Лена вернулась домой в три часа дня. Когда обычно сидела за компьютером до восьми вечера и разбирала чужие счета-фактуры. А тут – три часа, а она уже дома. С картонной коробкой. В коробке – кактус с подоконника, кружка с надписью «Лучший бухгалтер года» (подарок коллег, ирония судьбы) и корпоративная ручка, которую она честно не воровала, просто забыла вернуть.
Сокращение штата.Двадцать лет в одной конторе, и вот тебе – коробка, кактус и слова «спасибо за ваш труд» от директора, который даже не поднял глаз от телефона.
Она поставила коробку на пол в прихожей. Сняла туфли. Посмотрела на часы. До прихода Игоря – три часа. Можно выпить чаю. Поплакать. Собраться. Нет, лучше не плакать. Он не любит слёз. Говорит, это манипуляция.
Игорь вернулся ровно в шесть. Как обычно. Пунктуальность – его религия. Бросил ключи на полку, скинул ботинки. Заметил коробку.
– Это что?
– Меня сегодня сократили, – сказала Лена тихо. Очень тихо. Как будто призналась в преступлении.
Игорь замер на секунду. Потом медленно повернулся к ней. Лицо – как у ревизора, обнаружившего недостачу в кассе.
– Сократили?! – переспросил он, и в голосе его прозвучало столько недоумения, будто Лена рассказала, что её похитили марсиане. – Как это – сократили? Ты же там двадцать лет!
– Ну вот, всех бухгалтеров. Переводят на аутсорсинг.
– На аутсорсинг, – повторил Игорь, будто пробуя на вкус незнакомое блюдо. – Понятно.
Он прошёл на кухню. Достал из холодильника минералку. Налил себе. Выпил. Лена стояла в дверях и ждала. Чего-то. Слов поддержки? Объятий? Хотя бы простого «ничего, найдёшь новую работу»?
– Учти, – сказал Игорь, и голос его был спокоен, деловит, как у человека, излагающего условия договора, – содержать тебя не буду. Сидеть у меня на шее не будешь. Я один и так всё тянул.
Лена моргнула. Слова дошли не сразу. Как будто через вату.
– Что?
– Я говорю простые и понятные вещи, – Игорь поставил стакан в раковину. – Денег у нас и так в обрез. Я не собираюсь тебя обеспечивать, пока ты тут дома сидишь. Так что давай быстрее что-нибудь находи. Хоть кассиром в магазин. Хоть уборщицей.
Он сказал это так буднично. Как будто обсуждал погоду. Или счёт за электричество.
А Лена стояла и думала. Двадцать лет она вставала в шесть утра, готовила завтраки, стирала его рубашки, гладила костюмы, водила дочь по врачам, сидела с больной свекровью, экономила на себе, чтобы ему хватало на машину, на рыбалку, на его драгоценные хобби.
И вот – «содержать не буду».
– Я поняла, – сказала она.
Игорь кивнул, довольный, что вопрос решён. И пошёл в комнату – футбол смотреть.
А Лена всё стояла на кухне. И впервые за двадцать лет подумала: а кто, собственно, кого содержал?
Первую неделю Лена провела в каком-то оцепенении. Рассылала заполненные анкеты, звонила по объявлениям, ходила на собеседования. Возвращалась домой – и с надеждой смотрела на лицо Игоря. Искала в нём хоть намёк на сочувствие. На понимание.
Не находила.
Зато находила другое.
– Ты зачем это купила? – спросил он в субботу, доставая из пакета йогурт. Самый дешёвый, между прочим. Акционный.
– На еду, – ответила Лена, не понимая, к чему он клонит.
– Я тебе давал деньги на еду?
– Игорь, мы двадцать лет живём на общие деньги.
– Вот именно, жили, – перебил он. – А теперь ты не работаешь. Так что давай так: я тебе выделяю определённую сумму на месяц. А ты в неё укладываешься. И чеки мне показываешь. Чтобы я знал, куда уходят мои деньги.
Лена подумала, что ослышалась. Чеки? Серьёзно?
– Ты издеваешься?
– Я учу тебя финансовой дисциплине, – Игорь сложил руки на груди. – Раз ты не можешь найти работу, так хоть экономить научись.
«Не можешь найти работу». Всего неделя прошла.
