(Роман) Виктор Винничек
Глава 15. Работа на объекте "Вторая очередь Продовольственной базы" у платформы Безымянка.
На следующее утро я вышел в контору. Конец мая, отцветают деревья и кустарники в саду перед конторой, на высоком берегу реки Самары.
Они остались после человека, которому принадлежала эта земля. Их не успели, когда-то осенью вырубить новые хозяева, когда получили землю в своё распоряжение, а весной видать пожалели. Хозяина давно нет, а деревья продолжали радовать людей уже много лет своим цветением и плодами. Отдав через секретаря наряды появившемуся нормировщику. Я зашел к Арону Эльевичу. Тот на удивление встретил меня вежливо и без подвоха. Я переведу тебя сейчас в распоряжение лучшего прораба поезда, Львова Анатолия Ивановича. Он выходит после отпуска, и небольшой задержки по случаю болезни. Если ты сумеешь взять от него лучшее, ты станешь хорошим строителем. Он начинает несколько новых объектов. На недоделки на сданных объектах поезда ему приходится отвлекаться, по просьбе заказчиков. Ему, сейчас, нелегко, помоги ему, где нужно! Мне ему больше дать некого, он очень разборчив и не хочет брать к себе помощника из имеющегося контингента, может вы и сможете сработаться.
Тут зазвонил телефон от секретаря, Арон взял трубку. Пусть заходит, мы его давно ждём. В кабинет вошёл молодой мужчина в новом коричневом костюме в военной рубашке под ним. Они были годки с начальником. Стройный, опрятный выше меня, красивые черные глаза с короткой стрижкой чёрных волос. Загорелый, слегка желтоватый цвет лица выдавал его болезнь. В его разговоре чувствовалась усталость, хотя он только вышел с отпуска. Своим видом он чем-то смахивал на уроженца средней Азии. Наверное, проблемы с печенью, может, перенёс желтуху. Арон представил нас друг другу. Мой новый прораб посадил меня в самосвал с раствором и увёз на новый объект вместе с инструментом и рукавицами для рабочих. Какое у меня было удивление когда, мы приехали на Безымянку, в метрах четыреста от моего старого места работы. Он был расположен ближе к остановочной платформе Безымянка. Мы его каждый раз, проходили, когда шли на работу или с работы, но никто со сослуживцев не мог предположить, что это наш объект. Его строила наёмная бригада с новым прорабом, которого перевели к нам на время с треста за какую-то провинность, и никто это не афишировал.
Прораб на объекте был родственником по жене Анатолию Ивановичу, но я не знал об этом. Они были женаты на родных сёстрах. Его звали Митин Дмитрий Иванович. Он был на год моложе Анатолия Ивановича, но выглядел гораздо солиднее и старше своего родственника. Дмитрий Иванович был выше и полнее, в отличие от Анатолия Ивановича за плечами у него был институт, а у Анатолия Ивановича военное строительное училище и богатый опыт строительства объектов на гражданке. Дело в том, что его комиссовали через два года после окончания училища с вооружённых сил, когда он заболел желтухой. Анатолий тогда еле выжил, ему пришлось уйти на гражданку. Всё это я узнал гораздо позже. В отличие от Анатолия Ивановича, который переживал за каждое мелкое упущение, Дмитрий был человеком беззаботным, даже немножко ленивым. Долгая работа инженером в ПТО треста, и высокая должность брата в Железнодорожном Райкоме города сделали его таким. Анатолию позвонили, и он уехал сломя голову, как только познакомил меня с Димой, на ЛВЗ станции Куйбышев, где он делал реконструкцию. Там остановилась линия розлива по вине подрядчика, не шла автоматика.
Поезд там выступал в роли генподрядчика, линию пускали варяги из Москвы. Их навязали Арону Эльевичу, кто-то из руководства дороги, как и этот объект. Подрядчик получил деньги и уехал в неизвестном направлении, данного руководителя дороги забрали в министерство в Москву, и он был, так высоко, что его не возможно было привлечь за эти дела. За всё отдувался поезд, а в поезде бедный Анатолий Иванович. Прошёл год после реконструкции, а прораба всё дёргали при малейшей остановке линии розлива. Он уже стал у них, как наладчик, ему даже приходилось исправлять ошибки завода. Новый главный инженер завода не пытался даже вникнуть в суть дела, грозя Анатолию Ивановичу передать дело в прокуратуру.
