— Здесь распоряжаюсь я, а ты только живёшь, — Валентина Степановна отобрала у меня кухонное полотенце, словно я была нашкодившим ребёнком. — Не трогай мои чашки грязными руками.
Я стояла у раковины, где только что мыла посуду после завтрака. Мои руки были мокрые, но чистые. Чашки — обычные, из обычного сервиза. Но для свекрови они были святыней, как и всё остальное в этой квартире.
— Простите, Валентина Степановна, — тихо сказала я, отступив к окну.
За окном падал октябрьский снег, укрывая двор белым одеялом. Красиво и спокойно. Не то что в этих четырёх стенах, где каждый мой вдох казался лишним.
— Не "простите", а "извините". Учись говорить правильно, — поправила меня свекровь, аккуратно расставляя чашки в шкафу. — И вообще, пора бы тебе понять — это мой дом. Я здесь хозяйка.
Три года. Три года я слышала эти слова каждый день. С тех пор, как вышла замуж за Дениса и переехала к ним. К нему и его матери.
— Мам, хватит, — Денис вошёл в кухню, поправляя галстук. — Алина ничего плохого не делала.
— Не делала? — свекровь повернулась к сыну. — Она вчера забыла выключить свет в ванной. Электричество за наш счёт идёт, между прочим.
— Мам, мы платим за коммуналку наравне с тобой.
— Наравне? — Валентина Степановна усмехнулась. — Ты мне за квартиру сколько платишь? За трёхкомнатную квартиру в центре города?
Денис замолчал. Мы действительно платили только треть от коммунальных платежей. Остальное — символическая сумма "за проживание", как выразилась свекровь при моём переезде.
— Я опаздываю, — пробормотал муж, чмокнул меня в щёку и выбежал из кухни.
И снова мы остались вдвоём. Валентина Степановна и я. Хозяйка и временная жильчиха.
— Убери за собой крошки, — кивнула свекровь на стол, где лежала едва заметная крошка от утреннего тоста.
Я взяла губку, стёрла крошку. Валентина Степановна наблюдала за мной, как надзиратель. В её глазах читалось удовлетворение — она снова утвердила свою власть.
— И ещё, — добавила она, когда я уже собралась уходить. — Сегодня к обеду придёт Люся, моя подруга. Приготовь что-нибудь хорошее. Не как в прошлый раз твои котлеты.
— Хорошо, — кивнула я.
— И переоденься во что-нибудь приличное. А то ходишь как... — она не договорила, но я поняла.
Я пошла к себе в комнату — единственное место в квартире, где могла побыть одна. Маленькая комната, которая когда-то была Денисовой детской. Детские обои с машинками он так и не переклеил.
Села на кровать, достала телефон. Написала маме: "Как дела?" Хотелось написать больше, рассказать про утреннее унижение, но что толку? Мама живёт в другом городе, у неё свои проблемы.
"Всё хорошо, доченька. А у тебя как?"
"Тоже хорошо", — солгала я.
Ложь стала моим спутником в этом доме. Ложь Денису о том, что мне нормально жить с его матерью. Ложь маме о том, что всё прекрасно. Ложь самой себе о том, что это временно.
В полдень пришла Люся — полная женщина лет шестидесяти с громким голосом и любопытными глазами.
— А вот и невестка! — воскликнула она, разглядывая меня с головы до ног. — Хорошенькая. Правда, худовата немного.
— Я готовлю обед, — сказала я, направляясь на кухню.
— Не мешай нам, дорогая, — остановила меня Валентина Степановна. — Мы на веранде посидим.
Они ушли на застеклённую лоджию, а я осталась готовить. Сквозь тонкую перегородку слышала их разговор.
— Как живётся с невесткой? — спрашивала Люся.
— Да ничего, терпимо. Тихая девочка, не скандалит. Правда, ленивая немного. И готовить толком не умеет.
— А детей когда планируете?
— Да кто их знает, этих молодых. Всё карьеру строят. А часики-то тикают.
Мне тридцать один год. Денису — тридцать четыре. Мы женаты три года, а детей у нас нет. Не потому что не хотим, а потому что в этой квартире, под постоянным надзором свекрови, даже близость с мужем превращается в проблему.
— А жильё своё не планируют? — продолжала расспросы Люся.
— На что им жильё покупать? — засмеялась Валентина Степановна. — У Дениса зарплата небольшая, у неё — копейки. Да и зачем им отдельно жить? Я им помогаю, готовлю, убираю. Одни плюсы.