Но Лена промолчала. Потому что спорить с Игорем – всё равно что объяснять стене, почему она стоит не там. Бесполезно.
Через две недели Игорь завёл табличку. Так, для наглядности. Доходы семьи: он – сто процентов. Траты: квартплата, еда, бензин, его спортзал, его подписки. И отдельной строкой – «Лена (иждивенка)».
Она увидела эту таблицу случайно, когда он попросил её распечатать какие-то документы. И там, в углу экрана, красовалась эта чёртова таблица.
«Лена (иждивенка)».
Как будто она не человек. Как будто она – статья расходов. Как кредит. Или налог.
– Игорь, – сказала она вечером, когда набралась смелости. – Мне кажется, ты перегибаешь.
– Это ты перегибаешь, – отрезал он, не отрываясь от телефона. – Уже месяц прошёл. А ты всё сидишь. Может, тебе вообще работать не хочется? Может, ты решила, что я буду пахать, а ты тут на диване лежать?
Месяц. Один месяц без работы – и она уже тунеядка.
А двадцать лет, когда она вкалывала на двух работах – на службе и дома, – это, видимо, не считается.
Лена начала продавать вещи. Тихо. По объявлениям в интернете. Старые украшения – цепочку, которую подарила мама, серьги, которые Игорь когда-то давно привёз из командировки. Шубу, которую носила всего два сезона. Сумку. Часы.
Деньги откладывала. На чёрный день. Который, похоже, уже наступил.
Дочка – Катя, студентка, жила в общежитии – звонила раз в неделю. Спрашивала, как дела. Лена отвечала: «Нормально, доченька, всё хорошо». И быстро переводила разговор на учёбу, на друзей, на что угодно. Только не на то, как папа теперь требует отчёт за каждую купленную пачку макарон.
Катя не должна знать. Не должна видеть, как рассыпается их идеальная семья.
Хотя какая она идеальная? Лена и сама уже не понимала.
Однажды Игорь пришёл домой раньше обычного. Лена как раз готовила ужин – макароны с сосисками, вариант бюджетный, как он и требовал.
– Слушай, – сказал он, усаживаясь за стол. – А ты вообще пыталась устроиться хоть куда-нибудь? Или ждёшь, пока тебе на блюдечке принесут?
Лена медленно отложила ложку.
– Я каждый день рассылаю резюме. Хожу на собеседования. Мне сорок три года, Игорь. Меня везде спрашивают: а почему вы так долго работали в одном месте? А почему вас сократили? А какие у вас компетенции? Владеете ли вы новыми программами?
– Ну вот, – кивнул Игорь, довольный. – Сама признаёшь, что ты уже не конкурентоспособна. Надо было раньше думать. Повышать квалификацию. А ты что делала? Сидела на одном месте двадцать лет.
Лена смотрела на него. И не узнавала.
Когда он успел стать таким? Или он всегда был таким, просто она не замечала?
– Игорь, – сказала она тихо. – Я не сидела. Я работала. Работала и дом тянула. Одна. Помнишь, как я твою мать два года выхаживала после инсульта? Помнишь, как Катю по больницам таскала, когда у неё астма обострилась? Помнишь, как я по ночам твои отчёты перепечатывала, потому что ты не успевал?
– При чём тут это? – Игорь плечами пожал. – Это всё – твои обязанности. Жена должна заботиться о семье.
– А муж? – спросила Лена. – Муж должен?
– Муж зарабатывает, – отрезал Игорь. – А сейчас я ещё и за тебя зарабатываю. Так что не начинай.
Он встал и ушёл в комнату. А Лена осталась на кухне. Стояла и смотрела на кастрюлю с макаронами.
И плакала. Тихо. Чтобы он не услышал.
Потому что слёзы – это манипуляция. Так он сказал.
Через неделю Лена случайно открыла шкаф в спальне – искала старые документы для собеседования. И увидела папку. Обычную, серую, с надписью «Личное».
Любопытство взяло верх.
Внутри – выписки со счёта. Не того, общего, семейного. А какого-то другого. Открытого на имя Игоря. И там – деньги. Много денег. Сумма, которую он откладывал каждый месяц. Последние полгода.
«На случай развода», – написано от руки на полях.
Он полгода готовился к разводу. Откладывал деньги. Прятал их от неё.
И при этом каждый день говорил ей, что она – обуза. Что он один тянет семью. Что денег нет.
