18 января 1943 года советскими войсками была прорвана вражеская блокада Ленинграда. Для ее полной ликвидации потребовался еще год упорных боев. Прорыв блокады стал результатом операции «Искра», которую осуществили войска Ленинградского и Волховского фронтов, соединившиеся южнее Ладожского озера и восстановившие сухопутную связь Ленинграда с Большой землей. В тот же день был освобожден от врага город Шлиссельбург, «запирающий» вход в Неву со стороны Ладоги. Прорыв блокады Ленинграда – первый в военной истории пример деблокирования крупного города одновременным ударом извне и изнутри. А для ленинградцев этот день стал днем возвращения надежды.
Девочка, которая выжила
Надежда возвращалась к тем, кто еще был жив. Ведь за 872 дня блокады из 2,5 миллионов жителей только от голода умерло более 600 000 человек, еще несколько десятков тысяч горожан погибло от бомбежек. Среди тех, кому посчастливилось выжить, была крошечная девочка Верочка. Когда началась война, ей не исполнилось и двух лет. Но детская память сохранила многое, рассказывает жительница Алчевска Вера Леонидовна Коновалова.
8 августа 1939 года в большой и дружной ленинградской семье случилось радостное пополнение: после двух сыновей родилась доченька. Семья жила на 14-й Линии Васильевского Острова в доме № 69. Папа – военный, мама работала, по детским понятиям, в сказочном королевстве: в кондитерском магазине. Девочку окружала многочисленная родня: братья Володя и Эдик, бабушка и дедушка, тетя и дядя…
Спасти себя и город
Простое счастье кончилось в одночасье. Отец ушел на фронт сразу, как только началась война. 8 сентября 1941 года замкнулось кольцо блокады вокруг Ленинграда. Все родственники Веры стали жить вместе. В середине сентября начался голод. Обесценились деньги и драгоценности. Стояли огромные очереди в булочные, где выдавался ежедневный паек. Первая блокадная зима была лютой, с сорокаградусными морозами. Закончилось топливо и замерз водопровод – город остался без света и питьевой воды. Настоящей катастрофой для осажденного Ленинграда стали крысы. Они уничтожали скудные запасы еды и разносили всевозможные инфекции. Люди умирали, их не успевали хоронить, трупы лежали прямо на улицах.
– Уже к ноябрю 1941 года суточная порция хлеба уменьшилась до 250 грамм для работников и до 125 грамм для остальных категорий граждан, – вспоминает Вера Леонидовна. – Я помню, как мы с мамой с обоев клей скоблили (раньше их клеили на крахмале), как обувь разрезали на кусочки и вываривали, как варили суп белесый-белесый без единого наполнения. Но, как рассказывала моя мама, ленинградцы всеми силами старались выжить и не дать умереть родному городу. Мама вместе с другими добровольцами дежурила на крыше, обезвреживая зажигательные бомбы, которые сбрасывали немецкие самолеты. Мой дедушка работал на Кировском (бывшем Путиловском) заводе, а бабушка – на парашютной фабрике. Все ленинградцы помогали армии – заводы во время блокады выпускали танки, тысячи орудий, винтовок, автоматов и боеприпасов… Все отправлялось по Дороге жизни на защиту Москвы. Несмотря ни на что, работали театры и музеи. Как известно, во время блокады Дмитрий Шостакович написал свою великую симфонию, позже названную «Ленинградской». Все блокадные дни работало ленинградское радио – источник информации и символ продолжающейся жизни. Голодные, измученные люди не знали, увидят ли завтрашний день, но не сдавались. Это было необходимо – доказать врагу, а главное – самим себе: блокада Ленинграда не убьет город, он продолжает жить, мы – ленинградцы!
Отцовский подвиг
…Наступил январь 1942-го. Число жертв голода стремительно росло – каждый день в Ленинграде умирало более 4 000 человек, что в сто раз превышало показатели смертности в мирное время. И лишь тогда появилась возможность вывезти часть жителей города – в основном женщин и детей – Дорогой жизни через Ладожское озеро.
– Я помню последние дни перед эвакуацией: мне очень хотелось есть, совсем уже не было сил вставать, говорить. В соседних комнатах лежали все мои родные. Мы даже не могли их похоронить, – с дрожью в голосе произносит Вера Леонидовна. В феврале 1942 года из большой семьи в живых остались только маленькая Вера и ее мама…
– Я до сих пор не представляю, как получилось, что мой папа оказался в Ленинграде, – продолжает Вера Леонидовна. – К тому времени он был майором, воевал в Брянской области. Он вспоминал: «Как только узнал о начале блокады Ленинграда, просто не находил себе места, а сердце рвалось к вам».
