Ключи остались на кухонном столе, телефон — рядом.
Я поняла это, уже спустившись на первый этаж. Развернулась, поднялась обратно. В кармане нашла запасной ключ от квартиры свекрови — она дала на всякий случай, когда мы с Денисом переехали в этот же дом, этажом выше.
Вставила ключ в замок тихо, чтобы не спугнуть. Свекровь не любит, когда врываются без звонка.
Дверь приоткрылась бесшумно.
И я услышала голос Ларисы, золовки.
«Мам, ну посмотри правде в глаза. Она его не тянет. Совсем».
Я замерла в коридоре. Не вошла, не закрыла дверь. Просто стояла.
Свекровь вздохнула.
«Понимаю. Но что я могу сделать? Денис её выбрал».
«Да он просто вовремя не разглядел! Думал, нормальная, работящая. А она только на себя и тратится. Видела, какую куртку купила? Тысяч двадцать, не меньше».
Я посмотрела на свою куртку. Куплена в прошлом месяце, на распродаже, за восемь тысяч. Но Лариса всегда умела преувеличивать.
«Лар, может, она накопила...»
«Накопила! Мам, они ипотеку платят. У них ребёнок. А она себе куртки покупает и в кафе ходит с подругами».
Я действительно ходила в кафе. Раз в месяц, с коллегой Олей, после работы. Мы пили кофе и болтали. Триста рублей за чашку.
«Что мне делать-то? — голос свекрови был усталым. — Поговорить с ней?»
«Да она не поймёт. Таким нужно показывать. Вот если бы Денис ей намекнул...»
«Не будет он намекать. Он её любит».
Пауза.
Потом Лариса, уже тише:
«А зря. С такой женой далеко не уедешь».
Я развернулась и вышла из квартиры. Закрыла дверь так же тихо, как открыла.
Поднялась к себе. Достала телефон из кармана — он лежал на кухонном столе, как я и думала. Села на диван.
Руки не дрожали. Внутри было пусто и странно ясно.
Лариса всегда относилась ко мне прохладно. С первой встречи. Я это видела, но думала — ладно, со временем привыкнет.
Свекровь была доброжелательной. Улыбалась, интересовалась, как дела, помогала с ребёнком, когда я просила.
А за моей спиной они считали мои траты и обсуждали, тяну я Дениса или нет.
Вечером Денис пришёл с работы. Я готовила ужин, резала овощи для салата.
«Как день?» — спросил он, целуя меня в щёку.
«Нормально. А у тебя?»
«Устал. Мама звонила, приглашала на выходных в гости. Придём?»
Я посмотрела на морковку в руках. Ровные оранжевые кружочки, аккуратные.
«Не знаю. Может, лучше дома побудем?»
«Мам, она пирог обещала. Ты же любишь её пироги».
Да, я любила. И свекровь знала. Она пекла шарлотку с яблоками, рассыпчатую, с корицей.
Но теперь, когда я буду есть этот пирог, я буду помнить, как она сидела на кухне и слушала, как Лариса разбирает мою жизнь на части.
«Хорошо, — сказала я. — Придём».
В субботу мы поехали к свекрови. Я надела ту самую куртку. Восемь тысяч, Лариса, не двадцать.
Свекровь открыла дверь, улыбаясь.
«Заходите, заходите! Пирог уже готов, только из духовки».
Лариса сидела на кухне с чаем. Увидела меня и кивнула.
«Привет. О, куртка новая? Красивая».
Я повесила куртку в коридоре и прошла на кухню.
Мы сели за стол. Свекровь разливала чай, резала пирог, расспрашивала Дениса о работе.
Я молчала. Ела пирог, пила чай, кивала, когда меня спрашивали.
Лариса смотрела на меня оценивающе.
«Ты какая-то не такая сегодня. Всё нормально?»
«Нормально».
«Ну ладно. Мам, кстати, я тут подумала — может, нам летом всем вместе на дачу? Денис с Катей поедут, да?»
Свекровь посмотрела на меня.
«Катюш, как думаешь? Было бы здорово».
Я отложила вилку.
«Знаете, я тут подумала. Может, нам с Денисом лучше отдельно отдохнуть? Вдвоём с ребёнком. А то мы вас стесним. Я ведь много трачу на всякую ерунду, вам со мной неудобно будет».
Тишина.
Лариса побледнела. Свекровь замерла с чайником в руках.
Денис посмотрел на меня непонимающе.
«Кать, о чём ты?»
«Да так, ни о чём. Просто хочу, чтобы все были в комфорте. Чтобы никто не считал, сколько я на себя трачу. На куртки, на кафе с подругами. А то, знаешь, неудобно».
Лариса уставилась в тарелку.
Свекровь медленно поставила чайник на стол.
«Катя...»
«Да ладно, — я улыбнулась. — Не переживайте. Я не обижаюсь. Вы же просто заботитесь о Денисе. Хотите, чтобы у него была правильная жена. Которая не тратится на себя, а всё в семью».
Денис нахмурился.
«Мам, о чём она говорит?»
Свекровь молчала.
Лариса тоже.
Я встала из-за стола.
«Мне пора. Денис, ты остаёшься или поедешь со мной?»
Он встал.
«Еду с тобой. Мама, Лариса, объясните, что здесь происходит?»
Свекровь посмотрела на меня виновато.
«Катюша, прости. Я не хотела... Мы просто разговаривали...»
«Знаю. Я слышала. Случайно, в прошлый вторник. Вернулась за телефоном. Дверь была открыта».
Лариса закрыла лицо руками.