А деньги были. Просто не для неё.
Лена аккуратно закрыла папку. Положила обратно. Закрыла шкаф.
И впервые за два месяца улыбнулась.
Потому что теперь она понимала, что делать.
Лена не стала устраивать сцену. Не кричала, не швыряла в Игоря эту чёртову папку с выписками. Нет. Она просто включила голову.
Впервые за два месяца.
На следующий день она пошла на встречу с работодателем в небольшую торговую компанию. Зарплата – в полтора раза меньше, чем была. Должность – помощник бухгалтера, а не главный бухгалтер. Офис – в старом здании на окраине, без кондиционера и кофемашины.
Раньше Лена бы отказалась. Подумала бы: это ниже моего уровня. Это унизительно. Двадцать лет стажа – и вдруг помощник?
Но теперь она согласилась. Без раздумий.
– Когда можете выйти? – спросила директор, женщина лет пятидесяти с усталыми глазами.
– Хоть завтра, – ответила Лена.
– Отлично. С понедельника ждём.
Вечером Игорь как обычно спросил:
– Ну что, опять ничего?
– Нашла, – сказала Лена спокойно. – Выхожу в понедельник.
Игорь поднял брови. Даже отложил телефон.
– Серьёзно? Куда?
– Помощник бухгалтера. Небольшая фирма.
– Зарплата какая?
Лена назвала цифру. Игорь скривился.
– Это же копейки! Ты на такие деньги даже на себя не заработаешь!
– Зато заработаю, – Лена посмотрела ему прямо в глаза. – И это уже хорошо. Правда?
Он хотел что-то сказать, но промолчал. Кивнул. Мол, ладно, хоть так.
А Лена подумала: «Ты думаешь, я не знаю про твой тайный счёт? Ты думаешь, я идиотка?»
Но вслух не произнесла ни слова.
На следующий день она пошла в банк. Открыла свой счёт. Дебетовую карту. На своё имя.
– Будете подключать мобильный банк? – спросила девушка-операционист.
– Да. И так, чтобы никакие смс не приходили.
Девушка кивнула. Ничего не спросила. Видно, насмотрелась на таких, как Лена.
Первую зарплату – маленькую, смешную, которую раньше Лена потратила бы за неделю на продукты – она положила на этот счёт. Всю. До копейки.
Игорю сказала, что компания задерживает выплаты. Мол, кризис, сами понимаете.
Он поворчал. Но поверил.
Потому что Лена никогда не врала. Двадцать лет – ни разу. Зачем начинать подозревать сейчас?
Вторая зарплата. Третья. Лена продолжала экономить на всём. Покупала самые дешёвые продукты, не обновляла гардероб, отказывалась от парикмахерской. Игорь был доволен. Говорил:
– Вот видишь, когда захотела, смогла экономить. Надо было раньше так жить.
Лена кивала. Молча.
А по ночам заходила в мобильный банк и смотрела на цифры на счету. Они росли. Медленно. По чуть-чуть. Но росли.
И с каждой новой цифрой Лена чувствовала, как внутри что-то выпрямляется. Как будто позвоночник, согнутый под тяжестью, распрямляется.
Однажды вечером Игорь сидел на кухне, изучал какие-то бумаги. Лена мыла посуду.
– Слушай, – сказал он вдруг. – А давай в отпуск съездим? Я тут путёвку приглядел. В Турцию. Недорого, всё включено.
Лена обернулась. Вытерла руки полотенцем.
– Серьёзно?
– Ну да. Я подумал, надо отдохнуть. Устал я. Работаю как лошадь.
– А деньги? – спросила Лена. – Ты же говорил, что денег в обрез. Что мы на грани банкротства.
Игорь поморщился.
– Ну, я немного отложил. Так, на всякий случай.
– Отложил, – повторила Лена. – На всякий случай.
– Да, а что такого?
Лена медленно присела. Сложила руки на столе.
– Игорь, – сказала она тихо. – Я знаю про твой счёт.
Он замер. Побледнел.
– Какой счёт?
– Тот, который ты открыл полгода назад. «На случай развода». Помнишь?
Игорь облизнул губы. Глаза забегали.
– Ты шарила в моих вещах?
– Я искала документы. И случайно наткнулась.
– Это моё личное дело!