В феврале Леонид прорвался в Ленинград через кольцо немецкого окружения из Брянских лесов, проделал опасный путь по Ладожскому озеру. Когда он забежал в свой дом на Васильевском острове, Вера и ее мама были практически без сознания. Леонид с помощью солдат на одеялах вынес на улицу жену и дочь и погрузил их в «полуторку».
«Мы с мамой опять выжили»
– Казалось бы, блокада – самое страшное, что могло произойти с нами. Но нам с мамой предстояло пережить еще много испытаний, – говорит Вера Леонидовна. – Папа увозил нас из Ленинграда через Ладогу. Крики, скрежет льда, шум, натужный вой двигателей… Машины рядом ломались одна за другой. Казалось, что и наша вот-вот развалится! Проехали мы ровно половину пути, как вдруг под колесами грузовика раздался страшный треск, и наша «полуторка» начала проваливаться в воду. Нас успели спасти чудом. Кто-то потом набрасывал на нас одежду, шинели, переносил в другую машину. Все как в тумане… Потом мы приехали на железнодорожную станцию. Папа определил нас в госпиталь и отправился на фронт. А военный эшелон увозил нас все дальше и дальше от Ленинграда на юг в эвакуацию… Мы уже приходили в себя и начинали есть очень маленькими порциями. Ехали долго. На полпути к Армавиру наш состав попал под немецкий авианалет. Мы с мамой оказались на земле, она затащила меня под вагон и накрыла собой. Земля содрогалась от взрывов снарядов. Вокруг стонали раненые, лежали убитые… Мы с мамой опять выжили. В Армавире нас направили в пункт временного размещения для эвакуированных, и в первую же ночь началось наступление немецких войск и бомбежка. Нас снова спешно посадили в вагоны и отправили в Армению. Там мы остановились в городке Севан на берегу самого крупного озера в Армении. Нам дали комнатку в бараке. Мама начала работать табельщицей на шахте. И только тогда мы осознали, что самое страшное уже позади, – говорит Вера Леонидовна, будто снова переживая те страшные дни.
14 января 1944 года в ходе общего наступления советских войск началась заключительная операция по снятию блокады Ленинграда. Ленинградский и Волховский фронты к 27 января 1944 года с помощью кронштадтской артиллерии осуществили прорыв блокады Ленинграда. Только об этом уже не мог узнать отец Веры: он погиб на фронте в 1943 году…
На крошку хлеба больше
– Знаете, спустя годы я задумывалась все чаще: почему я осталась жива?.. Все, что происходило со мной и моей мамой, иначе, как Божьим провидением, назвать нельзя. Я была самой маленькой… – глаза Веры Леонидовны наполняются слезами. – Каждый из моих родных понимал, что все мы не выживем – блокада сделает свое страшное дело. Мне всегда доставалось на крошку больше хлеба, на ложку больше супа, на глоток больше воды… и меня спасли. Меня очень любили мои родные…
После войны Вера с мамой жили в Армении, Грузии, Северной Осетии, потом судьба привела в Алчевск. А Ленинград жил и продолжает жить в памяти и сердце. Побывала там Вера Леонидовна лет через двадцать после войны.
– Побывала на кладбище, где похоронены мои родственники, приходила к своему дому на Васильевском острове, неоднократно была в Эрмитаже, Петергофе, Исаакиевском соборе. Я просто влюбилась в мой гордый, непокоренный город. С тех пор приезжала в Ленинград часто. Не перестаю скучать по родному городу. Сейчас, когда смотрю фильмы и сериалы, которые снимались в Ленинграде, частенько плачу. Всем знакомым и друзьям всегда с гордостью говорю, что я родилась в Ленинграде, – улыбается Вера Леонидовна.
И все еще может произойти… Однажды в свой родной город приедет наша Вера, и, подойдя к Неве, произнесет с гордостью: «Я – ленинградка!» Она через все испытания пронесла это высокое звание.
– Война – это самое страшное, что может быть в жизни. Ее невозможно забыть. Мои родные всегда со мной. Они очень хотели, чтобы я жила – это их завещание для меня и для следующих поколений моей семьи. Мы должны жить и защищать свою Родину. Как говорили наши отцы: «Наше дело правое!» Потому и сейчас мы выстоим и победим! – с твердостью, уверенно произносит она.
Юлия Черепнина