- Анатолий не успел тебя дать задание, так потренируйся с теодолитом, если, что не будет получаться, я тебе подскажу. Проверь правильность разбивки склада, пока нечего делать. Бригада заканчивает выравнивать кладку нулевого цикла, начали укладывать плиты перекрытия. Через два дня она уже уйдет на другой объект, а я вернусь в трест на своё рабочее место и буду работать с новым Главным Инженером треста Мариненко Евгением Яковливичем. Волкова Бориса Михайловича снял с должности начальник дороги, и его управляющий меняет местами с вашим главным инженером. Никто в поезде не знает об этом, только Юдашкин и Мариненко, смотри не проболтайся. Говорю я тебя об этом, потому что Волков злой, не хороший человек, слава богу, что его от нас забирают.
Сказал заботливо Дмитрий Иванович, на правах наставника. Я взял стоявший на площадке теодолит и произвёл все поверки. Прибор был исправный. Я с помощью, какого-то одноглазого рабочего, который убирался до этого в вагончике, и был выделен Дмитрием в моё распоряжение держать рейку, быстро произвёл проверку посадки нулевого цикла по горизонтали. Она была выполнена в допустимой погрешности.
Тогда я установил подзорную трубу теодолита в горизонтальное положение и произвёл проверку выноса репера на площадку, благо он был рядом. Вынос репера был сделан, безукоризненно. Затем я решил проверить ноль кладки под плиты перекрытия над подвалом, он показался мне в конце склада завышенным, а там уже второй день бригада укладывала плиты перекрытия. Сначала я заставил рабочего поставить рейку наверх бетонного блока подвала у вагончика, потом на выровненную кладку под плиты перекрытия на втором конце подвала и пришёл в ужас. Доложенную кладку надо было снимать и даже после её снятия надо поднимать ближний к вагончику угол на двадцать сантиметров. Такая большая ошибка выходила по показанию прибора. Я пришёл и доложил Дмитрию о результатах своей проверки, и попросил его остановить работу на стройке, потому что гоним брак. Дмитрий спокойно достал из сейфа нивелир и пошёл на улицу к штативу. Сложил теодолит в ящик и установил нивелир.
Послал рабочего с рейкой в нужные места, а сам записывал показания на листок и заставлял меня смотреть в окуляр и записывать свои показания. После проверки показания наши совпали. Он улыбнулся и сказал, что всё у нас правильно и нечего волноваться, нивелир новый только получили. На это, я возразил и сделал поверки, о которых Дмитрий даже и нее слышал.
- Нивелир даже на небольшом расстоянии даёт погрешность, уже семь сантиметров. А здесь шестьдесят метров, вы представляете, во что это вылилось на том конце?
Сказал с досадой я, глядя в непонимающие Димины глаза. Потом я взял ведро с водой и попросил Диму пойти на плиты перекрытия. Я медленно лил воду на средину плиты, и она сразу выливалась в подвал, совсем не доходя до второй стороны плиты, хотя до неё было всего пятьдесят сантиметров. Тут Дмитрий Иванович всё понял. Он сделал грустную физиономию и сказал:
- Прости друг, но я в этом не виноват, надо дать рекламацию на завод и предъявить убытки.
- Идите же скорей остановите рабочих, начинайте разбирать кладку и снимать плиты перекрытий, пока несильно схватился раствор. Рекламацией займётесь потом, никто нам не вернёт, убытки, допущенные по нашей халатности. Когда приедет Анатолий Иванович, мы все вместе подумаем, как выйти с положения, - посоветовал я, растерявшемуся инженеру треста.
У него только хватило смелости на то, чтобы остановить работу и послать бригаду обедать раньше времени. Львов вернулся за пятнадцать минут до обеда и увидел, что бригада уже обедает, раствор не выработан.
- Где Дмитрий Иванович? Что тут у вас происходит? Почему бригада обедает раньше времени? - Строго спросил у меня с порога Анатолий Иванович.
- Уважаемый Анатолий Иванович, присядьте, пожалуйста, успокойтесь, и я отвечу на все ваши вопросы.