Плюсы. Для кого плюсы? Для неё — несомненно. Сын рядом, под контролем. Бесплатная домработница в лице невестки. И власть — сладкая власть над чужой жизнью.
Обед прошёл в натянутой атмосфере. Люся расхваливала мою картошку с мясом, Валентина Степановна делала мелкие замечания: "Соль недосолила", "Мясо жестковато".
— У меня невестка вообще готовить не умеет, — говорила Люся. — Одни полуфабрикаты покупает. А тут девочка старается.
— Старается, да не очень получается, — вздохнула свекровь.
После обеда, когда Люся ушла, Валентина Степановна устроила разбор полётов.
— В следующий раз меньше специй клади. И стол сервируй аккуратнее. Вилки лежали не той стороной.
— Хорошо, — ответила я машинально.
— И ещё. Не вмешивайся в наши разговоры. Когда взрослые люди общаются, молодым лучше помолчать.
Взрослые люди. Мне тридцать один год, но для неё я навсегда останусь глупой девчонкой, которая не умеет жить.
Вечером, когда Денис вернулся с работы, я попыталась поговорить с ним.
— Денис, давай обсудим переезд. Может, снимем квартиру?
— Алина, ну зачем? — устало сказал он, снимая ботинки. — Мама одна живёт, ей помощь нужна. Да и денег на аренду у нас нет лишних.
— У твоей мамы прекрасное здоровье. А деньги найдутся, если захотеть.
— Послушай, мне на работе сегодня такую взбучку устроили... Давай не будем сейчас об этом?
Он прошёл в комнату, лёг на кровать с телефоном. Разговор закончен. Как всегда.
Я пошла на кухню, где Валентина Степановна мыла посуду.
— А, это ты, — не оборачиваясь, сказала она. — Как раз вовремя. Духовку надо отмыть, там жир засох.
Я молча взяла губку. В тишине слышалось только бульканье воды и мой учащённый пульс.
— И кстати, — добавила свекровь, — завтра придёт моя двоюродная сестра с мужем. Надо будет большой стол накрыть. Думаю, салат оливье сделаешь, горячее какое-нибудь...
— Валентина Степановна, — прервала я её, сама удивившись собственной смелости, — а можно вопрос?
Она повернулась ко мне, приподняв бровь.
— Слушаю.
— Когда вы жили с мужем и его матерью, вам было комфортно?
Воцарилась тишина. Валентина Степановна поставила тарелку в сушилку.
— При чём тут это?
— Просто интересно. Вы тоже жили в доме свекрови?
— Жила, — коротко ответила она. — Два года после свадьбы.
— И как? Нравилось?
Свекровь вытерла руки полотенцем, повернулась ко мне лицом.
— А ты к чему клонишь, Алина?
— Ни к чему. Хочу понять, нормально ли это — жить три поколения в одной квартире.
— Нормально, если все знают своё место, — жёстко сказала она. — Молодые должны уважать старших. А не качать права.
— А если молодые хотят создать свою семью? Отдельно?
— Что за глупости? Семья и так создана. Денис — мой сын, ты — его жена. Всё просто.
— Но у нас же нет личного пространства...
— Личное пространство? — Валентина Степановна усмехнулась. — Деточка, в моё время таких глупостей не было. Жили большими семьями и были счастливы. А не как сейчас — каждый сам по себе.
Я понимала — разговор зашёл в тупик. Как всегда.
— Кстати, — свекровь сложила руки на груди, — раз уж мы разговорились. У меня к тебе вопрос есть. Когда вы с Денисом детей планируете?
Вопрос повис в воздухе, как дамоклов меч.
— Мы... пока не решили...
— Три года замужем, а детей нет. Это нехорошо. Денису уже тридцать четыре, пора быть отцом.
— Дети — это решение двоих человек.
— Двоих? — она прищурилась. — Или ты против детей? Карьеристка?
— Я не против детей. Но хотела бы, чтобы они родились тогда, когда мы готовы.
— Когда готовы? А когда вы будете готовы? В сорок лет?
Разговор принимал неприятный оборот. Но что-то внутри меня сопротивлялось, не желало молчать.
— Валентина Степановна, для детей нужны нормальные условия. Своё жильё, стабильность...
— Условия у вас прекрасные! Трёхкомнатная квартира, я помогать буду. Что ещё надо?
— Простор. Свобода. Возможность самим воспитывать ребёнка.
