Утро 30 марта 1990 года началось для жителей Уфы как обычно. Люди открывали краны, чтобы умыться, сварить кофе, приготовить завтрак детям. Но вместо привычной воды из-под крана ударил резкий, едкий запах карболки.
"Я налила полный стакан, выпила – и мне сразу стало плохо", – вспоминала позже одна из пострадавших, работавшая в детском саду. Её срочно госпитализировали. В палате лежали ещё четверо таких же "фенольных" – так стали называть тех, кто отравился водой. "И они сразу умерли, – добавляла женщина. – Моя знакомая тоже была на грани жизни и смерти. Врач предложил ей операцию по замене печени. Выхода не было, и она решилась".
В тот день 650 тысяч жителей башкирской столицы узнали вкус настоящей экологической катастрофы.
БЕЛЫЙ ЯД В ЗИМНЕМ СНЕГУ
История началась ещё зимой – в конце ноября 1989 года. На заводе "Уфахимпром" проводили плановый ремонт трубопровода, по которому с соседнего завода "Синтезспирт" перекачивали фенол – химическое вещество, из которого производили гербициды.
Технология казалась простой: трубу разомкнули, поставили заглушку, начали ремонт. Когда работы завершились, заглушки сняли. Вот только трубопровод к аппарату так и не подключили. Открытый стоял.
А на "Синтезспирте" дали указание: начинать закачку фенола.
"Пока не очухались, подали 90 тонн фенола, – рассказывал позже химик-эколог Марс Сафаров. – Который просто вылился. Вот эти 90 тонн просто вылились на территорию".
И тут сработала злая ирония природы: температура плавления фенола – 40,9 градуса по Цельсию. Ниже этой отметки он находится в твёрдом состоянии и выглядит как бесцветные игольчатые кристаллы. А поскольку дело было зимой, его невозможно стало отличить от снега.
Заводчане убрали то, что обнаружили, но многое осталось неразличимым на фоне зимнего покрова.
Наступила весна 1990 года. Снег начал таять, фенол растворялся в талой воде и уходил в ливневую канализацию. Оттуда – в речку Шугуровку. "Фенол очень скоро добрался до Южного водозабора, который обеспечивает больше половины города, – объяснял профессор Сафаров. – Система водоснабжения Уфы закольцована. Именно по этой причине весь город почувствовал резкое изменение качества воды".
Шугуровка впадает в реку Уфимку. А Уфимка питает Южный водозабор.
За несколько недель яд прошёл весь этот путь и оказался в кранах у 650 тысяч человек.
"ДУМАЛИ, ЛЕВАЯ ШТУКА НАДОЕВШАЯ"
Первые жалобы на странный вкус и запах воды начали поступать 29 марта. Сначала никто не придал этому значения.
"Ну, попили мы эту воду дня два-три", – рассказывала одна из жительниц. – "Думали, левая штука надоевшая, это выдумали. Никогда не думали, что за водой стоять в очереди будем".
"Племянница с понедельника жаловалась, что у неё живот болит, горло болит, – вспоминала другая уфимка. – Это уже отравление было! Кровавый понос!"
"Вода текла, чувствовалось, – говорила третья. – Ну, мы приучены, потому что испорчена вода идёт. Никому в голову не могло прийти, что водопровод загрязнён настолько".
Но когда люди стали массово обращаться к врачам с жалобами на тошноту, головокружение, боли в животе, власти наконец забили тревогу. Лаборатории "Уфаводоканала" и городской санэпидстанции провели анализы.
Результаты шокировали: концентрация фенола в питьевой воде составляла 0,032 миллиграмма на литр. При норме 0,001 миллиграмма. Превышение – в 32 раза!
Главный государственный санитарный врач Башкирии Геннадий Минин узнал о происшедшем, возвращаясь из командировки в Москву. "О случившемся я узнал в самолёте, – рассказывал он позже. – Сразу по прилёте возглавил рабочую группу по ликвидации последствий".
Особенно тяжело пришлось беременным женщинам, которые в те дни находились в роддомах на сохранении.
"Как рассказывала мама, когда она лежала на сохранении в разгар этой ситуации, в палату зашёл врач и сказал: случилось такое, есть риск, – вспоминает один из "фенольных детей", родившихся весной 1990 года. – То есть все выпили заражённую воду, и предлагали сделать аборт. Мама рассказала, что в палате многие соглашались. Это в основном были деревенские, у кого уже двое-трое-четверо детей и не хотелось детей с отклонениями и с возможными впоследствии болезнями".
ГОРОД БЕЗ ВОДЫ
Власти запретили использовать воду из-под крана для питья и приготовления пищи. По всей Уфе были организованы точки раздачи чистой воды. Автоцистерны мобилизовали не только из самой столицы, но и из других городов Башкирии. К родникам выстроились бесконечные очереди.
"Как во время войны", – говорили пожилые уфимцы.