– Конечно, – кивнула Лена. – Твоё личное дело – откладывать деньги на расторжение брака. А моё личное дело – два месяца слушать, какая я бесполезная обуза. Как ты один тянешь семью. Как у нас денег нет.
Игорь встал. Попытался взять себя в руки.
– Лена, ты не понимаешь. Это просто подстраховка. Мало ли что.
– Мало ли что? – Лена тоже встала. – Мало ли что – я действительно окажусь без гроша? Мало ли что – ты меня выкинешь на улицу?
– Не надо драматизировать!
– Я не драматизирую, – голос Лены стал жёстче. – Я просто увидела, кто ты есть на самом деле. Ты готовился к разводу. Прятал деньги. А мне говорил, что я – иждивенка. Требовал чеки за йогурты. За макароны. За чёртову туалетную бумагу!
– Лена.
– Двадцать лет я стирала твои носки, готовила твои любимые котлеты, сидела с твоей больной матерью. Двадцать лет я работала на равных тобой – и дома, и в офисе. Но стоило мне потерять работу – и ты сразу показал, что я для тебя значу.
Он молчал. Смотрел в пол.
– Страшно не то, что ты откладывал деньги. А то, что ты даже не попытался меня поддержать. Ни разу. Ни одного тёплого слова. Только упрёки. Только презрение.
– Я не презирал.
– Презирал, – отрезала Лена. – Каждым словом. Каждым взглядом. Ты превратил меня в нищенку, которая должна отчитываться за каждую копейку. И при этом сам копил деньги. На разрыв брака.
Игорь поднял голову. Попытался оправдаться:
– Говорю же, я просто хотел подстраховаться. На случай, если ты, если мы...
– Если мы разведёмся, – закончила за него Лена. – Вот именно. Ты уже всё решил. Ещё полгода назад. Просто ждал удобного момента.
Она взяла со стола свою чашку. Вымыла. Вытерла. Поставила на полку.
–Игорь, – сказала она, не оборачиваясь. – Ты оказал мне услугу. Потеря работы – это было испытание. Но не для меня. Для нас. Для нашего брака. И ты его провалил. С треском.
Она обернулась. Посмотрела на него.
И вышла из кухни.
Лена не ушла в ту же ночь. Не хлопнула дверью, не устроила истерику, не начала паковать чемоданы. Она просто отстранилась.
Игорь пытался сгладить ситуацию. Пару раз заговаривал о том, что «всё можно обсудить», что «мы взрослые люди», что «не стоит раздувать из мухи слона». Лена кивала. Соглашалась. И продолжала жить своей жизнью.
Ходила на работу. Откладывала деньги. Улыбалась коллегам. По вечерам готовила ужин – но только на себя. Игорь хотел есть – пусть сам готовит. Его рубашки больше не появлялись выглаженными в шкафу. Его носки не находились парами в комоде.
– Лена, ты чего? – спросил он через неделю. – Обижаешься?
– Нет, – ответила она спокойно. – Просто больше не хочу быть иждивенкой. Ты сам говорил: каждый сам за себя.
Он не нашёл что ответить.
Через месяц Лена пригласила его на разговор. Серьёзный.
– Игорь, – сказала она, глядя ему в глаза. – Я готова остаться. Но при одном условии.
– Каком? – он оживился. Надежда блеснула на лице.
– Ты извинишься. За всё. За слова, за унижение, за чеки на йогурты. И мы начнём всё с чистого листа.
Игорь молчал. Долго. Потом сказал:
– Но я же не виноват, что ты потеряла работу.
Игорь не извинился. Сказал, что она «преувеличивает», что он «всего лишь пытался научить её ответственности».
Лена кивнула. И на следующий день подала на расторжение брака.
Сейчас она живёт в съёмной однушке. Работает помощником бухгалтера, получает свои «копейки», как говорил Игорь. Но эти копейки – её.
Катя приезжает по выходным. Спрашивает:
– Мам, а ты не жалеешь?
– О чём, доченька?
– Ну, что ушла. Что начала всё сначала.
Лена улыбается. Обнимает дочь за плечи.
– Знаешь, Кать, я пожалела бы, если бы осталась. Если бы согласилась жить с человеком, для которого я – статья расходов.
И это правда.
Лена больше не помощник бухгалтера.
Она – хозяйка своей жизни.
А это дороже любой зарплаты.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: