Размышления о «хореографии хаоса» с авторскими пояснениями
Текст: Кирилл Аркадьев и Галина Мумрикова
Ещё при первом нашем знакомстве художник Кирилл Аркадьев поразил меня и необычностью суждений, и не менее необычной своей графикой. Его графика, и строй мысли никак не относятся к избитой сентенции «поверять алгеброй гармонию», если понимать ее слишком прямолинейно. Типа: алгебра – это точный расчет, математика, а гармония – красота, созвучность – без цифр и четких правил.
Кирилл, прежде всего, исследователь. Он, возможно, ищет новое как хорошо забытое старое, он как бы «окрашивает» формулу природы, приписывая ей соблюдение всех известных законов мирозданья – с одной стороны, а с другой – пытаясь опровергнуть эти законы, выйти за их рамки, расширить границы восприятия и получить свою «картину жизни».
Когда Кирилл прислал мне графический лист с цветочками, моему изумлению не было конца. Как-то неожиданно. Кирилл – и цветы. Букет. Это что-то новенькое. И я тоже начала свое исследование. Ничего сложного: просто читала, что он там написал в сопроводительном тексте. Как он вообще относится к цветам. Цветочкам.
Согласитесь, что цветы из художников всех поколений не писал только ленивый. В разных техниках: от энкаустики до авангардной графики. Благодатная тема, слегка женская, извечно вечная. Но! Писали и букеты, и просто цветы многие, а помнятся единицы. Сейчас цветочный сюжет вообще считается практически интерьерным.
Кирилл Аркадьев: о работе:
Всё начинается с цветов. Вот они на холсте и предоставлены стихиям. Дождь, ветер и солнце становятся соавторами процесса разложения, когда разрушающиеся формы создают непроизвольные отпечатки — органические следы их собственного распада. Результатом этой неконтролируемой фазы – отчет о трансформации: визуальный остаток вещества становится чем-то другим.
Только после этого начинается мое целенаправленное вмешательство. Я захожу в студию и приступаю к нанесению слоев — выборочно наношу пигменты, стратегически удаляя некоторые растительные материалы и позволяя другим соединиться с окрашиваемой поверхностью. С каждым вмешательством я не восстанавливаю порядок, а углубляю разрыв.
Получается, что Кирилл действительно, используя природную пластику, становится хореографом хоровода случайностей. Он вторгается в то, что получилось как бы само собой, в неконтролируемое пространство и вносит в него свое видение, свой взгляд, придает каждому движению смысл. Действительно – хореограф «пугающей бесконечности постоянных метаморфоз» природы.
Кирилл Аркадьев о методе:
Мой процесс – это своего рода диалог между отказом от себя и авторством. Я позволяю природе инициировать работу через разложение и выветривание, признавая, что не могу полностью овладеть органической трансформацией. Но я не предаю ее хаосу. В критические моменты я возвращаюсь к работе, накладывая краски и придаю разложению смысл. В результате получается палимпсест: каждый слой свидетельствует о другом моменте времени, о другом типе воздействия — естественном, временном и намеренном.
Физическая материальность здесь не случайна. Разлагающиеся растения, изношенная непогодой поверхность, пигменты, прилипшие в результате сушки и прессования – все это не просто основа изображения. Это идея, ставшая видимой. Разложение становится средством, с помощью которого я исследую трансформацию. Время становится веществом.
Вообще палимпсест – это рукописный документ, с которого первоначальный текст частично или полностью стерт, а поверх него нанесён новый. Термин используется еще шире: для обозначения явлений, сочетающих в себе слои различных эпох, смыслов и культурных контекстов. Тут-то мы и подходим к Демону. Это не гротеск, не нарисованное существо. Это и есть тот момент, когда бесконтрольное разложение сталкивается с абсолютно контролируемыми движениями человека. Столкновение Времени и Искусства. Не по отдельности, а вместе.
Кирилл Аркадьев о концепции:
Мы живем в мире, который радикально и тревожно изменчив. Нет ничего стабильного. Системы, которые мы считаем упорядоченными — экосистемы, общества, индивидуальная идентичность — содержат в себе семена собственных метаморфоз. В любой точке сингулярности одно из состояний бытия может разорваться и стать чем-то совершенно чуждым. Из математической бесконечности возникает демоническое. Из цветов возникает то, что невозможно назвать или проконтролировать.
Теперь хочу пояснить, что такое сингулярность. Это, если совсем просто, событие, имеющее смысл. Оно может быть растянуто во времени и включать в себя множество других событий.
А для своих органических композиций Кирилл может выбрать все, что угодно. Это могут быть цветы, птицы, колонии насекомых, грибковые сети. Сначала с ними «работает» тепло, влага, сила тяжести, время, конечно. Потом включается художник. Так, собственно, родилась серия «Особенность красоты», т. е. исследование того момента, когда сталкиваются распад, энтропия как степень упорядочивания системы и контролируемое, абсолютно намеренное вмешательство человека. Разрушается одно – создается другое, новое. Время в этом процессе, как ни странно, и материал, и средство коммуникации. Распад рядом с созиданием. Стирание границы между хаосом и порядком.
… Процесс продолжается. Процесс поиска новых смыслов, расширения природных сил и нахождение других взаимосвязей между ними и Художником. А Время рассудит.
#искусство#изобразительное искусство#графика#Кирилл Аркадьев#