"Вода течёт и горячая, и холодная, сколько хочешь, а мне ни напиться, ни посуду помыть, ничего нельзя, – плакала одна пенсионерка. – Ну разве так можно?"
"Нужно закрывать этот Химпром, – вторила ей соседка.
Семьи с бидонами, канистрами и бутылками часами стояли за живительной влагой. На каждого человека приходилось не более 16 литров питьевой воды в сутки.
"Весь город вышел на улицу запасаться водой", – вспоминал профессор Марс Сафаров.
В больницы за медицинской помощью обратилось около 3 тысяч жителей Уфы. 248 человек были госпитализированы. Точное число людей, которые пили фенольную воду, неизвестно до сих пор.
ОПАСНОСТЬ ХЛОРФЕНОЛОВ
Но главная опасность крылась не только в самом феноле. При очистке воды на водозаборах использовался хлор, а его соединение с фенолом образовывало хлорфенолы – вещества в 100-250 раз токсичнее исходного фенола.
"Фенол определяется по запаху карболки, – объяснял позже главный санитарный врач. – При концентрации 28-32 ПДК от этой воды невозможно избавиться. Это невыносимый неприятный запах. Конечно, возник высокий уровень заболеваемости населения, но мы это связываем с психогенной ситуацией".
Врачи пытались успокоить население, уверяя, что такая концентрация фенола не смертельна. Но люди верили своим ощущениям и врачам в больничных палатах, куда попадали с реальными симптомами отравления.
Информационный вакуум первых дней сменился потоком сообщений в СМИ. Популярная программа "Взгляд" показала репортаж из Уфы на всю страну. Журналист Азамат Саитов впервые рассказал широкой публике о масштабах катастрофы.
ВОССТАНИЕ "ЗЕЛЁНЫХ"
8 апреля на Советской площади собралась огромная толпа разъярённых горожан. Это был первый полустихийный митинг, прошедший на волне фенольных событий.
Был создан Объединённый комитет общественных организаций (ОКОО), который возглавил доктор химических наук, профессор Марс Сафаров. Он стал неформальным лидером протестного движения.
"Я столько выступал по телевизору, что меня уже на улице узнавали", – вспоминал позже учёный.
Власти оказались в растерянности. Председатель Совета Министров Башкирии Марат Миргазямов пытался взять ситуацию под контроль. Партийные органы звонили Сафарову: "Они идут, остановите!" – "Как будто это шли немецкие солдаты, а не студенты, – усмехался профессор. – А как их остановишь? Это же необузданная молодежь!"
Студенческая демонстрация двинулась к городскому совету. Первоначально планировали выстроить "живую цепочку" по всему проспекту, но люди просто пошли колонной.
А затем случилась самая масштабная акция – "Живая цепь". Около 40-45 тысяч человек, взявшись за руки, выстроились от здания Совета Министров БАССР на Советской площади до самых ворот "Химпрома" на севере города. Это были десятки километров молчаливого протеста.
"Мне все партийные и советские органы звонили, – рассказывал Марс Сафаров. – Вся надежда была на меня, так как студенты меня знали и слушались, остальных просто освистывали".
Протестующие требовали немедленного закрытия завода "Уфахимпром". К ним вышел руководитель горисполкома, а позже единственный избранный на прямых выборах мэр Уфы Михаил Зайцев. Он пообещал в максимальные сроки разрешить кризис.
Молчаливый протест продолжался около часа. Это было беспрецедентное событие для советской Уфы.
СТРАШНЕЕ ФЕНОЛА
Пока город жил в режиме чрезвычайной ситуации, учёные начали детальное расследование. Был создан штаб, который собирался дважды в день, обсуждая развитие ситуации.
Для изучения проблемы пригласили специалистов из разных стран. Из Франции, США, Нидерландов в Уфу приехали ведущие химики мира. Всем было интересно, что же творится на башкирском химическом гиганте.
И тут произошло открытие, которое затмило собой фенольную катастрофу.
При изучении истории завода выяснилось, что в 1965-1967 годах на "Уфахимпроме" было запущено экспериментальное производство гербицида 2,4,5-Т – того самого, из которого делали печально известный Agent Orange, применявшийся американцами во Вьетнаме.
Agent Orange – это страшное оружие, по последствиям сравнимое с атомным. В течение десяти лет американские военные выжигали этим химикатом джунгли Южного Вьетнама, чтобы партизанам было негде прятаться. О последствиях даже не предполагали.
Тела пострадавших покрывались язвами, отказывал иммунитет, через время проявлялась онкология. Но самое страшное – влияние на наследственность. У переживших химические атаки дети рождались со страшными мутациями: деформациями черепа, без глаз, носа, конечностей. Это наследие тянется до сих пор.
Вещество прозвали Agent Orange из-за оранжевых бочек, в которых перевозили химикат.
И вот оказалось, что в СССР тоже производили это вещество. Причём опытное производство запустили не на отдельном полигоне, а сразу на действующем химическом заводе в крупном городе.
