- Вот скажи мне, Лен, долго вы так собираетесь жить?
- Как, бабуль? – Лена поправила на сушилке Сашин комбинезончик и повернулась к бабушке.
- Ну… Вот так вот. В жены он тебя брать не хочет, ответственность на себя, получается, за тебя и ребенка, нести отказывается, зато ты вокруг него прыгаешь и весь, как вы говорите, функционал, жены выполняешь.
Вот и спрашиваю – доколе это будет продолжаться?
- Бабуль, ну прекрати. Я ведь уже говорила, штамп – это в жизни не главное.
- Ох, внучка, да коли бы так… - бабушка снова вздохнула и, что-то бурча, ушла в детскую комнату.
Лена тоже вздохнула и продолжила заниматься своими делами.
Знакомых и дальних родственников, лезущих в их с Алексеем дела, она уже давным давно послала на три веселых буквы.
Потому что не их дело, кто там с кем расписывается или не расписывается, кто как живет, кто сколько раз кексом занимается, у кого сколько детей есть и запланировано и так далее.
Но с родной бабушкой так, понятное дело, не поступишь. Да и не лезет она, и не надоедает слишком. Так, по привычке спрашивает.
К Леше с такими вопросами не подходит, а вот у Лены нет-нет да и спросит, мол, когда же ты внучка станешь порядочной женщиной и матерью семейства.
И не объяснить бабушке, что времена поменялись. И уже давно не нужны эти штампы, да и ответственность никакую они не гарантируют.
Вон, Лида, Ленина подружка, больше всех кричала о том, что без росписи с мужиком жить нельзя.
А уж если в графе «отец» у ребенка прочерк – так и вовсе стыд, по.зор, стр.ах и уж.ас-уж.асный.
Ну да, они со своим Мишей сошлись, родили ребенка в браке, а потом что получилось?
Отец-молодец начал с друзьями тусоваться, ведь он «устал от всей этой бытовухи», потом пошли упреки в адрес Лиды, что она не так выглядит после родов, занимается все время ребенком, мужу внимания не уделяет.
Естественно, появились и другие женщины в жизни «примерного семьянина». А дальше – развод, девичья фамилия и целых четыре тысячи алиментов на сына.
И это при том, что алименты, в принципе, можно было «выбить» и без всяких штампов: просто обращаешься в суд, делают ДНК-экспертизу и ставят «счастливого отца» перед фактом, что до восемнадцати лет сына или дочери выплачивать деньги придется.
А вот что штамп в паспорте-то Лиде дал, кроме необходимости разводиться и менять кучу документов, Лена, честно говоря, так и не поняла.
И с бабушкой еще все понятно: старой закалки человек, да еще и выросла в деревне. У них же в те времена как было: если ребенка зачали до свадьбы, так это сты.доби..ще и позор, которые только своевременной регистрацией отношений как-то прикрыть можно, а иначе вся деревня на «рас..пути..цу» пальцем будет показывать.
Ну так это когда было-то? Сейчас сколько уже и матерей-одиночек, и отцов – никого ничем не удивишь.
А уж сколько людей живет вместе десятилетиями и детей совместных приживают – вообще не пересчитать.
- А как вы имущество делить будете, когда разойдетесь? – порой спрашивали Лену многочисленные адепты брачных уз.
В ответ слышали только смех, которому очень сильно удивлялись. Потому что делить Лене и Алексею было нечего. Вот совсем.
Нет, конечно, были у них какие-то личные вещи, телефоны там, компьютеры, одежда-обувь, но чтобы достойное разделения движимое или недвижимое – такого на горизонте у обоих не наблюдалось. И немудрено.
Познакомились они еще студентами, примерно три месяца повстречались, а потом – решили съехаться и начать самостоятельную, взрослую жизнь.
Благо что оба работали и без форс-мажора зарплат хватало и на съем, и на продукты и на все самое необходимое.
Не шиковали, конечно, на зарплаты молодых специалистов, но и помощь у Лениной бабушки и Лешиной мамы не клянчили. Сами справлялись. Где-то подработки брали, где-то в тратах ужимались и экономили, но жили вполне нормально.
А потом, совершенно неожиданно, Лена забеременела. Правду говорят порой, что судьба – та еще шутница.
Иной раз люди делают все мыслимое и немыслимое, чтобы получить ребенка – и не выходит ничего. А у них наоборот – и таблетки Ленины, и резиновые изделия – а вот поди ж ты, показал тест две полоски.
