— А можешь напомнить, когда это я обещала переписать свою квартиру на твою сестру, Олег? — я глядела мужу прямо в глаза.
Он отвел взгляд, как всегда делал, когда чувствовал себя неловко.
— Лена, ну это же семья. Ирке негде жить, она с детьми осталась...
— Стоп-стоп-стоп, — я подняла руку. — Давай по порядку. Во-первых, эта квартира была куплена на мои деньги, которые я получила от продажи жилья от бабушки. Ты тогда вообще без работы сидел. Во-вторых, у твоей сестры есть где жить — у вашей мамы трёшка в центре. В-третьих, какого черта ты вообще без меня обсуждал мою квартиру?
— Наша квартира, — пробормотал Олег. — Мы же в браке.
Я засмеялась. Нервно, резко.
— Наша? Серьёзно? А почему тогда, когда я предлагала оформить её на двоих, ты отказался, сказав, что не хочешь лишней бумажной волокиты?
— Лен, не надо так...
— Не надо? — я встала со стула. — Значит, не надо вспоминать, как три года назад твоя мама предлагала мне «добровольно» съехать из этой квартиры, потому что Ирине тогда развод намечался? Как она говорила, что я «временная», а Ирка — родная кровь?
Олег побледнел.
— Мама была расстроена, ты же знаешь...
— Знаю, — я прошлась по кухне. — Знаю я много чего. Например, что вы втроём уже распланировали мою жизнь. Ирина съедет сюда, я, значит, к тебе переберусь в твою однушку на окраине. Потом, когда нам с тобой ребёнок понадобится, будем ютиться втроём в сорока метрах. А Ирка с детьми раскинется в моей семидесятиметровой двушке в хорошем районе. Красиво придумано.
— Ты преувеличиваешь, — он провел рукой по лицу. — Мы просто обсуждали варианты...
— Варианты моей квартиры! — я повысила голос. — Без моего участия!
В прихожей хлопнула дверь. Я обернулась — на пороге стояла свекровь с пакетами.
— О, Тамара Петровна, — я скрестила руки на груди. — Как вовремя. Может, вы тоже в курсе этих «вариантов»?
Свекровь поставила пакеты, сняла пальто.
— Елена, я слышала ваш разговор ещё с лестницы. Ты кричишь на всю площадку.
— Отлично. Значит, и соседи пусть знают, как моя семья решила меня облагодетельствовать.
— Не надо драмы, — Тамара Петровна прошла на кухню, налила себе воды. — Мы просто хотели тебя попросить. Ирина в тяжёлом положении...
— Ирине сорок два года, — я перечислила на пальцах. — У неё двое детей школьного возраста, бывший муж платит приличные алименты, плюс она работает бухгалтером. У вас трёхкомнатная квартира. Где именно тут «тяжёлое положение»?
— У неё депрессия после развода, — встрял Олег. — Ей нужно отдельное пространство, чтобы прийти в себя.
— За мой счёт? — я уставилась на него. — Мне тоже было не сладко, когда я в двадцать пять лет хоронила бабушку, которая меня вырастила. Но я не пыталась переехать в чужую квартиру.
— Это не чужая квартира! — вскинулась Тамара Петровна. — Это семья! Ирина — родная сестра твоего мужа!
— И что с того? — я села обратно, чувствуя, как внутри всё кипит. — Моя квартира — мой дом. Я не обязана решать проблемы всех родственников Олега.
— Значит, тебе плевать на семью? — свекровь стукнула кулаком по столу. — Ты эгоистка, Елена. Всегда такой и была.
— Эгоистка? — я встала так резко, что стул опрокинулся. — Это я эгоистка? Я три года оплачивала половину ипотеки вашего Олега за его однушку, пока он «искал себя»! Я возила вас на дачу каждые выходные на своей машине! Я терпела ваши намёки про то, что я «недостаточно хороша» для вашего сына!
— Лена, успокойся, — Олег попытался взять меня за руку, но я отдёрнулась.
— Не трогай меня. Ответь лучше на вопрос: ты действительно думал, что я соглашусь?
Он молчал, глядя в пол.