— Сама будешь воспитывать? — свекровь возмутилась. — А кто тебя научит? У тебя опыта никакого нет!
— Научусь. Как учатся все матери.
— Ерунда! Без бабушки никакого воспитания не получится. Я Дениса одна вырастила, знаю, как с детьми обращаться.
И тут меня осенило. Она боялась. Боялась, что с появлением ребёнка её власть ослабнет. Что Денис начнёт думать о своей семье, а не только о матери.
— Я пойду к себе, — сказала я.
— Иди. И подумай над моими словами. Время не ждёт.
В комнате я села на кровать и закрыла глаза. Три года жизни в золотой клетке. Три года унижений и мелких придирок. Три года жизни не своей жизнью.
А что если бы я просто ушла? Собрала вещи и ушла? К матери, к подруге, да хоть на съёмную квартиру?
Но тут же на ум приходил Денис. Мой муж, которого я всё ещё любила. Которого боялась потерять.
Хотя... а не потеряла ли я его уже давно? Тот мужчина, который каждый вечер убегал от разговоров, который боялся расстроить маму, который не видел моих слёз — был ли он ещё моим мужем?
Дверь скрипнула. Денис вошёл в комнату.
— О чём ты с мамой говорила? Она расстроена.
— О жизни говорила. О нашей жизни.
— Что конкретно?
Я посмотрела на него. Усталое лицо, потухшие глаза. Когда он успел так измениться?
— Денис, а ты счастлив?
Вопрос застал его врасплох.
— Что за странный вопрос?
— Прямой. Ты счастлив в этом браке? В этой жизни?
Он сел рядом со мной на кровать.
— Алина, что с тобой? Опять мама что-то сказала?
— Дело не в твоей маме. Дело в нас. В том, что мы живём не своей жизнью.
— Как это не своей?
— Мы живём по правилам твоей матери. Едим то, что она разрешает. Смотрим телевизор, когда она не против. Даже в постели я думаю о том, не слышит ли она нас.
Денис покраснел.
— Алина...
— Когда мы последний раз были просто вдвоём? Когда последний раз говорили о будущем? О детях? О том, чего хотим мы, а не твоя мама?
— Мама заботится о нас...
— Мама заботится о себе. О том, чтобы держать тебя рядом. А я для неё — помеха.
— Это не так...
— Тогда предложи ей жить отдельно. Скажи, что мы снимаем квартиру.
Денис замолчал. Долго сидел, глядя в пол.
— Ей будет больно, — наконец сказал он.
— А мне? Мне не больно?
— Алина, давай потерпим ещё немного. Накопим денег, потом...
— Денис, у меня есть деньги.
Он поднял на меня удивлённые глаза.
— Какие деньги?
— Я копила. Каждый месяц откладывала с зарплаты. У меня есть сумма на первоначальный взнос по ипотеке.
— Ты копила? И не сказала мне?
— Сказала бы, когда пришло время. Но время всё не приходило.
— Сколько у тебя денег?
Я назвала сумму. Денис присвистнул.
— Откуда у тебя столько?
— Я не трачу ни на что. Одежду покупаю редко, развлечений никаких. Вот и накопилось.
— И что ты предлагаешь?
— Найти квартиру. Переехать. Начать жить своей жизнью.
Денис встал, прошёлся по комнате.
— А мама?
— Твоя мама — взрослый человек. Она справится.
— Она привыкла, что я рядом...
— Пора отвыкать.
Он сел обратно, взял мои руки в свои.
— Хорошо. Давай попробуем. Но сначала я должен подготовить маму. Объяснить ей...
— Сколько времени тебе нужно?
— Месяц. Может, два. Я постепенно подведу её к этой мысли.
Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. Ещё месяц. Ещё два месяца этой жизни.
— Хорошо. Но это окончательное решение?
— Да, — твёрдо сказал Денис. — Ты права. Пора жить своей жизнью.
На следующий день я проснулась с лёгким сердцем. Впервые за долгое время будущее казалось не таким мрачным. Денис согласился! Мы переедем!
За завтраком я даже улыбнулась Валентине Степановне.
— Что-то ты сегодня весёлая, — заметила она.
— Хорошее настроение, — ответила я.
— Надолго ли, интересно, — пробормотала свекровь.
После завтрака Денис ушёл на работу, а Валентина Степановна объявила генеральную уборку.
— Сегодня моем окна, — сообщила она. — Ты займёшься комнатами, я — кухней и прихожей.
