16 января 1943 г. аэроузел Питомник был взят войсками советской 65-й армии. С аэродрома смогли взлететь только 6 из 14 находившихся там истребителей. Пять направились в Гумрак, где при посадке немецкие пилоты разбили все машины.
Один Ме-109 улетел в западном направлении (это был В. Лукас, участник боя 15 января с бомбардировщиками АДД. (https://t.me/Aviation_in_combat/922) Видимо, опытный пилот принял самостоятельное решение).
Таким образом, истребительной авиации у немцев в «котле» не осталось и прикрывать посадку транспортников стало нечем.
В Питомнике было взято значительное количество трофеев, которое «трудно поддается учету». По различным данным, там находилось 300 – 370 самолетов противника.
Потеря этого авиаузла стала фатальной для снабжения «котла». Теперь даже минимум, необходимый для снабжения группировки, получить стало невозможно.
К приему транспортников немцы подготовили аэродром в Гумраке, но командование германских ВВС сочло его инженерную подготовку слабой, что делало посадки небезопасными.
Все больше грузов стали сбрасывать с воздуха в контейнерах.
Г. Плохер, в тот период генерал-майор, начальник штаба Воздушного командования «Восток», позднее вспоминал: «В лучшем случае два или три самолета могли одновременно приземлиться в Гумраке. Необходимо было соблюдать осторожность, чтобы не выкатиться за пределы взлетно-посадочной полосы или не попасть в одну из многочисленных воронок от снарядов и авиабомб. Только наиболее опытные пилоты могли успешно справиться с посадками.
В ясные малооблачные ночи немецкие аэродромы в кольце находились под наблюдением экипажей советских беспокоящих самолетов, прежде всего У-2, которые, обнаружив любое движение на летном поле, немедленно сбрасывали бомбы. Если в приземлявшийся или взлетавший транспортный самолет попадал относительно крупный осколок, вся работа на аэродроме прекращалась на несколько часов, вынуждая кружащиеся в небе машины сбрасывать свои грузы. Летная полоса оказывалась пригодна к использованию лишь под утро, и однажды 25 транспортников не смогли сесть, разгрузиться и взлететь – от 200 до 300 т столь необходимых грузов в тот день остались не доставлены для 6-й армии».
Ранее, 14 января, на фронт по личному приказу Гитлера прибыл заместитель главнокомандующего Люфтваффе генерал-фельдмаршал Э. Мильх.
Ему была поставлена эпохальная задача – спасти 6-ю армию. Гитлер верил в Мильха, и последний принялся за дело с кипучей энергией.
Первым делом он потребовал доклад обо всех самолетах, привлеченных к снабжению.
Ознакомление с реальностью охладило пыл Мильха: процент готовых к вылету самолетов был удручающе низким.
Из находившихся на аэродромах к западу от Сталинграда 140 Ю-52 исправными были всего 15 (11%), из 140 Хе-111 – 41 (30%), из 20 ФВ-200 – всего 1 (5%). Таким образом, только 19% машин были готовы к вылету (57 из 300).
Несмотря ни на что, Мильх, используя имеющиеся у него широкие полномочия, активно взялся за выполнение приказа фюрера.
В первую очередь были изданы категоричные безапеляционные приказы о продолжении вылетов любой ценой. Приняли меры для ускоренного ремонта и возвращения в строй неисправной техники.
Еще раз прочесали все учреждения и летные школы. К транспортировке грузов привлекли дополнительные части бомбардировочных эскадр, в том числе 4-й и 6-й. В результате дополнительно на снабжение «котла» нацелили более двухсот Ю-52 и Хе-111.
Таким образом, благодаря активности Мильха немцы смогли избежать моментального полного развала системы снабжения по воздуху и еще на неделю продлить агонию окруженной группировки.
Однако уже никто и ничто не могло спасти «воздушный мост» от окончательной деградации, а вражескую группировку в районе Сталинграда – от гибели.