— Олег, я с тобой разговариваю!
— Мы думали... мама сказала, что ты поймёшь...
— Мама сказала, — я усмехнулась. — Тридцать шесть лет, а мама за тебя думает. Прекрасно.
— Не смей так говорить! — Тамара Петровна встала. — Я всегда только о благе своих детей думала!
— О благе? — я развернулась к ней. — Вы Ирину два раза в неудачный брак толкали, потому что «надо замуж». Вы Олегу всю жизнь внушали, что он гений, хотя он в тридцать шесть лет даже карьеру не построил. И теперь вы решили, что я должна отдать свою квартиру?
— Мы не говорили «отдать», — подал голос Олег. — Просто переоформить на время...
— На время? — я расхохоталась. — Олег, ты хоть понимаешь, что говоришь? Я переоформлю квартиру на Ирину, и что, она потом мне её вернёт? По доброте душевной?
— Мы же семья, — пробормотал он.
— Нет, — я покачала головой. — Нет, мы не семья. Семья — это когда люди уважают границы друг друга. Семья — это когда муж в первую очередь защищает жену, а не бежит выполнять указания мамы. А у нас что? У нас свекровь с ключами приходит когда хочет, сестра твоя названивает в любое время, а ты боишься им слово поперёк сказать.
— Елена, ты сейчас оскорбляешь мою семью, — Тамара Петровна сжала губы.
— Я говорю правду. Вам это непривычно.
— Лена, хватит, — Олег попытался встать между нами. — Давай успокоимся и обсудим всё нормально.
— Обсудим? — я взяла сумку. — Хорошо. Обсудите. Вот вам темы для обсуждения: первое — я не переоформлю квартиру ни на Ирину, ни на кого другого. Второе — я устала быть в вашей семье человеком второго сорта. Третье — мне нужно подумать, хочу ли я дальше быть замужем за человеком, который даже не посоветовался со мной, прежде чем обсуждать мою собственность с родственниками.
— Ты что, угрожаешь разводом? — побледнел Олег.
— Я констатирую факты. Подумаю и сообщу.
Я вышла из квартиры, хлопнув дверью. Руки тряслись, сердце колотилось. Села в машину, завела мотор и поехала. Куда — не знала. Просто прочь.
Телефон начал разрываться через пять минут. Олег, свекровь, даже Ирина откуда-то номер взяла. Я сбросила все вызовы и включила режим «не беспокоить».
Остановилась возле кафе, где мы с подругой Машей частенько встречались. Написала ей: «Свободна? Мне надо поговорить. Срочно».
Ответ пришёл мгновенно: «Через двадцать минут буду. Что случилось?»
«Расскажу при встрече», — я заглушила мотор и откинулась на сиденье.
В голове крутилась одна мысль: как я вообще умудрилась столько лет не замечать, что меня используют? Что для семьи Олега я всегда была временным вариантом, удобной девушкой с квартирой и машиной?
Маша появилась раньше обещанного. Одна её улыбка сменилась тревогой, когда она увидела моё лицо.
— Лен, что произошло? Ты вся бледная.
Мы заказали кофе, и я выложила всё. Без купюр.
— Твою мать, — Маша аж кофе поперхнулась. — То есть они серьёзно хотели, чтобы ты отдала свою квартиру?
— Ага. Причём Олег подал это так, будто я вообще обязана.
— А он-то где сейчас живёт? В твоей квартире же?
— Ну да. Полгода назад переехал. Сказал, что его однушка далеко от работы, неудобно. Я согласилась, дура.
— Лен, — Маша взяла меня за руку. — Я тебе год назад говорила, что с этой семейкой что-то не так. Помнишь, как на вашей годовщине свадьбы его мама всем рассказывала, какая у Ирины была шикарная свадьба, а про вас с Олегом вообще не упомянула?
— Помню, — я кивнула. — Я тогда списала на старческий склероз.
— Какой склероз? Ей шестьдесят три, она в здравом уме. Это было намеренно. Она тебя место знать учила.
— Значит, выучила, — я горько усмехнулась. — Только не так, как хотела.