Денис смотрел на мать, потом на сестру.
«Вы что, обсуждали мою жену? За её спиной?»
Свекровь опустила глаза.
«Денис, мы не со зла. Просто... переживали».
«За что переживали? За то, что Катя купила себе куртку на свои деньги?»
Я взяла сумку. Надела ту самую куртку.
«Пойдём, Денис. Не нужно устраивать разбор».
Мы вышли из квартиры. Спустились к машине молча.
Денис сел за руль, но не завёл двигатель. Сидел, сжимая руль.
«Прости. Я не знал».
«Я тоже не знала. До прошлого вторника».
«Почему не сказала мне сразу?»
Я пожала плечами.
«Хотела понять, что с этим делать. И вообще — делать ли что-то».
Он завёл машину. Мы ехали домой, и всю дорогу он молчал. Только у подъезда выключил мотор и повернулся ко мне.
«Я поговорю с ними».
«Не надо».
«Надо. Это неправильно. Ты моя жена. Ты работаешь, ты заботишься о семье. Ты имеешь право тратить свои деньги на себя. И на кафе, и на куртки, и на что угодно».
Я кивнула.
Мы поднялись домой. Денис позвонил матери вечером. Говорил тихо, но жёстко. Я слышала обрывки из кухни.
«...не имели права... моя жена... больше никогда...»
Положил трубку и вернулся в комнату.
«Мама извиняется. Лариса тоже».
«Хорошо».
«Ты простишь их?»
Я посмотрела на него.
«Не знаю».
Прошла неделя.
Свекровь звонила каждый день. Я не брала трубку. Денис говорил с ней, коротко и сухо.
Лариса прислала сообщение: «Извини. Я не хотела тебя обидеть. Просто вырвалось».
Я не ответила.
Через две недели свекровь приехала к нам. Принесла пирог, тот самый, с яблоками и корицей.
Я открыла дверь. Мы стояли молча — она на пороге, я в коридоре.
«Катюша, прости меня. Я была неправа. Не должна была поддерживать этот разговор».
«Не должна была».
«Я знаю. Мне стыдно. Можно мне войти?»
Я отступила в сторону.
Мы сели на кухне. Свекровь поставила пирог на стол, сложила руки на коленях.
«Я ценю тебя. Правда. Ты хорошая жена Денису и отличная мать нашему внуку. А я повелась на Ларисины слова. Она... завидует тебе, наверное. У неё с Мишей не очень, она переживает. Вот и сорвалась».
«На мне».
«Да. И я не остановила. Это моя вина».
Я налила чай. Придвинула чашку свекрови.
«Хорошо. Я приняла извинения».
«Ты простила?»
Я посмотрела на пирог. Красивый, румяный, пахнет корицей.
«Не знаю. Может быть, со временем».
Свекровь кивнула. Допила чай и ушла.
Я осталась на кухне с пирогом. Отрезала кусок, попробовала. Такой же вкусный, как всегда.
Но что-то изменилось. Я больше не чувствовала того уюта, той близости, которая была раньше, когда мы приезжали в гости.
Денис зашёл на кухню.
«Мама приезжала?»
«Да. Извинялась».
«И?»
«Я приняла извинения».
Он обнял меня за плечи.
«Всё наладится. Со временем».
Я кивнула, но не ответила.
Прошёл месяц.
Мы снова начали ездить к свекрови по выходным. Я улыбалась, пила чай, ела пироги. Разговаривала вежливо и спокойно.
Но теперь я всегда прислушивалась, когда выходила из комнаты. Всегда смотрела на Ларису внимательнее, ловила её взгляды.
Лариса стала подчёркнуто дружелюбной. Спрашивала, как дела, хвалила мою причёску, интересовалась работой.
Фальшиво. Натянуто.
Я отвечала так же — вежливо и отстранённо.
Свекровь пыталась восстановить тёплые отношения. Звонила, приглашала, предлагала помочь с ребёнком.
Я соглашалась, благодарила, но больше не делилась с ней личным. Не рассказывала о работе, о друзьях, о планах.
Только факты, только необходимое.
Денис заметил.
«Ты стала холоднее с мамой».
«Просто осторожнее».
«Она правда раскаивается».
«Знаю».
Он не настаивал.
Вчера мы снова были у свекрови. Лариса похвалила мои новые ботинки.
«Красивые! Дорогие, наверное?»
Я посмотрела ей в глаза.
«Мои деньги, Лариса. Я могу тратить их, как захочу».
Она покраснела и отвела взгляд.
Свекровь поджала губы, но промолчала.
Мы допили чай и уехали.
Денис за рулём спросил:
«Ты её специально задела?»
«Нет. Просто ответила на вопрос».
Он усмехнулся.
«Ты изменилась».
«Наверное».
Мы приехали домой. Я разделась, прошла на кухню, поставила чайник.
Села у окна и смотрела на вечерний двор. На детскую площадку, на машины у подъездов.
Интересно, в скольких семьях жёны случайно подслушивают разговоры свекровей и золовок — и молчат об этом неделями, не зная, что делать?
Как думаете, можно ли простить людей, которые обсуждали тебя за спиной, или доверие уходит навсегда, даже если они извиняются?
Свекровь теперь при каждой встрече старается загладить вину — печёт пироги, дарит подарки, предлагает помощь. Лариса держится подчёркнуто вежливо, но при этом жалуется общим знакомым, что я обиделась на пустяк и специально отдаляю Дениса от семьи. Родственники мужа перешёптываются на семейных праздниках, мол, Катя стала какая-то холодная и гордая.