Я стоял у реки и говорил с духами. Какой-нибудь воинствующий неоатеист заявил бы, что это всего лишь мои мысли и фантазии. Но его проблема в том, что он тоже один из духов. Осознав эту истину, дух спросил:
— А почему я неоатесит? Атеист он и в Индии атеист. А Нео — это Нео. И он уж точно не атеист.
Но отвечать нет необходимости. Дух и сам понимает, что атеист не верит в верховных существ, состоящих из божественной плоти и мелочных мотивов. А неоатеист не верит в единое сознание, которое оживляет нас изнутри своим светом. Но проблемы духов меня не волновали. Так заволнуешься, что забудешь, что он — это не я. А оно мне надо?
Я поднял камушек и бросил в воду. Река поглотила его и понесла расходящийся круг влево, пытаясь по ходу движения замести следы более крупной рябью.
Недалеко от меня компания людей, перешучиваясь и звеня бутылками, разжигала мангал. Это хорошо. Духи любят присутствие других людей. Духи любят огонь. Духи любят возлияния, стирающие грань миров. Так им проще доносить послания.
— Жизнь как река, — донёсся голос кого-то из голодных духов. Он желал привлечь моё внимание затейливой мудростью, чтобы я помог ему выбраться на свет. Но его попытка была жалкой.
— Как река! — передразнил его другой дух. — Кук рекук. Кукареку! А-ха-ха!
Я улыбнулся уголком рта. Ироничный дух-страж недаром кормился моим вниманием, отгоняя всякую шушеру.
— Камень как селёдка! — подхватил другой дух.
Когда ребёнок в школе неосторожно показывает одноклассникам, что у него есть жвачка или чипсы, он испытывает то же, что и я в этот момент. Поняв, как урвать кусочек сознания, которым был наделён я, духи стали наперебой галдеть:
— Песок как курсовая по матанализу!.. Хлороводород как хороводоводовед!.. Ацидобифилин с бифидофлорой как вавилонская башня!.. Ветер как твоя мама!..
Я поднял очередной камешек и стал его рассматривать, чтобы отвлечься от разошедшихся не на шутку обитателей тонких миров. Когда они успокоились, я бросил камень в реку.
— А влажные салфетки кто-нибудь догадался взять? — возмутился напористый от возлияния спиртных напитков женский голос со стороны пирующей молодёжи.
Очередной дух решил задать мне вопрос. "Совсем обнаглели, — подумал я. — Кто кого спрашивать-то должен?" Однако вопрос был риторическим:
— Не находишь это забавным? Не так много лет назад никто бы не озаботился о чистоте рук своих во время пикника. Ополоснул в реке и ладно. Смотри...
Он показал мне короткое кино, где страдающий обсессивно-компульсивным расстройством герой, сыгранный Ди Каприо, остервенело моет руки.
— Как полагаешь, куда расходовали эту энергию люди с подобным расстройством до того, как открыли микробов и изобрели мыло?
Его перебил другой дух:
— Чистили двор от навоза. Ты лучше мне скажи, знаешь ли ты как изобрели мыло?
Вместо ответа я показал духам короткую видео-мысль, в которой Бред Питт топит жир, который он с Эдвардом Нортоном похитил из липосакционной клиники. Немного щёлочи и вуа-ля.
До моего носа донёсся запах жаренного мяса. В животе заурчало, хотя голодным я не был.
— А теперь закрой глаза и представь, что ты стоишь на берегу Ганги, — подал голос очередной дух.
— Ага! — вмешались иронизирующие духи-стражи. — Как же! Святейшая река! На берегах куча грязных мужиков в набедренных повязках курят что-то подозрительное. Тут же купаются и гадят коровы, пока кто-то набирает себе в чайник воды. Трупы повсюду валяются. Кто-то жжёт на костре своего деда. Да не один. Сотни костров, на которых кого-то жгут, чтобы усопшие снова не стали людьми, животными или, не дай Шива, нами.
Я забылся и закрыл глаза, невольно представив сотни погребальных костров, от которых пахнет так же, как от мангала гулящей компашки. Мне стало немного дурно.
— А знаешь, где брали щёлочь до того, как алхимия стала химией? — не сдавался дух, обожавший, похоже, риторические вопросы.
— Знаю. Знаешь ты, поэтому знаю я, — немного перефразировал я цитату из Чака Паланика. И вспомнил, что в качестве щёлочи люди использовали пепел. Но не всякий пепел обладает нужным кислотно-щелочным балансом. Лучше всего для этого подходит пепел морских водорослей. Поэтому средиземноморье со своим оливковым маслом и водорослями было в этом смысле впереди планеты всей.
Я рассмотрел хорошенько ещё один камень, а потом бросил его в реку. Он издал всплеск и стал медленно опускаться в подводную тьму на встречу речной тине и своим собратьям. Я нагнулся и поднял очередной камешек.
— Так погодите! — сказал я вслух и застыл. — Получается...
— А в чём ты мясо маринуешь? — раздался пьяный голос от мангала.
Духи плотоядно заулыбались. Кажется, им удалось устроить подкоп и заложить взрывчатку. Теперь они грелись возле вспышки моего озарения.
Сотни костров на берегу Ганги... Тысячи лет... Жир горящих мертвецов, пепел, вода, женщины в цветастых юбках стирают бельё, кто-то моет коров... Я так и стоял с камнем в руке, как будто нерешительный Каин над своим братом. Ехидный дух снова задал вопрос:
— Как по-твоему, почему Ганга... очищает?
В ответ я потрясённо пробормотал:
— Вот ты какой... Варанаси.
— В ананасе! — ответила девица у мангала.