— И что теперь?
— Не знаю, — я посмотрела в окно. — Правда не знаю. Я его люблю. Любила. Не понимаю уже.
— А он тебя любит? — прямо спросила Маша.
Я задумалась. Когда в последний раз Олег делал что-то для меня? Не потому что я попросила, а просто так? Когда защищал меня перед своей семьей? Когда вообще выбирал меня, а не их?
— Не знаю, — призналась я. — Он удобно со мной живёт, это точно. Я готовлю, убираю, зарабатываю нормально. Секс у нас хороший. Но любовь... Маш, любовь — это же не только приятно проводить время вместе?
— Любовь — это когда человек на твоей стороне, — сказала Маша. — Когда он выбирает тебя даже против своей семьи, если они не правы. А Олег на чьей стороне?
— На маминой, — я выдохнула.
— Вот именно.
Мы просидели ещё час. Маша предложила мне переночевать у неё, но я отказалась. Нужно было вернуться домой и во всём разобраться.
Когда я открыла дверь квартиры, было уже девять вечера. Олег сидел на диване, свекрови не было.
— Мама ушла, — сказал он. — Я попросил.
— Первый раз за три года, — заметила я, снимая куртку.
— Лен, прости. Я облажался.
Я села в кресло напротив.
— Продолжай.
— Мама действительно давила на меня. Говорила, что Ирка в плохом состоянии, что ей нужна помощь. Что ты поймёшь, потому что добрая. Я должен был сразу сказать, что это бред. Но я...
— Струсил, — закончила я. — Как всегда.
Он сжал кулаки.
— Да. Струсил. Я всю жизнь боюсь маму расстроить. Это моя проблема, я понимаю. Но я работаю над этим, честно.
— Три года работаешь? — я усмехнулась. — Что-то результатов не видно.
— Я пойду к психологу, — выпалил он. — Серьёзно. Запишусь завтра же. Мне нужно разобраться с этой зависимостью от маминого мнения.
Я смотрела на него. Он действительно выглядел растерянным и виноватым. Но сколько раз я уже видела это выражение лица? После каждого косяка?
— Олег, я устала, — призналась я. — Устала быть крайней. Устала доказывать, что я достойна уважения. Устала от того, что твоя семья считает меня временной.
— Ты не временная! Ты моя жена!
— Тогда докажи. Не словами, а делами.
— Как? Скажи, что мне сделать?
Я встала, подошла к окну.
— Для начала — позвони матери. При мне. И скажи ей, что квартира — моя собственность, и никакой речи о переоформлении быть не может. Что это твоё окончательное решение.
— Сейчас?
— Сейчас.
Он достал телефон. Руки у него дрожали. Набрал номер, включил громкую связь.
— Олег? — Голос Тамары Петровны звучал напряжённо. — Ты с ней поговорил?
— Мам, я звоню сказать, что разговор о квартире закрыт. Это собственность Елены, и мы не будем её переоформлять. Никогда.
Повисла пауза.
— То есть ты выбираешь её вместо родной сестры?
— Я выбираю здравый смысл и уважение к жене, — твёрдо сказал Олег, глядя на меня. — Ирина взрослая женщина, она сама разберётся со своими проблемами. У тебя есть квартира, где она может пожить. Это не наша обязанность.
— Я не верю своим ушам! Эта женщина тебя совсем с пути сбила!
— Мам, эта женщина — моя жена. Её зовут Елена. И да, она помогла мне понять, что пора начать жить своей головой, а не твоими установками.
— Олег Юрьевич! Ты мне ещё...
— Мам, я тебя люблю. Но я не буду больше обсуждать личные вопросы моей семьи с тобой без согласия Елены. Спокойной ночи.
Он сбросил звонок. На лице была смесь ужаса и облегчения.
— Боже, я это сделал, — он опустился на диван. — Я действительно это сделал.
Я не бросилась его обнимать. Просто стояла и смотрела.
— Это только начало, — сказала я. — Завтра она снова начнёт звонить. Ирина подключится. Будут манипуляции, слёзы, обиды.
