"Герда" реж. Н.Кудряшова
«Как вы считаете, Россия идет правильным путем, несмотря на все сложности и трудности? Вы счастливы, только да или нет? В какое время вы бы хотели жить: до революции, во времена СССР, в настоящее время? Вы довольны своим уровнем доходов? Вы бы хотели уехать жить в другую страну? Считаете ли вы себя счастливым? О чем вы мечтаете? Считаете ли вы Президента России сексуально привлекательным?» Круг вопросов, который задает своим респондентам студентка- будущий социолог Лера, не оставляет вариантов: перед нами не просто кино. Это кино – претензия на социологический портрет Российской Федерации начала второго десятилетия 21-го века. А вопросы типа «Каким стиральным порошком вы пользуетесь? Как часто употребляете алкоголь? Размазываете ли вы пищу по тарелке, прежде чем съесть ее?» лишь подчеркивают- все про вульгарную социологию знаем, ее презираем, внимания не обращаем.
В стране, портрет которой в укор псевдонаучной социологии, рисует режиссер Наталья Кудряшова, жить могут и хотят только фрики. Во всяком случае, один респондент у Леры хлеще другого. Бабушка в первой стадии Альцгеймера, мужики, утомленные алкоголем, полусумасшедшие кошатники, одинокие дамы бальзаковского возраста, для которых вопрос о сексуальности Президента особо актуален. Только такие люди могут жить в стране отвратительных микрорайонов, застроенных мерзкими панельными домами, где на дворе время застыло в позиции «конец октября- начало ноября», где никогда не бывает солнца, постоянно моросит, в атмосфере уродливых подъездов, крашенных в суицидный темно-болотный цвет, в обстановке убогого быта, грязи, тряпок, матрасов, бумажек. Получи, фашист, гранату: ТАК ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ!
У Леры есть и другая жизнь – ночная. Там она уже не Лера- Герда. Такой псевдоним ей достается для танцев в стриптиз-клубе. Студено- голубой цвет дня меняется в палитре на неоново-розовый. Но жизнь от этого розовее не становится. Отношения в среде стриптизерок, как в бараке, где закон- кулак. Правда, суровые девушки и приласкают, если беда. Но, говорят, в исправительных учреждениях тоже так случается. Посетители клуба, естественно, фрики- кто же другой сюда пойдет? Только фрики иного окраса: зацикленные на сексуальных фантазиях и при деньгах.
Дом- тоже не отдушина. Мама- поклонница эзотерических фантазий, к тому же с приступами лунатизма. Папа из семьи ушел, но как напьется- так возвращается с выламыванием дверей, размахиванием пистолетом (он- силовик), скандалами и драками.
Университет тоже безнадежен. Из всего состава преподавателей нам дано будет увидеть двоих. Оба пребывают в сухих теориях, которым сами не верят. Хотите жить в такой стране? Довольны своим уровнем достатка? Вы счастливы- только да или нет?
Страну нашу, конечно, во все времена любить было сложно, а в иные эпохи и вовсе невозможно. Предчувствие, что сломалось что-то в нашем королевстве, сейчас витает повсюду: на улицах, в транспорте, на кухнях. И порадоваться бы надо за наше кино, что вот это настроение тягостного ожидания в фильме «Герда» вытащено наружу. А радости никакой. Только злость и раздражение. И не на страну. На фильм.
«Кино морального беспокойства» в 60-70-е годы ведь тоже, мягко говоря, не прославляло Польскую Народную Республику, и итальянцы в послевоенные времена жесткие диагнозы ставили своему отечеству, и Чжан Цзя Кэ, и Амос Гиттаи совсем не комплименты в своих фильмах расточают КНР и Израилю, и сериал «Хорошая борьба» проникнут тем же предощущением государственной катастрофы, но только уже в США. Но, говоря о проблемах, те режиссеры не выступают врачами- диагностами. Они такие же пациенты, как и их герои. Они говорят о том, что болит не только у их соседей и сограждан-это же болит и у них. Корневая проблема отечественного кино морального беспокойства 21-го века кроется в том, что создатели этих картин с научным интересом вивисекторов препарируют тараканов, которых и дустом травят, и щели законопачивают, а они все равно выживают и лезут наружу.
Фильмы типа «Герды»-это холодный и расчетливый эксперимент с определенным числом ингредиентов. Итак, для начала добиваемся доверия зрителей. Что, неправда, что большинство наших соотечественников живет на грани между бедностью и нищетой? Правда. Что, неправда, что возможности для самореализации в профессии и социуме у молодых людей в не самых больших городах, минимальны? Правда. Что, неправда, что большинство граждан, даже отвечая на анонимные анкеты, откровенно врут , выдавая ответы, которые больше бы устроили власть ? Так и есть. Что, разве не развалились и так не самые крепкие соседские, дружеские, семейные узы? По большей части, увы, но да. По большей части-это важно. «Говорите правду и только правду, но НЕ ВСЮ правду». Чей принцип пропаганды? Йозефа Геббельса. Фашизм побежден и осужден. Но его пропагандистские принципы, к сожалению, до сих пор востребованы. Одни, вооружившись этой практикой, снимают «Крымский мост. Сделано с любовью», другие «Герду». Конечно, зон умолчания в картине Кесоаяна намного больше, чем у Кудряшовой, но они есть и там, и там.
