Всё началось с мелочей. Те, кто верит в домовых, называют это «знаками». Я не верил. До поры.
Мы с женой купили старый бревенчатый дом в деревне за бесценок. Первые ночи были райскими: тишина, соловьи, запах сосны. А потом пришло чувство, что эти стены… выдыхают, когда ты отворачиваешься.
Первая неделя. Странности.
· Утром находил свои тапочки аккуратно поставленными у порога. Но я же всегда кидаю их где попало!
· Из банки с гречкой пропала ложка. Нашли её через три дня — в моём собственном ботинке в прихожей.
· Жена сказала: «Перестань шутить, не смешно». Я не шутил.
Мы смеялись: «Эко место, домовой завёлся!». Свекровь, услышав это по телефону, вдруг серьёзно сказала: «А вы его поставок не забыли? Молока дайте, печенья. Он у вас работящий, видно. Шалит — значит, знакомится».
Мы покрутили пальцем у виска. Какое молоко в XXI веке?
Месяц. Правила игры.
Шалости сменились чёткими правилами. Он явно обживался.
1. Не терпел грязи. Рассыпанная на кухне соль к утру была собрана в аккуратную кучку в центре стола.
2. Ненавидел закрытые двери. Мы ложились спать, заперев всё. Утром дверь в чулан была распахнута настежь.
3. И главное — он обожал блестящее. Пропали женины серёжки, мои запонки. Находили их в самых нелепых местах: в цветочном горшке, в коробке с гвоздями.
Стало даже уютно. Наш личный, чудаковатый питомец. Я начал мысленно звать его Кузей.
Перелом. Ночь, когда я его услышал.
Я проснулся от звука. Не скрипа и не стука. Это было похоже на глухое, мокрое чавканье прямо за изголовьем кровати. Оттуда, где к нашей спальне примыкала глухая стена сруба.
Я замер. Чавканье было размеренным, жадным. Как будто кто-то в самой толще брёвен ел что-то сырое и липкое.
— Кузь…? — выдавил я шёпотом.
Звук оборвался. Воцарилась мёртвая, густая тишина. А потом — скрежет. Будто тупым ножом провели по дереву изнутри. Один раз. От макушки до пят.
Утрой я осмотрел стену. Ни щелей, ни ходов. Только жена спросила: «Ты что, ночью на кухне ел? Я слышала какие-то хлюпающие звуки».
Бунт. Или месть.
После той ночи я понял — я боюсь. Мне надоело это соседство. Я, рациональный технарь, решил его выжить. Перестал мыть полы. Нарочно оставлял крошки. Громко говорил жене: «Надоел этот дух, вымети его к чёртовой матери!».
Он ответил. Не сразу.
Сначала пропал наш кот. Большой, сильный зверь. Вернулся через сутки — мокрый, перепачканный в земле, и до ужаса напуганный. Забился под диван и не вылезал два дня.
Потом в доме стало холодно. Не просто прохладно. Ледяной, костный холод, который шёл от пола и стен. Батареи бились на максимум, а дыхание всё равно висело в воздухе паром.
И запах. Сладковатый, тяжёлый запах старой земли и… мокрой шерсти.
Последняя ночь. И предложение.
Я допил коньяк, чтобы уснуть. И уснул тяжёлым, алкогольным сном.
Меня разбудило чувство, знакомое каждому с детства: на тебя смотрят. Я лежал на боку, лицом к стене. И чувствовал, как за моей спиной, в двух шагах от кровати, стоит что-то. И смотрит в мой затылок. В комнате стоял тот самый земляной запах.
Я не мог пошевелиться. Паралич сна? Не знаю. Я только слышал собственное бешеное сердцебиение.
И тогда оно заговорило. Голос был не снаружи. Он звучал у меня в голове. Низкий, скрипучий, будто ржавые петли.
«Холодно… Голодно…»
Слеза скатилась по моей щеке на подушку. Я молился, чтобы это был бред.
«Не гони… Я стерегу… Дай поесть… И будет тепло…»
На утро я был болен. Температура, ломота. Жена сказала: «Всё, хватит. Ты с ума сходишь в этом доме».
Мы уехали в город. И вот уже полгода дом стоит пустой.
Но я знаю, он там. И он ждёт. Потому что вчера, разбирая вещи из той поездки, я нашёл в кармане своего старого пальто то, чего там быть не могло.
Засохшую, сморщенную ягоду рябины. Осеннюю. И три чёрных, жёстких волоса, похожих на шерсть.
Я не знаю, что это — приглашение или напоминание. Но я впервые задумался… а может, просто стоит оставить на пороге туда миску с молоком?
А вы верите в таких соседей? Или, может, у вас были похожие «необъяснимые» истории в старых домах? Поделитесь в комментариях — страшно, но интересно.
Поставьте «палец вверх», если почувствовали мурашки, и подпишитесь на канал