В доме престарелых, что в сотне километров от Тбилиси, на узкой железной койке лежала слепая старуха восьмидесяти семи лет. Звали её Марта. Когда-то она жила в особняке на Малой Никитской в Москве, и к ней обращались с почтением. Теперь у неё не было ничего, кроме памяти.
Дверь отворилась, и в комнату вошла женщина. Старуха не могла её видеть, но протянула руку, коснулась пальцев гостьи и сразу произнесла:
- Нино...
Это была её невестка, жена расстрелянного сына.
«Мне до сих пор трудно понять, какую цель преследовали власти, расправляясь со всеми родственниками Берия», - напишет потом внук Марты, Серго. - «Что дала, скажем, изоляция этих старушек?»
Но я забегаю вперёд, читатель. История Марты Джакели началась задолго до московских особняков и государственных переворотов. Началась она в глухом селе на границе Мингрелии и Абхазии, в те годы, когда Александр Второй ещё правил Россией.
Село Мерхеули лежало в двадцати вёрстах от Сухуми, на старой Военно-Сухумской дороге. Место было древнее, по переписи 1886 года здесь насчитывалось пять князей, пятнадцать дворян, пять священников и четыреста тридцать шесть крестьян.
Когда-то в Мерхеули стояла резиденция князей Маршан, но после мухаджирства 1877 года село опустело, и сюда хлынули переселенцы из Мингрелии.
Среди них была и семья Джакели.
Марта родилась в 1868 году. Род её, по утверждению односельчан, состоял в дальнем родстве с князьями Дадиани, что владели Мингрелией до 1866 года. Но родство это было настолько дальним, что никакого богатства не принесло.
«Старики знали, что Марта состояла в родстве с самим Дадиани, владельцем Мегрелии», - вспоминал местный житель Гиви Гвинджия. - «Но богатой она не была».
Марта рано овдовела. От первого мужа остались сын и дочь. Чтобы прокормить детей, она пошла в услужение к местному князю Лакарбе. Работала швеёй. Шила она, надо сказать, превосходно.
«Марта прекрасно шила», - рассказывал тот же Гвинджия. - «К ней со всей округи несли заказы».
А потом, читатель, случилось то, что в кавказских сёлах случалось нередко. Молодая вдова забеременела. От кого именно, односельчане спорят до сих пор. Одни говорят, что от самого князя Лакарбы. Другие качают головой и не верят. Как бы там ни было, но Марте срочно нашли мужа.
Звали его Павел Берия. Он был на четыре года моложе невесты. Бедный крестьянин, переехавший в Мерхеули из Мингрелии. Венчались быстро, без лишнего шума.
Двадцать девятого марта 1899 года Марта родила сына. Назвали его Лаврентием.
Судьба не щадила потомство Марты. Оспа забрала одного из сыновей, когда тому едва исполнилось два года. Дочь перенесла тяжелый недуг и навсегда лишилась слуха и речи. Из всех детей, рожденных во втором замужестве, крепким и здоровым рос только Лаврентий.
Мальчик оказался способным, и учителя в сельской школе сразу это заметили. Вопрос был в деньгах, и чтобы отправить сына в Сухумское высшее начальное училище, Марта с мужем продали полдома.
Полдома, читатель. Это была цена образования на Кавказе в начале века.
К 1915 году Лаврентий завершил начальное образование и отправился покорять Баку, поступив там в среднее механико-строительное техническое заведение. Ему было шестнадцать лет.
С этого момента он взял на себя содержание матери и глухонемой сестры Анны.
Семнадцатилетний юноша работал на заводе «Каспийское товарищество», потом устроился в контору «Товарищества братьев Нобель». Деньги отсылал в Мерхеули. В 1916 году перевёз мать и сестру к себе в Баку.
Павел, однако, родные края покидать наотрез отказался.
«Нечего мне в вашем городе делать», - отрезал он.
Павел Берия предпочитал шумным улицам привычный крестьянский уклад и вольный простор. Он так и остался в Мерхеули. Когда весть о том, что дед Павла сильно простудился и слёг, дошла до родных, невестка Нино немедленно выехала к нему. Но спасти старика не удалось, и в 1922 году его не стало. Марта к тому моменту уже третий год жила в Тбилиси.
Карьера сына развивалась стремительно. К 1931 году Лаврентий Берия возглавлял ГПУ всего Закавказья. В 1938 году его вызвали в Москву. Семья переехала вслед за ним.
Марте было семьдесят лет. Из абхазского села она попала в особняк на Малой Никитской улице. Дом дореволюционной постройки, три комнаты для родителей, две для семьи внука Серго. Во дворе стоял «паккард», американский автомобиль, какой полагался всем членам Политбюро.
Но Марта осталась верующей.
В квартире грозного наркома внутренних дел, наводившего страх на весь Союз, мирно теплились лампадки у икон. Марта не скрывала набожности, помогала церкви и прихожанам. Сын не препятствовал, относясь к этому философски.
«К чужим убеждениям надо относиться с уважением», - любил повторять он.
Однажды внук Серго, тогда ещё пионер, по неосторожности разбил бабушкину икону. В школах в те годы работали атеистические кружки, и мальчик не придал этому значения. Подумаешь, церковный атрибут.
«Бабушка Марта сильно расстроилась», - вспоминал Серго. - «Хотя я не придал этому особого значения. Ну, подумаешь, разбил какой-то церковный атрибут».
Лаврентий узнал об этом. И сделал то, чего Серго не ожидал. Он сам написал для матери новую икону. Нарком НКВД умел рисовать и в молодости даже подумывал стать архитектором. Теперь его кисть послужила вере, которую государство официально отвергало.
Марта прожила в Москве пятнадцать лет. Она видела, как внук женился на Марфе Пешковой, внучке Максима Горького, видела правнуков. Война прошла для неё в эвакуации. После победы семья вернулась в столицу.
Пятого марта 1953 года умер Сталин.
Я подхожу, читатель, к той части истории, где веселого мало.
Развязка наступила 26 июня 1953 года. Лаврентия Берию арестовали прямо на заседании в Кремле, предъявив страшные обвинения в госизмене и шпионаже. В декабре того же года приговор привели в исполнение.
Марте шел восемьдесят пятый год. Её сватье Дарико, матери Нино, исполнился восемьдесят один.
«В одночасье вышвырнули из квартир и отправили в дом престарелых в сотне километров от Тбилиси», - писал с горечью Серго. - «Никому из родственников взять старушек к себе власти не разрешили».
Внук Серго в это время уже находился в Бутырской тюрьме. Его мать, Нино, отправили в ссылку на Урал. Обеим женщинам выдали новые документы на фамилию Гегечкори, чтобы скрыть родство с расстрелянным наркомом.
И две женщины доживали свой век в казённом доме, вдали от родных.
Марты окончательно ослепла, но когда Нино, отбыв ссылку, приехала навестить свекровь, та лишь коснулась руки вошедшей и безошибочно узнала.
«Бабушка Марта была уже совершенно слепой», - вспоминал Серго. - «Но когда мама вошла в комнату, та взяла её за руку и тут же определила: "Нино..."»
Марта Джакели ушла из жизни в 1955 году, пережив своего знаменитого сына всего на полтора года. Ей было восемьдесят семь. Место её последнего приюта затерялось во времени, и сохранилась ли могила, никому не известно.
Но в селе Мерхеули старожилы до сих пор помнят, как Марта прекрасно шила.