Втеревшись в доверие к либеральной части аудитории, создатели «Герды» начинают формировать художественную ткань картины. Социологический опрос с большим числом эпизодов- опросов дает иллюзорную возможность сюжетную базу поднять с уровня «камерная драма» на высоту «социальная трагедия». Визуальный ряд насыщается самыми депрессивными цветами – мерзло- голубым, серым, тускло-зеленым. Взрыв истошно- розового в стриптиз- клубе по режиссерскому замыслу- должен сопровождаться головокружительным движением камеры- так, чтобы зрителя уже и от розового затошнило. Без метафизики сейчас тоже никуда. Добавляем сновидения блужданий героини по страшному голому, безлиственному лесу. Плюс мамина фантазия о своем визите «по ту сторону бытия». Визит «по ту сторону» начинается с того, что мама, когда Лера была еще девочкой, просит папу остановить машину и идет в лес пИсать. Это тоже необходимый аксессуар: телесный низ опрофанивает высокую эзотерику. Давать сакральное без профанного сейчас не комильфо. А дальше для тех, кто не понял, все эти кнопки нажимаются бесчисленное количество раз- пока самый большой дебил, к каковым , если верить «Герде», относится подавляющее число граждан современной РФ, не поймет режиссерский замысел. Нескончаемые повторы, подчеркивания и педалирования делают «Герду» неоправданно длинной, мучительной и, в конечном счете, нудной.
То, что Наталья Кудряшова- девушка честная и смелая, сомнений нет. Но и ее страсть к стерильным экспериментам над жизнью, тоже очевидна. Ее дебютная лента «Пионеры- герои» базировалась на теории о том, что последнее советское школьное поколение оказалось травмированным идеями о советской жертвенности, насаждением культа жертвоприношения во благо советской власти. Чистой воды схоластика. Даже мое поколение, которое школу прошло в 70-е годы, ни секунды не стремилось принести себя в жертву. Фраза «Будем, как Павлик Морозов» для нас имела ровно такое же семантическое значение, как «трах-тибидох»: волшебные слова, которые давали шанс на получение пятерки по сочинению. Хуже того, учителя придерживались ровно такой же точки зрения. Так что, в панических атаках и комплексе нереализованности россиян среднего поколения ни Павлик Морозов, ни Володя Дубинин ни сном ни духом не виноваты. Причинно-следственную связь сценарист Кудряшова высосала из пальца, а режиссер Кудряшова с ней спорить не стала. В «Герде» причины убраны из поля зрения вообще. Вчера у этой страны не было. Есть только страшное сегодня. А будущего нету.
Четыре десятка лет назад точно в таком же безобразном микрорайоне на окраине Варшавы разворачивались драмы и трагедии в «Декалоге» Кесьлевского. Там ситуация была хуже. В стране военное положение, Польшей руководит генерал, общество расколото плюс налаженный быт стремительно разладился. Точно так же запутавшиеся и изуверившиеся варшавяне запутывались в своих страстях, желаниях и страхах еще больше на фоне отсутствия горячей воды, неработающих лифтов, холода в квартирах. И все-таки, над этим уродливым кварталом летал ангел: в образе голубя, мальчишки, жалеющим умершую собаку, незнакомце, разводящем костер у озера, над недостроенным костелом. Кесьлевский и Песевич были вместе с жителями окраины Варшавы в их ошибках, отчаяниях и надеждах.
В «Прикосновении греха» Чжана Цзя Кэ половина забытого богом поселка едет встречать бывшего ненавистного земляка, неожиданного разбогатевшего в Америке, и теперь могущего спасти сползающий в нищету городок. Грубых, неотесанных маргиналов из глухой провинции обряжают для церемонии встречи в китайские национальные костюмы, в том числе костюмы божьих коровок. И вот эти трепетные усики на голове у божьей коровки, под которой скрывается мужик с сильно испитым лицом, так трогательно дрожат на ветру на этом чертовом аэродроме. И в этой дрожи такая многомерность, такая мудрость и такая любовь, которую ни в одной сценарной лаборатории не создашь. У этих режиссеров, кроме совести и честности, есть еще сердце и любовь.
Ответы на большинство вопросов социологической анкеты респонденты Леры дать не в состоянии – они просто не понимают сути вопросов. Часть анкет начинающий социолог заполняет сама от чужих имен. Наталья Кудряшова хотела этим сценарным фактом дистанцироваться от всех современных исследований. Но, как это ни печально, вынесла тем самым сама себе приговор. Она ведь тоже самостоятельно ответила за всех и от имени всех. Только галочки проставила в нужные ей, а не государству, графы. Но от перемены мест итог не меняется. И там, и здесь имеем вульгарную социологию.