С этими словами, я освободил, единственный стул за столом. Усадил на него прораба, сам сел на откидную полку и начал отвечать на его вопросы:
- Где Дмитрий Иванович? Я не знаю, у человека беда, и ему надо побыть одному. Я думаю, что после обеда он вернётся сюда, может не один, и нам надо помочь ему. Сделать так, чтобы об этом не узнало начальство, а то его выгонят с работы. Работу он остановил по моему совету, дело в том, что весь подвал выполнен с браком. И мы ждали вашего совета, чтобы принять совместное правильное решение. Дальше я подробно рассказал, как обнаружил ошибку, как дал понять Дмитрию, что это действительно ошибка. Внимательно выслушав мой рассказ, Анатолий Иванович побледнел в лице и неожиданно спросил:
- Что ты делал бы сейчас, если был один в поле на объекте и обнаружил свою ошибку.
- Я немедленно остановил бы работы, честно рассказал бригаде о своей ошибке. Затем исправным теодолитом дал отметку под плиты с другой стороны. Прогнал нужное количество рядов кладки по блокам под противоположную торцовую стену склада, перенёс эту отметку с помощью маяков бригаде на блоки второй половины склада. Заставил быстро, насколько возможно выполнил кладку под ноль, для укладки плит перекрытия. Предварительно постелив кладочную сетку в слое раствора под плиты перекрытия. Снял и переложил неправильно уложенные плиты перекрытия на другую сторону склада, пока раствор не набрал прочность. Если мы упустим время, то не сможем снять плиты, не повредив их. Начальству я не стал бы, докладывать. Может потом, когда исправим брак, и не хватит денег, чтобы рассчитаться с бригадой за дополнительный труд, тогда мы будем вынуждены сообщить им об этом.
- Ты сможешь выполнить, всё что говорил, а то уйдёт много времени пока нам исправят нивелир?!
- Да! Ещё я смогу этот нивелир отремонтировать за час, если вы дадите мне нужные инструменты. У него всё исправно, просто сбита сетка.
- Ладно, я тебе передам, на время, бразды правления, только смотри не подведи меня.
Неожиданно для меня он переоделся в рабочую одежду, взяв её со своего шкафа. Высыпал на пол привезённый утром мешок. Взял мастерок, чистое ведро. Собрал всё остальное обратно в мешок, и мы пошли в бытовку
к бригаде. Рабочие уже поели и резались в карты.
- Здравствуйте товарищи! Поздравляю Вас с допущенным браком на таком простом объекте. А Арон Эльевич вашей бригаде, уже, подготовил площадку под «Сто двадцати квартирный, кооперативный дом. На остановке Солнечной». Я боюсь, что этот молодой человек не возьмёт нас к себе, если мы не исправим свой брак. А вы продолжайте играть в карты, а я пойду работать. Если вы забыли зарплату, согласно договору, Арон Эльевич заплатит вам после приёмки работ заказчиком. Паристый Олег Николаевич заказчик грамотный. Брак, в отличие от Дмитрия Ивановича, как вы его называли «душа человек», не примет и заставит разобрать весь фундамент и стены подвала. Я поступаю в распоряжение Виктора Леонидовича, а вы, если хотите, играйте в карты дальше, - сказав эти слова, Львов Анатолий Иванович вышел из бытовки, я пошел за ним следом.
Сразу встал за теодолит, дал прорабу нужную отметку. Анатолий Иванович залез на леса, стоящие у стены с подвала, и завел угол на пять рядов. Рабочий с одним глазом, почувствовав плохое настроение прораба, уже подносил ему кирпич и подавал раствор. Анатолий Иванович ловко работал мастерком, как заправский каменщик, он успел завести второй угол на торцовой стене, пока спорящая между собой бригада вышла из вагончика. Увидев, что прораб завёл второй угол, бригадир подошёл ко мне и спросил, что им делать?
- Выложить торцевую стену между заведёнными углами и дальше продолжать кладку между маяками. Выровняйте ноль под плиты перекрытия, уложите в слое раствора кладочную сетку и укладывайте плиты перекрытия, - спокойно сказал я, сдерживая злость на бригадира.
Бригада тут же стала на стену. Прораб слез с лесов и послал водителя самосвала за раствором. Немного отдохнув, прораб завел ещё шесть маяков по два на каждой стене, из трёх стен почти до средины здания. Бригада выгнала торцевую стену под ноль и перешла на боковые продольные стены подвала.