Конечно, на семейном совете встал вопрос извечный, русский и тот самый. Что ТЕПЕРЬ делать? Сроки позволяли сделать прерывание и будь Леша партнером «на одну ночь» - Лена сделала бы это без всяких сомнений, так как не считала себя готовой к материнству (собственно, поэтому и предохранялась всегда аж двумя способами).
Но к уравнению в их с Лешей случае была добавлена переменная в виде будущего отца, который сначала посмотрел в стену остекленевшим взглядом минут пять, а потом сказал:
- Рожай. Возьму вторую работу, потянем. Правда, квартиру снять придется поскромней.
Ну да разницы нет, где жить, все равно ты с работы уйдешь на три года, главное будет, чтобы продуктовый и детская площадка имелись…
С этим было не поспорить. Верней, будь Лена из адептов «саморазвития» и «успешного успеха» - она бы возмутилась таким словам сожителя.
Но так как она была человеком здравомыслящим – идею съема более дешевого жилья поддержала. Ведь очевидно же, что пока ребенок маленький, все равно она окажется привязана к нему по рукам и ногам до самого садика.
И какая разница, где именно жить, если можно сэкономить на локации?
- Раз уж тебе все равно, где жить, живите у меня. Я и с правнуком помогу, и денег чужим людям не надо будет платить, - предложила бабушка.
И за это предложение Лена до сих пор была бабуле благодарна.
Потому что, конечно, Леша устроился на вторую работу, да и Лена сама выходила на подработки по-мелочи, насколько позволяло наличие маленького ребенка.
Но без бабули они бы пропали. Ну, может быть даже не пропали бы, но жить на съеме, при этом будучи полностью привязанной к ребенку, Лене было бы сложней, чем у себя, по сути, дома.
Да и Леша неоднократно радовался тому, что бабушка Валя оказалась куда более отзывчивой и чуткой, чем Лешина мама.
Та, узнав о положении, в котором оказался сын и его девушка, лишь пожала плечами и сказала, чтобы сами разбирались и не рассчитывали ни на какую помощь с ее стороны.
- Мне своих дел и забот хватает, только не хватало с младенцем возиться ко всем прочим неприятностям, - аргументировала будущая бабушка свою позицию.
И слово свое сдержала – за все прошедшее время (а Сашке уже три года месяц назад исполнилось) приходила только поздравить внука с днем рождения и новым годом.
Да, покупала по этим случаям подарки, но чтобы прийти в гости на пару часов или, наоборот, взять к себе ребенка на выходные – об этом и речи не было.
Ну что же, зато в нечестности женщину не обвинить – сказала, что не будет малышом заниматься, ну и не занимается. Право имеет.
И все у них в жизни было хорошо, размеренно и спокойно. Ровно до тех пор, пока Леша, видимо, заразившись от бабушки воздушно-капельным путем ее идеями, не предложил Лене выйти за него замуж.
Тут то и открылся ей человек, с которым она несколько лет прожила и которого знала, казалось бы, как облупленного, с самой неприглядной своей стороны.
- Ленок, слушай, я тут вот что подумал… - начал он разговор за очередным семейным ужином.
Они с Леной только что вернулись с работы, забрали сына из садика и сели поесть наскоро приготовленных макарон с магазинными котлетами.
- Что? – с набитым ртом говорить было неудобно.
И Лена уже было предложила Леше поговорить после ужина, но он выпалил:
- Давай поженимся?
Макаронами Лена чуть не подавилась. Кое-как прожевав, уточнила, зачем кавалеру это понадобилось.
На ее памяти, Леша пожизненно придерживался тех же принципов, что и она сама.
Мол, штамп в паспорте ничего не гарантирует, не обещает и ни к чему уже, по сути, не обязывает, а значит – и ставить его незачем, чтобы время свое жизненное зря не тратить.
Неужели его бабушка Валя уговорила? Да нет, насколько Лена помнила, бабушка постоянно только ей за отсутствие штампа пеняла, а к Леше с этим вопросом не лезла.
Ну вот хоть бабушка порадуется. Правда, Лена еще не понимала, зачем Леше-то это понадобилось?
- Да вот просто подумал, чего мы как-то странно живем, вроде и семья, а вроде бы как и нет.
Сашка на меня записан, конечно, но то, как с тобой получается… Как-то это ну…
Видимо, в окружении Леши была тоже такая «бабушка Валя». И, видимо, допилила она кавалера настолько, что он решился узаконить их с Леной отношения.
Лена была не то что бы против, просто не понимала, зачем это нужно. Но согласилась.
А потом история получила совершенно неожиданный поворот.