим. Вы должны избавиться от чувства вины перед сыном, иначе он так и будет манипулировать вами.
Галина Петровна задумалась. Сердце сжималось от боли. Воображение рисовало одну картинку страшнее другой. Ей представлялось, как над её мальчиком издеваются сокамерники, как его бьют охранники… Она уже хотела отказаться, как вдруг перед ней возник образ бывшего мужа. «А если следователь говорит правду? Если сына ждёт участь его отца? Ведь не зря говорят: «Яблоко от яблони недалеко падает»… Нет, я не хочу потерять Игоря. Я должна попытаться его спасти. Я должна поверить следователю.»
Женщина, не мигая, смотрела на мужчину, сидящего за столом напротив. Он терпеливо ждал. Наконец, решившись, она проговорила:
— Я согласна. Сажайте Игоря за решётку. Я слишком дорожу им и не хочу, чтобы он уничтожил себя. Уж лучше пусть будет тюрьма, чем такая свобода.
— А вот и славно, — облегчённо вздохнул он и принялся оформлять документы. — Должен отметить, что вам всё равно придётся компенсировать магазину ущерб. Это также будет учтено судом как смягчающее обстоятельство.
— Я готова. Что ещё от меня требуется?
— Соберите сыну вещи.
— Хорошо, гражданин следователь… — женщина замялась. — А вы уверены, что мой мальчик… он не попадёт к настоящим преступникам?
— Не беспокойтесь. Мы все заинтересованы, чтобы такие, как ваш сын, вернулись к нормальной жизни. У него есть шанс, и мы вместе заставим его воспользоваться им.
***
Прошло два года.
— Ну что, — спросила Светлана подругу, — когда твой сын возвращается?
— Завтра должны выпустить, — улыбнулась Галина. — Ты его теперь не узнаешь.
— Что-то слабо верится…
— А ты не сомневайся. За это время и я многое поняла.
Галина Петровна стояла у ворот тюрьмы и волновалась. Она не знала, какого Игоря увидит сейчас. Наконец показался охранник. Он распахнул калитку. Навстречу матери шёл высокий, красивый, возмужавший юноша и улыбался. Ясные, чистые глаза смотрели на мать с любовью. Женщина никогда не видела его таким.
— Ах, мальчик мой… — проговорила мать и заплакала, ткнувшись в широкую грудь сына.
— Не плачь, мам, — ласково проговорил Игорь, обнимая её. — Всё хорошо, я вернулся, и мы опять вместе.
— Ой! — спохватилась женщина. — Поехали скорей домой, я стол накрою!
— Как же я соскучился по твоим котлеткам… Дай хоть насмотрюсь на тебя.
Женщина отступила назад, любуясь сыном.
— Очень соскучилась…
— Я соскучился. Мама… — он помолчал. — А ещё я многое понял.
Уже дома, сидя за столом на кухне, мать призналась:
— Ты и вправду изменился. Теперь Игорьком уже не назовёшь… Я вижу перед собой зрелого мужчину. Даже на мир смотришь по-другому. Ты мне расскажешь, как жил всё это время?
— Обязательно расскажу. Но позже. Мам… — Игорь взял руку матери, поцеловал её.
Галина заплакала.
— Я много думал, пока сидел. Хочу попросить у тебя прощения. Я такой скотиной был, совсем не ценил твою заботу… Обещаю, теперь всё будет по-другому. Мне помогут на работу устроиться, нужно поскорей с долгами разобраться… Мне так стыдно, что без зазрения совести жил за твой счёт. Как ты всё это терпела?
— Я мама, сынок. А мамы ради своих детей способны на многое…
— Не плачь. Мне тяжело видеть твои слёзы, когда представляю, сколько уже ты их пролила. Я себя чувствую последней сволочью… Каждая твоя слезинка оставляет рубец на моём сердце.
— Игорь, мальчик мой… — Галина обняла сына. — Как я рада, что ты дома… Теперь у меня на душе спокойно стало.
«А ведь следователь оказался прав,» — думала Галина, наблюдая за сыном. «Отсидка пошла Игорю на пользу, заметно изменился. Именно таким я мечтала видеть сына.»
Игорь сразу устроился на работу — хоть и не самую престижную, но честную. Не стал прятаться от кредиторов, пообещав, что вернёт их деньги все до копейки, — и сдержал слово, поэтому ни у кого к нему претензий не осталось. Галина предлагала свою помощь, но юноша наотрез отказался. Матери не терпелось расспросить сына о жизни в тюрьме, но он всё уходил от разговора, пока однажды не заговорил об этом сам.
— Мне очень тяжело пришлось за решёткой, — признался Игорь. — Я ведь привык вкусно есть, сладко спать, получать только самое лучшее… А тут никто со мной не церемонился. Попадало и от сокамерников, и от охраны. Пришлось научиться не только работать, но ещё и правильно общаться с людьми. Я ведь никогда и ни в чём не знал отказа, вообще не задумывался о жизни. Знал — мама всё устроит…
— Игорь… — мать погладила его по голове. — Мне так жаль, что тебе пришлось страдать.
— А я не жалею. Именно в тот момент я понял, что неправильно жил. Сколько времени зря потерял… А ещё понял, как много ты делала для меня, мама. Много историй мне пришлось выслушать за два года. Я сумел переоценить свою жизнь, понять, какой ничтожной и никчёмной она была. Я не умел ценить твою заботу, злился, считая, что ты слишком мало делаешь для меня… Мне так стыдно перед тобой. Не знаю, смогу ли вымолить твоё прощение когда-нибудь…
— Спасибо тебе, мой мальчик. Ты самый лучший сын. Я даже не надеялась услышать такие слова…
— Я застрял в возрасте, когда мама решает проблемы ребёнка. Только я-то, оказывается, давно не ребёнок. Это я уже должен заботиться о тебе. Обещаю, ни одна слезинка не упадёт больше из твоих глаз из-за меня. Если только от радости. Теперь я стану много работать, чтобы ты могла побольше отдыхать. Прости меня за всё. И спасибо за урок… Представляю, чего тебе стоило отказаться от желания уговорить следователя замять дело.
— Да уж… — невесело усмехнулась мать. — Но я раньше поняла, что неправильно воспитывала тебя.
— Значит, мы вместе получили хороший урок.
— Игорь, до сих пор не верится, что всё плохое у нас позади.
— Так и есть, мама. Очень хочу видеть тебя счастливой.
— Я уже счастлива, сынок. Ты рядом… Я так боялась тебя потерять.
Галина слушала рассказ сына, а сама думала: Следователь не только Игоря вернул к жизни. Он и меня заставил понять. Настоящая любовь к детям должна делать ребёнка сильнее и готовить его к жизни, а не оберегать от любых трудностей, превращая человека в эгоиста и безответственного инфантильного болвана, который рано или поздно сам же себя и погубит.