Тут пришла машина с раствором. На стройке было два крана на гусеничном ходу, с каждой продольной стороны подвала по крану. В составе бригады был вольнонаёмный крановщик, который переходил с крана на кран по мере необходимости, а в случае, когда кран был не нужен, становился класть кладку. Мы с прорабом подождали, пока кран подаст кирпич и раствор, и забрали крановщика в своё распоряжение. Через час мы не без труда сорвали уложенные плиты перекрытия и переложили рядом насухо на свободные стены подвала. Потом Анатолий Иванович переодел меня в новую рабочую спецовку, взяв её из мешка, и мы уложили по две плиты из стопки на сделанную кладку, предварительно застелив кладочную сетку. Потом он подозвал к себе бригадира, вылил набранную воду в своё ведро на плиту. Вода растеклась по поверхности плиты и осталась на ней.
- Не надо иметь пять пядей во лбу, чтобы уложить плиты. Виктор Леонидович побудет с вами до окончания нулевого цикла. Потом мы на некоторое время законсервируем объект. Дмитрия Ивановича забрали в трест. Мы уезжаем, а вы работайте световой день, потому что завтра может приехать начальник, да разберите сложенную кладку, пока не схватился раствор, вы видите, что она лишняя, - сказал Анатолий Иванович властным голосом бригадиру.
Мы переоделись и уехали с самосвалом на базу.
Вместе вышли с самосвала, распрощавшись с водителем перед воротами поезда. Расставаясь Анатолий Иванович сказал:
- Ты, пожалуйста, езди на самосвале утром с раствором на работу, вечером с работы я тебя буду забирать. Не надо, чтобы тебя видели в электричке наши рабочие, Арон Эльевич держит в тайне этот объект, - я дал согласие.
Дома я сказал жене, что меня перевели к другому прорабу вроде человек ничего. Сходи куда хочешь с мальчиком, мне надо заниматься, а то меня из-за вас отчислят с института, сессия не за горами. Я позвал Юру, он пришёл с Джеком и мы пошли прогуляться к школе на спортивную площадку, мы иногда так делали, когда Маше было не до нас. Я делал простые упражнения на перекладине, учил подтягиваться Юру, а Джек в это время не далеко от нас гонялся за бабочками и другими насекомыми по зелёной весенней травке с одуванчиками. Он радовался возможности, поохотится, на что-нибудь, живое. Подходя к школе, я увидел наш 52 автобусу и предложил, давай прокатимся в город, побродим в парке, только ты возьми Джека на руки. Джек был умная собака. Когда в автобусе, сидя на коленях у Юры, Джек широко открыл свою пасть от жары и высунул язык, кондуктор вдруг заметила, что собачка без намордника. Мне, как старшему стала делать замечание. Джек закрыл пасть и сунул её мне в руку, показал тете, что намордник ему не нужен. Пассажиры автобус залились от смеха, и кондуктор оставила нас в покое.
Сошли мы не далеко от вокзала, и сразу прогулялись по скверу.
Джек важно бежал впереди нас, выбирая дорогу, а мы шли за ним ни о чём не думая. Вот мы дошли до киоска с мороженым. Я купил две порции, сливочного мороженого, в вафельных стаканчиках. Мы вернулись назад, выбрали скамейку под молодой липой и начали наблюдать за Джеком, потерявшим нас, когда мы прекратили идти за ним у киоска с мороженым. Он тоже повернул назад, у киоска уловил наши запахи, но никак не мог взять след. Вернее он брал его и тут же терял, наверное, наши запахи перебивали более резкие запахи духов нескольких женщин прошедших за нами. Джек нервно метался то в одну, то в другую сторону, а мы сидели и бессовестно наблюдали, найдёт ли он выход в сложившейся ситуации. Наконец, он взял след, повторил наши движения у киоска и побежал в нашу сторону. Добегая к скамейке, Джек поднял голову и увидел нас. Он так радостно залаял, что прохожие обратили на Джека внимание. Он вскочил между нами на скамейку,
и начал лизать Юре и мне руки, незаметно перейдя на остатки мороженого.
После этого мы пошли в спортивный магазин и выбрали мне трёх коленную удочку. Я расплатился и собрался уходить, как обратил внимание, что Юра держит в руках, первую двух коленную удочку, которую я примерял. После примерки я велел Юре поставить её на место, но он до сих пор этого не сделал. Я взял у Юры из рук удочку. подошёл к продавцу, узнал цену, выгреб последние деньги с карманов и купил ему удочку. Лицо Юры озарила светлая улыбка. Мы вышли с магазина, и пошли на железнодорожный пригородный вокзал, чтобы сесть на электричку. Юра и Джек думали, что мы просто прогуливаемся, когда я миновал автобусную остановку, а у меня не было денег на обратный проезд. На электричку у меня был проездной, который я вместе с удостоверением личности всегда носил в нагрудном кармане пиджака. На электричке было дольше, нам только от остановочной платформы Толевой идти пятнадцать минут, и до пригородной платформы на вокзале мы добирались минут двадцать. Автобус довозил нас до школы рядом с домом.
Юра достал с кармана брюк поводок и пристегнул к ошейнику Джека, чтобы тот далеко не убегал от нас и опять не потерялся. В одной руке он держал поводок, во второй удочку. С электрички к нашему дому мы подошли, когда начало смеркаться.
На скамье у подъезда уже никого не было, тётя Женя и Маша тоже поднялись с неё. Потеряв последнюю надежду нас увидеть, они собирались домой, сообщить родителем о нашей пропаже. До этого они несколько раз, сходили к школе, а когда ушёл последний автобус, просто сидели у подъезда и гадали, где мы можем быть. Маша сама не рада, что отправила меня с дому. Она боялась, чтобы к нам не пристали уголовные элементы, а в этом районе города, каждый третий парень прошел через места не столь отдалённые. Были случаи, вначале нашего приезда, когда мне приходилось доказывать своё право на жизнь местной «братве» кулаками. А потом, когда я ни разу не вызвал милицию и узнав, где я работаю, они начали относиться ко мне, с уважением. Даже один раз заступились за жену, когда к ней на платформе пристал какой-то мужик, она тогда вечером шла с работы одна. Жена работала до восьми вечера посменно, а я не успел встретить её, потому, что был на затянувшейся планёрке у начальника. Когда я подошёл, они уже разобрались с жуликом, вернули жене сумочку. Я поблагодарил их, забрал испуганную жену, и мы ушли с Машенькой домой.
Тетя Женя боялась за внука, она доверяла мне больше, чем зятю. Ей даже сказали, что видели нас в автобусе. По её описанию, особенно запомнили собаку. Тётя Женя успокаивала себя, что мы просто опоздали на предпоследний рейс. А когда пришёл последний автобус, она уже ничего не думала, а просто сильно волновалась за внука. Маша её успокаивала и даже отпаивала сердечными каплями, хотя переживала за нас не меньше. У тети Жени была дальне зоркость. Она первая увидела нашу троицу и сказала Маше:
- Идут, окаянные!
Они обнялись и всплакнули, как по команде. Когда мы подошли, и они увидели у нас в руках удочки, то в один голос шуткой спросили:
- А где рыба?
- В реке! - Ответил я, и только, сейчас, по виду жены понял, как она сильно за нас переживала.
А Юра уже взахлёб, рассказывал бабушке, где мы были в городе,
как Джек нас нашёл по следам, и хвастался купленной ему удочкой. Нас покормили, и мы легли спать. Только в постели жена дала волю своим чувствам, даже слегка поколотила меня своими кулачками, я не сопротивлялся.
Утром, когда я приехал с раствором, бригада уже окончила разбирать бракованную кладку. Я дал отметки, и бригадир выставил недостающие маяки по всему подвалу. К обеду от брака не осталось и следа, бригада уже уложила снятые мной с прорабом плиты. После обеда приехал Анатолий Иванович с раствором. Меня поразил, тот факт, что на объекте я не видел сторожей. Ни каких табелей на бригаду тоже не было. Кто этот мужик, который вчера нам помогал, куда он пропал? Вторая часть вагона, против прорабской, всё время закрыта. Никаких ключей у меня не было. Дмитрий Иванович не появлялся и не звонил. Я даже не знал номер своего телефона и чувствовал себя не в своей тарелке. До обеда я рассмотрел альбомы проектов и прочую документацию, входившую в титул «Вторая очередь продовольственной базы». В отличие от первой она состояла из двух крупных складов надземного типа с подвалами. Административного здания в ней не было. Загрузка подвалов осуществлялась, промышленными, одно этажными лифтами грузового типа. Анатолий Иванович приехал сразу после обеда, он привёз раствор и послал освободившийся самосвал на базу за недостающей кладочной сеткой и начал вместе со мной готовить планы по консервации объекта.
- В бригаде нет настоящего сварщика, и на участке у меня, последнего сварщика забрали на срочную службу, его возраст подходил к двадцати пяти годам, и на очередную просьбу начальника, военкомат ответил отказом, - грустью сообщил прораб.
- А сварщик нам необходим, потому что плиты перекрытий сейчас придётся сварить между собой капитально, с дополнительными анкерами между ними. Из-за брака может произойти не равномерная осадка фундаментов. И неизвестно, как плиты себя поведут под полезной нагрузкой, - пояснил я.
Затем я нарисовал прорабу дополнительные анкера, указал их количество и сказал:
- Даже если нам удастся скрыть брак от начальства, то от заказчика не скроешь, хорошо, если этим отделаемся.
- Я смотрю, ты ко мне пришёл не из конфетной фабрики, давай дело доведём до конца, коль начали. Не зря в конторе говорят, что ты начальнику, как кость в горле. Проглотит не может и выбросить жалко. Вот оказывается, почему он отдал тебя мне на перевоспитание. Я планирую под тебя некоторые объекты, видать не скоро, меня отпустят с ЛВЗ. Тебе я хочу передать в распоряжение свой самосвал, машина почти новая ей всего два года, так что ищи водителя. На базу пришел самосвал прямо с завода, и начальник его отдаёт мне. Мой водитель собирается в понедельник пересесть на новую машину. Дима здесь больше не появится, его уже забрали в трест. Объяснение по браку на своё имя я у него взял, и положу пока в эту папку, - после этих слов прораб прочитал мне объяснение.
Я рассмеялся.
- Детский лепет, а взрослый человек, таким и останется, пока жареный петух не клюнет в задницу, - сказал с досадой Анатолий Иванович.
Тогда я сообщил:
- На объекте рядом, откуда меня забрали, остался хороший
сварщик Иван Петрович Янин, он там все работы выполнил, возьмите его ко мне, Петрович ещё и на бульдозере может работать. Всё ровно он с Рахматуллиным работать не станет, Янин уже собирался увольняться, я его еле уговорил, мы с ним сработаемся, и он умеет держать язык за зубами. И водитель у меня есть на примете Капралов Андрей, он тоже хороший человек. Если сможете, передайте ему свой самосвал, потом отдадите мне Андрея вместе с машиной, когда в этом увидите необходимость. И ещё, почему здесь, нет сторожей? И какие рабочие работают в моём подчинении, я должен провести инструктаж и закрыть на них наряды.
- Хорошо я подумаю на счёт твоих протеже, переговорю с механиком, воспользуюсь поддержкой начальника. А на счёт остальных вопросов прими решение сам, я тебя неволить не буду, - сказал прораб и поведал мне следующую историю.
- Здесь оформлено три сторожа, а фактически работает один человек, правда его иногда подменяет его сожительница Муся, которая живёт со своей дочкой, недалеко в пятиэтажном панельном доме. Дочке восемнадцать лет, но она не совсем здорова, по психической части. Зовут этого сторожа Адяев Николай Николаевич. Ты его видел, это тот одноглазый рабочий. Все его называют Бродяга Браток. Личность в городе известная, с богатым прошлым. Он работает за четырёх сторожей и уборщицу. Он спит не более пяти часов в сутки. Вторая половина нашего вагончика отдана ему. Сейчас он спит. Дело в том, что он там живёт. Когда все уходят, он убирается в бытовках, моет полы, стирает. Так что он работает за четверых, но платим им за троих. Оформлен он, сожительница Муся и её дочь Нина. Тянется это давно. Когда я стал прорабом, тогда его мне передали по наследству. И рассказали, что он вернулся с тюрьмы в родительский дом, ему даже поставили штамп прописки улица Воздушная 1.
Когда он пришел домой то часть улицы уже снесли, отец погиб, мать умерла. Про него, все забыли. Частный дом чудом не снесли, в нем расположились строители. Прорабская бытовка. А тут является хозяин без глаза и началось. Мы показали ему разрешение на снос, а он потребовал квартиру. Ему даже не смогли найти свободную комнату в общежитии. На работу его тоже нигде, не брали, так как в колонии ему в драке выбили глаз заточкой. Ему от греха подальше освободили одну из комнат, помогли оформить третью группу инвалидности и взяли одним из сторожей на стройку. Адяев остался довольный, жил в родительском доме, исправно нёс службу. Но стройка закончилась. Необходимо было выполнить благоустройство пролегающей территории. Вагончики перевезли на другую стройку и в одном из них отделили угол для Коли. А родительский дом пришлось снести, согласно генплану застройки.
Так и кочевал по стройкам Николай Николаевич.
Когда его в городе останавливала милиция и проверяла документы, у него была в паспорте прописка Воздушная 1. В каждом новом районе у него появлялись друзья, прошедшие места не столь отдалённые, ему даже дали кличку Бродяга Браток. Когда друзья бедокурили, их накрывали и выписывали штраф, он брал вину на себя и совал свой паспорт. Квитки со штрафом долго бродили по городу и возвращались обратно к отправителю, с припиской «дом снесён, адресат выбыл в неизвестном направлении».
Так продолжалось, пока он не сошёлся с женщиной. Муся одна воспитывала дочь и жила в однокомнатной квартире. Муж её умер от менингита, его укусил энцефалитный клещ. Наш Браток оказался, дамским угодник. Муся даже переселила его к себе в квартиру, но не прописывала. Он с вагончика не уехал, с работы не уволился. Время шло. Дочь подрастала, опасаясь за неё, Муся переселила Колю обратно, но продолжала бегать к нему. Она завела себе немецкую овчарку Тьму,
она слушалась только хозяйку и с ней она никого не боялась, даже подменяла Колю. А когда их цех закрыли, перешла работать в поезд сторожем, постепенно всю работу свалив на Братка, а потом с разрешения старого начальника поезда ещё оформила и дочь, кода один из сторожей уволился, найдя себе новую работу. Недавно, когда я был в отпуске, Арон Эльевич на него за что- то сильно обозлился и приказал убрать их семейство.
Старого начальника поезда, который оформил Адяева в сторожа, с почестями проводили год назад с Управления дороги на пенсию. Он тогда не уволил Адяева, сказал, что пусть работает, и я вместо уборщицы мог взять любого рабочего, а почему-то сейчас, после моего выхода с отпуска, он заставляет меня это делать? Браток, почувствовал не ладное, и весь день помогал нам, хотя это не входит в его обязанности. Так, если он в чём-то провиниться, сразу его увольняй. Табель на бригаду ведёт бригадир, мы его подпишем и просто приложим к договору, когда будет у нас процентовка от заказчика. Табель на сторожей здесь подаёт нормировщик, подписываю его я. Так что от нарядов ты свободен.
Составь если сумеешь смету на работы, которые пришлось выполнить в связи с браком. Напиши на эти работы наряды, я попробую у заказчика оформить их вроде просадки фундаментов из-за грунта во время перехода с зимнего на весенний период. Я посмотрел, что проектировщики себя перестраховались и заложили в смету пучинистые грунты. В смете есть графа на непредвиденные работы заказчика. Я постараюсь из неё получить деньги, ведь людям надо платить за исправление брака, они в этом не виноваты. И нарисуй аккуратно чертежи вместо схем, по которым мы сделали усиление, я подпишу их у проектировщиков и мы с тобой получим деньги, оформив это, как рацпредложение без эффекта, переключив ответственность в случае чего на проектировщиков. Включи в соавторы меня и Диму, чем больше соавторов, тем больше выплатят денег. На одного одна сумма, на троих в три раза больше, так платят за предложение без эффекта, - сказав это, прораб уехал смотреть наши новые объекты, а я принялся выполнять его задание и подумал, какой он хитрый.
Я был уверен в своём решении и знал, что это ни к чему плохому не приведёт. После длительного сидения за столом, я прошёл по стройке, проверил качество работ у бригады, дал задание на завтра топить битумный котёл и делать битумную изоляцию стен фундаментов соприкасающихся с грунтом. Вышел за пределы строительной площадки в город купить свежие газеты. Чтобы сократить время я пошел через дворы. В одном из дворов я наткнулся на троих юнцов избивающих ногами мужчину в костюме, лежащего на траве. Он стонал, но никак не хотел отдать сумку, которую пытался вырвать у него из руки один из юнцов. Я бросился к нему на помощь, но юнцы не испугались. Набросились на меня. После того, как я одного выключил ударом в челюсть, я заметил кастет,
надетый на пальцы руки другого, и еле успел увернуться от его удара. После длительной тяжёлой болезни, её я подхватил во время соревнований в Минске, когда заканчивал учёбу в институте, я впервые оказался в такой ситуации и окончательно понял, что я уже не тот, и никогда не верну своё прежнее здоровье. Хорошо, что мне удалось применить приём, и посадить юнца задницей на траву, заломить его руку с кастетом. Тот взвыл от боли. Третий нападавший убежал, оставив своих товарищей. Я отнял кастет, и хотел сдать двоих оставшихся в милицию, как поднявшийся с земли пострадавший сказал:
- Виктор Леонидович не стоит, это залётные юнцы. Увидели, как я получил пособие по инвалидности и положил кошелёк в сумку. Выследили меня. Решили легонько срубить куш. Ударили кастетом сзади в голову. Если бы не вы, точно отняли бы деньги. Бог их накажет, не надо брать грех на душу, и он вдруг плюнул в лицо кровью парную с кастетом.
Только сейчас я узнал в пострадавшем Николай Николаевича по выбитому глазу, так достойно он себя вел. Я отпустил парня, у которого был кастет, и прошёл мимо, самого высокого из нападавших. Он сидел на траве и держался за голову. Я забыл про газеты, и вернулся на стройку, перебинтовал Николаю голову. Вдруг после проведенной процедуры Николай сказал:
- Браток, я виноват перед тобой, ты меня выручил, а я тебе подлянку сделал. Прости меня за это, не по своей вине, это меня плохие люди заставили. Я следил за тобой и выследил, помнишь, когда к тебе зашла красивая девушка с коробкой.
Я открыл замок в двери напротив отмычкой, такие замки для меня семечки, создал обстановку пьянства на объекте и ушёл не замеченным.
- Бог простит!
Выдавил я сквозь зубы, и уехал на подъехавшем с прорабом самосвале. Приехав на базу, я вышел на берег Самары и выбросил в воду с обрыва отобранный кастет. Прошёл домой с другой стороны дома, чтобы не встретится с женой и Юрой, которые играли во дворе. Опустошённый событиями последнего дня, я сел за стол ужинать. Предварительно выпил стакан Сталинской столичной, после чего съел ужин, стоящий на столе и завалился до утра в постель. Даже не позвал жену с улицы, чтобы не портить им настроение. Кода меня спохватились, я спал без задних ног.
Назавтра, часов в десять, на объекте у меня довольный Ванюша приваривал закладные к плитам. Он рассказал:
- Вышел Рахматуллин Филарет Алексеевич. Бабы взбунтовались против Фили, написали заявление на отпуск. Несколько раз забегала Зина и выпытывала у меня про тебя. Я сказал, не знаю. Аннушка, ходит с поникшей головой и ни с кем не разговаривает. Даже Рая почему-то избегает её.
К концу недели я закончил объект. Всё сделал, как просил прораб. Но обижать Братка не стал. Не сделал этого, пока, и прораб. Ванюша даже засыпал котлован бульдозером,
сверх своих обязанностей. Заказчик принял объект и подписал все акты и чертежи. А в конце дня приехал Капралов Андрей на машине водителя прораба, и перевёз нас на новый объект, на улицу Желябова.
Здесь мы должны были разобрать трёхэтажное здание станции переливания крови и сделать капитальный ремонт больницы. Два вагончика уже стояли на объекте. Прораб передал мне документацию, познакомил со сторожем, пятью плотниками и тремя монтажниками. Этой бригадой мы должны были разобрать станцию переливания крови за месяц. Прораб опять уехал на ЛВЗ. Андрей после работы отвёз Ванюшу на вокзал, он на электричке уехал домой на другой конец города. Меня, как своего будущего начальника, навязался отвезти прямо к дому, все ровно по дороге, пообещал при этом отблагодарить за новую машину.
( конец первой книги )