Я мыла окна и думала о будущем. О своей кухне, где не надо будет спрашивать разрешения на каждую чашку. О ванной, где можно спокойно принять душ. О спальне, где можно просто обнимать мужа, не боясь, что кто-то услышит.
— Алина! — позвала свекровь из прихожей. — Иди сюда!
Я нашла её стоящей у входной двери с конвертом в руках.
— Это что такое? — спросила она, протягивая мне конверт.
На конверте было написано моё имя. Отправитель — банк.
— Письмо из банка, — сказала я, забирая конверт.
— А зачем тебе банк пишет?
— Не знаю. Сейчас посмотрю.
Я вскрыла конверт. Внутри было уведомление об одобрении ипотечного кредита. Того самого, на который я подала заявку неделю назад, ещё до разговора с Денисом.
— И? — настойчиво спросила Валентина Степановна.
— Одобрили кредит, — честно ответила я.
— Какой кредит?
— Ипотечный.
Лицо свекрови изменилось.
— Зачем тебе ипотека?
— На квартиру.
— На квартиру? — её голос стал звенящим. — Какую квартиру?
— Свою.
Валентина Степановна стояла, открыв рот. Потом резко повернулась и пошла к телефону.
— Денис? Немедленно приезжай домой. Тут твоя жена... — она посмотрела на меня с яростью. — В общем, приезжай!
Через полчаса Денис ворвался в квартиру.
— Что случилось?
— А ты спроси у своей жены, что случилось! — свекровь ткнула пальцем в мою сторону. — Она за нашими спинами ипотеку оформляет! Квартиру собирается покупать!
Денис посмотрел на меня.
— Это правда?
— Правда. Я подала заявку на ипотеку.
— Когда?
— Неделю назад.
— Но мы же вчера только об этом говорили...
— Я готовилась к этому разговору заранее.
Валентина Степановна села в кресло.
— Значит, вы оба против меня сговорились? Решили бросить старую мать?
— Мам, никто тебя не бросает, — начал Денис.
— Как не бросает? Квартиру покупаете, съезжать собираетесь! Это не бросание?
— Это взросление, — тихо сказала я.
— Молчи! — рявкнула на меня свекровь. — Это ты его подбила! Три года назад у меня был нормальный сын, а теперь... Под каблуком у жены!
— Мам, не кричи, — попросил Денис.
— Не кричать? А как мне не кричать, когда вы меня предаете?
— Никто никого не предаёт. Мы просто хотим жить отдельно.
— А я что, не человек? Мне одной сидеть в пустой квартире?
— У тебя есть подруги, увлечения...
— Подруги! — она всплеснула руками. — Подруги детей не заменят!
— Мама, я буду приезжать. Мы будем созваниваться каждый день...
— Созваниваться... — Валентина Степановна встала. — Ладно. Понятно. Раз вы так решили, то я тоже решение приму.
— Какое решение? — настороженно спросил Денис.
— Продам квартиру. Куплю себе домик в деревне. Буду там доживать свой век в одиночестве.
— Мам, не говори глупости...
— Не глупости! Зачем мне здесь торчать, если дети от меня отказались?
Она ушла к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
Мы с Денисом остались одни.
— Ну и что теперь делать? — спросил он.
— Покупать квартиру, — спокойно ответила я.
— Но мама...
— Денис, твоя мама манипулирует тобой. Ты этого не видишь?
— Она расстроена...
— Она злится, что теряет контроль. Это разные вещи.
Он сел на диван, потёр лицо руками.
— Может, ещё подождём? Пусть привыкнет к мысли...
— Нет, — твёрдо сказала я. — Хватит ждать. Мне тридцать один год, Денис. Я хочу жить.
На следующий день мы поехали смотреть квартиры. Валентина Степановна демонстративно не разговаривала со мной, а с Денисом говорила только о бытовых мелочах.
К вечеру мы выбрали двухкомнатную квартиру в новом районе. Светлую, просторную, с хорошим ремонтом.
— Берём? — спросил Денис.
— Берём, — кивнула я.
Через месяц мы переехали. Валентина Степановна до последнего надеялась, что мы передумаем. Когда грузчики выносили наши вещи, она стояла у окна и плакала.
— Может, правда остаться? — в последний раз усомнился Денис.
— Нет, — сказала я, обнимая его. — Мы сделали правильный выбор.