В архивах нашли засекреченные документы о массовом заболевании работников завода. В середине 1960-х на производство набрали выпускников профтехучилищ – молодых, здоровых ребят 20-25 лет.
Через полгода у 85 процентов из них появились странные симптомы: сыпь на теле и лице, дерматиты, повышение температуры, тошнота, головокружение, деформация капилляров. 128 человек оказались отравлены.
"Я пришёл на работу в 19-й цех Химпрома в середине 1960-х, – вспоминал 85-летний пенсионер Николай Чурилов. – Технология производства была плохая, неотработанная. Был запах неприятный, мы на него не обращали особого внимания. По цеху на полу был раскидан пролившийся бутил, который при застывании превращался в лепешки; его просто смывали водой, не обращая внимания на испарения".
Производство немедленно закрыли. Работников лечили 2-3 года, но даже через 30 лет у некоторых на коже оставались следы поражения.
ОТКРЫТИЕ ВЕКА
На чрезвычайной комиссии впервые прозвучало слово "диоксины". Профессор Марс Сафаров признался: "Мы это слово вообще не знали. Никакой литературы у нас в стране не было. Срочно пришлось искать зарубежную литературу".
То, что они выяснили, повергло в шок.
Диоксины – синтетические химикаты, которые в миллион раз токсичнее фенола. Если предельно допустимая концентрация фенола составляет одну тысячную миллиграмма на литр воды, то для диоксинов норма – один пикограмм на литр.
"Между ними разница в миллион раз, – объяснял профессор Сафаров. – Диоксин в миллион раз ядовитее, ядовитее и давит в смысле хронического отравления, чем фенол. Но фенол имеет преимущество по общественному воздействию, потому что фенол имеет специфический запах, его легче обнаружить".
А вот диоксины не пахнут. Их невозможно обнаружить без дорогих и сложных анализов. Но они способны тихо, медленно, понемногу отравлять организм.
В Уфу прибыл американский профессор Арнольд Шехтер – мировая величина в области изучения диоксинов. Он провёл анализы крови более сотни уфимцев.
Результаты оказались ошеломляющими: в 1990 году в крови жителей Уфы в среднем содержалось 12 пикограммов диоксинов.
Город оказался самым загрязнённым диоксинами населённым пунктом в мире.
Токсичные вещества загрязнили грунт на глубину до 20 метров на площади 143 гектара.
НОРМАЛИЗАЦИЯ
23 апреля 1990 года санитарно-эпидемиологическая служба объявила о пригодности питьевой воды. Город постепенно возвращался к нормальной жизни. Очереди за водой рассосались.
Но многие уфимцы ещё год продолжали ходить к родникам, не доверяя официальным заявлениям. "Даже когда разрешили, даже когда сказали, что по нормам проходит, всё равно пили с родников", – вспоминали жители.
ЦЕНА МОЛЧАНИЯ
Фенольная катастрофа 1990 года всколыхнула общественность, вывела на улицы десятки тысяч протестующих, заставила говорить о проблемах экологии. Но это был лишь короткий всплеск.
"Через несколько лет все улеглось, – констатировал профессор Сафаров. – Этим вопросом просто перестали заниматься, потому что посчитали, что есть проблемы поважнее и актуальнее".
Завод "Уфахимпром" продолжал работать до 2004 года. Его закрыли не из-за экологических требований, а из-за нерентабельности. В 2010 году предприятие признали банкротом, в 2017 году ликвидировали.
Территорию с тоннами токсичных отходов просто забросили. Никакой рекультивации не провели. Диоксины остались в земле, медленно отравляя воздух, воду и живущих рядом людей.
В больницы за медицинской помощью во время катастрофы обратилось около трёх тысяч человек. Но сколько из тех, кто пил заражённую воду, почувствовали последствия позже – неизвестно.
Тех, кто родился весной 1990 года, стали называть "фенольными детьми". "У многих проблемы – то щитовидка, это ЖКТ, – рассказывает один из них. – Списываем это на то, что мы фенольные дети".
Фенольная катастрофа продолжительностью почти в пять месяцев – с конца ноября 1989 по апрель 1990 года – стала одной из крупнейших техногенных катастроф в истории СССР. Но в отличие от Чернобыля, она не получила такой широкой огласки и не осталась в общенародной памяти.
Почти 700 тысяч человек пили отравленную воду. Сотни тысяч стояли в очередях за чистой водой. Десятки тысяч вышли на улицы с протестом. А потом всё забылось, растворилось в бурных событиях распада СССР и становления новой России.
История Уфы 1990 года – это история о том, как промышленная халатность может обернуться катастрофой для целого города. О том, как народный гнев способен заставить власти действовать. И о том, как быстро общество забывает уроки прошлого, когда острая фаза кризиса миновала.
Дорогие читатели. Благодарю за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.