— Знаю, — он кивнул. — Но я справлюсь. Я должен. Иначе потеряю тебя, правда?
— Правда, — подтвердила я. — И чтобы было понятно: я не тиран. Я не запрещаю тебе общаться с семьёй. Но границы должны быть. Они не могут решать за нас. Особенно что касается моего имущества.
— Согласен. Полностью.
Я села рядом.
— Олег, есть ещё кое-что. Я хочу, чтобы ты съехал.
Он побледнел.
— Ты... ты разводишься со мной?
— Нет. Но мне нужна пауза. Мне нужно время подумать, хочу ли я дальше строить отношения с тобой. А тебе нужно доказать, что ты способен измениться. Не на словах, а на деле.
— Как долго?
— Два месяца, — сказала я. — За два месяца ты сходишь к психологу минимум восемь раз. Установишь границы со своей семьёй. Докажешь, что способен быть мужем, а не маменькиным сынком. И тогда я подумаю, готова ли дать нашему браку второй шанс.
Олег молчал. Потом кивнул.
— Ладно. Я понял. Это справедливо.
— Собери вещи. Можешь переночевать на диване сегодня, а завтра уедешь.
Он встал, прошёл в спальню. Я осталась сидеть в гостиной, глядя в темное окно. Внутри было странное чувство — смесь облегчения, грусти и... свободы.
На следующий день Олег уехал. Перед уходом он обнял меня.
— Я всё исправлю, — пообещал он. — Я докажу, что достоин тебя.
— Посмотрим, — я не стала давать ложных обещаний.
Первую неделю он писал каждый день. Прислал чек об оплате психолога. Рассказывал, как мать разрывала телефон, а он не брал трубки. Как Ирина пыталась приехать к нему, но он не открыл дверь.
Через месяц он стал другим. Увереннее. Спокойнее. Мы встречались в кафе раз в неделю, разговаривали.
— Психолог сказал, что у меня созависимость, — рассказывал Олег. — От матери. Я всю жизнь пытался заслужить её одобрение, даже в ущерб себе. И тебе.
— И что теперь?
— Теперь я учусь говорить «нет». Учусь жить для себя, а не для её ожиданий. Это тяжело, Лен. Я чувствую себя виноватым каждый раз, когда отказываю ей. Но я понимаю, что это необходимо.
К концу второго месяца я поняла, что он действительно изменился. Не кардинально, но существенно. Он перестал бояться конфликтов с матерью. Установил четкие границы. Даже начал планировать карьеру — устроился на новую работу с хорошей зарплатой.
— Можно я вернусь? — спросил он на очередной встрече.
Я посмотрела на него. На этого мужчину, который когда-то казался мне принцем. Потом разочаровал. А теперь... теперь он стал взрослее. Ответственнее.
— Можно, — сказала я. — Но с условиями. Мы составим брачный договор. Квартира останется моей. Это не обсуждается.
— Согласен.
— И если твоя семья снова начнёт давить — ты немедленно пресекаешь. Без раздумий.
— Обещаю.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне.
— Тогда добро пожаловать домой.
Через неделю мы подписали брачный договор. Олег не возражал ни по одному пункту. А когда Тамара Петровна узнала и начала скандал, он впервые в жизни повысил на неё голос.
— Мама, это моя семья. Моя жизнь. И если ты хочешь в ней присутствовать — научись уважать мою жену. Иначе не будет ни совместных ужинов, ни встреч на праздники. Выбор за тобой.
Тамара Петровна замолчала. А потом, к моему удивлению, начала... меняться. Медленно, со скрипом, но меняться. Перестала приходить без звонка. Стала спрашивать разрешения. Даже извинилась однажды за ту историю с квартирой.
Ирина съехала к маме, пережила развод и даже нашла себе нового мужчину. Без моей квартиры справилась.
А я поняла главное: уважение в семье не появляется само. За него нужно бороться. И иногда — чтобы сохранить отношения, нужно быть готовой их отпустить.
Моя квартира так и осталась моей. И Олег больше никогда не пытался обсуждать моё имущество с родственниками. Потому что наконец-то научился уважать меня. И себя.