Прошло полгода. Мы жили в своей квартире, постепенно обустраивая её. Валентина Степановна приезжала в гости раз в неделю, звонила каждый день. Сначала она дулась, потом постепенно оттаяла.
— Знаешь, — сказала она как-то за чаем, — квартира у вас хорошая получилась.
— Правда? — удивилась я.
— Правда. И... — она помолчала. — Может, я и правда слишком сильно вас опекала.
— Возможно, — осторожно согласилась я.
— Просто мне было страшно остаться одной. После смерти мужа я так привыкла, что Денис рядом...
— Это понятно, — мягко сказала я. — Но теперь у вас появилось больше времени для себя.
— Да, записалась в хор при ДК. И в библиотеку хожу на литературные встречи.
— Это замечательно!
— И ещё... — она смущённо улыбнулась. — Познакомилась там с одним мужчиной. Вдовцом. Очень приятный человек.
Денис чуть не подавился чаем.
— Мам, ты серьёзно?
— А что, в шестьдесят пять лет разве нельзя дружить? — засмеялась Валентина Степановна. — Его зовут Николай Иванович. Он бывший учитель истории.
Я переглянулась с Денисом. В глазах свекрови появился блеск, которого я давно не видела.
— Мы ходим в театр, на выставки. Он очень образованный, интеллигентный. И готовит борщ лучше меня!
— Мам, а я думал, ты страдаешь без нас, — признался Денис.
— Первое время страдала, — честно ответила она. — А потом поняла — жизнь на этом не заканчивается. Наоборот, начинается новая.
— И как наша Алина? — спросил Николай Иванович, когда Валентина Степановна привезла его знакомиться. — Слышал много хорошего.
— Хорошего? — удивилась я.
— Валя рассказывала, какая ты хозяйственная, терпеливая. Сказала, что не каждая девушка выдержала бы жизнь с такой вредной свекровью, — подмигнул он.
— Коля! — возмутилась Валентина Степановна, но в её голосе слышался смех.
— Что? Ты сама говорила — была я зануда ещё та. Контролировала каждый шаг. А теперь понимаю — каждому нужно своё пространство.
Вечером, когда гости ушли, мы с Денисом сидели на диване в своей гостиной.
— Представляешь? — сказал он. — Мама влюбилась.
— И это прекрасно, — ответила я, устраиваясь у него на плече.
— Алина, прости меня, — вдруг сказал Денис. — За то, что так долго не решался. За то, что ставил маму выше тебя.
— Ты исправился. Это главное.
— Я боялся её расстроить. А в итоге едва не потерял тебя.
— Но не потерял.
— А знаешь, что самое смешное? — Денис обнял меня крепче. — Она счастливее, чем была с нами. У неё появилась своя жизнь.
— Всё правильно сложилось.
— И у нас есть шанс начать сначала. Подумать о детях...
Я подняла на него глаза.
— Ты готов стать отцом?
— Готов. Но только здесь, в нашем доме. Где мы сами будем решать, как воспитывать ребёнка.
— Твоя мама будет настаивать на своих методах, — предупредила я.
— Пусть даёт советы. Но последнее слово — за нами.
Через окна нашей квартиры был виден закат. Красивый, спокойный. Как наша новая жизнь, которая только начиналась.
А ещё через год у нас родилась дочка. Валентина Степановна приехала в роддом с огромным букетом и влажными глазами.
— Красавица, — шептала она, глядя на внучку. — Точно такая же была и ты, Алина, когда маленькая была.
— Откуда вы знаете, какой я была? — удивилась я.
— А Николай фотографии показывал. Он твоего папу в школе учил. Они дружили. Вот так мы и познакомились — через вашу семью.
Мир оказался удивительно тесным. И полным неожиданностей.
— Значит, дядя Коля знал меня с детства? — засмеялась я.
— Ещё как знал! Говорит, ты в детстве такая самостоятельная была. Уже тогда характер показывала.
— Характер мне пригодился, — улыбнулась я, глядя на дочку.
— И очень хорошо, что пригодился, — согласилась Валентина Степановна. — Иначе мы бы все так и жили в одной квартире. Я бы вас замучила своими советами, Денис бы между нами метался, а вы бы несчастными были.
— А теперь?
— А теперь каждый живёт своей жизнью. И все счастливы.
Она была права. Иногда нужно набраться смелости, чтобы изменить то, что кажется неизменным. Иногда нужно сказать "нет", чтобы потом сказать "да" настоящему счастью.