Есть один неожиданный побочный эффект жизни в другой стране.
Ты начинаешь ошибаться публично.
Регулярно.
Красочно.
С акцентом.
Не так сказала.
Не туда пошла.
Не то поняла.
Перепутала документы.
Опоздала не туда, куда опаздывают.
Спросила не то, что имели в виду.
Ответила не на тот вопрос, который задавали.
И в какой-то момент случается страшное.
Ничего.
Мир не рухнул.
Люди не устроили собрание.
Никто не лишил тебя звания «нормальный человек».
Земля не разверзлась.
Тебя просто… поправили.
Подсказали.
Иногда вздохнули.
Иногда улыбнулись.
Иногда пожали плечами и пошли дальше.
И вот тут начинает ломаться очень старая внутренняя конструкция.
Та самая, из серии:
«Ошибаться стыдно».
«Нужно сразу правильно».
«Если не получилось — значит, ты что-то не то».
«Надо было лучше, быстрее, умнее».
В новой стране ты почти с первого дня существуешь в режиме «неидеально».
И у тебя просто нет ресурса это скрывать.
Ты не можешь быть умной во всём.
Собранной во всём.
Быстрой во всём.
Компетентной во всём.
Потому что язык.
Потому что система.
Потому что культура.
Потому что ты здесь — человек с инструкцией к жизни на иностранном языке, переведённой через внутренний Google Translate.
Например.
Вы когда-нибудь пробовали рассказать шутку на португальском?
Я пробовала.
У меня не получилось.
Я старалась.
Подбирала слова.
Объясняла.
Перефразировала.
Снова объясняла.
Смешно не вышло.
Вообще.
Вышло странно.
И очень смешно — но уже только мне.
В какой-то момент я просто плюнула, рассмеялась и подумала:
«Ну и прекрасно. Значит, сегодня у нас жанр абсурдного театра».
Зато.
Год назад я бы не поняла, что от меня хочет строитель, который подходит ко мне, говорит «сеньора» и начинает быстро что-то рассказывать.
А теперь я понимаю, что он спрашивает, не моя ли машина перекрывает въезд на стройку.
Я отвечаю, что не моя.
Он спрашивает, не знаю ли я, где живёт владелец.
Я честно говорю, что не знаю.
И всё это — на португальском.
И я иду дальше по улице с ощущением, что внутри меня сейчас кто-то аплодирует стоя.
А ещё я могу прийти на консультацию, где мне рассказывают про мышечную массу, жировую массу и ещё какие-то тайные параметры моего тела — и я понимаю процентов девяносто.
Да, тётка объясняла мне три раза.
Да, я поняла с третьего.
Да, она терпеливо переформулировала.
И да — мы в итоге прекрасно поняли друг друга.
Я, вообще-то, всегда была человеком без страха языка.
Я не боюсь говорить, путаться, объяснять «через забор и жесты».
Мне нормально не знать слово и описывать его пятью другими.
Просто в эмиграции это качество внезапно становится не милой чертой, а базовой функцией выживания.
И ты начинаешь особенно остро чувствовать, как сильно свобода быть неидеальной облегчает жизнь.
И маленькая педагогическая ремарка.
Как учитель языка, когда я вижу у своих учеников момент, когда человек не замирает, не краснеет, не замолкает, а начинает обходить, объяснять, перефразировать, выкручиваться — я внутренне ликую.
Потому что это не про язык.
Это про отсутствие страха быть несовершенным.
И вот это состояние постепенно расползается дальше.
Ты перестаёшь извиняться за каждую неточность.
Перестаёшь внутренне бить себя за каждую мелочь.
Перестаёшь воспринимать ошибку как характеристику личности.
Ошибка становится… действием.
Не «я какая-то не такая»,
а «окей, здесь я не поняла».
Не «со мной что-то не так»,
а «ага, вот тут не сработало».
И жизнь из экзамена начинает медленно превращаться в процесс.
Где можно попробовать.
Передумать.
Переделать.
Переспросить.
Сделать глупость.
Посмеяться.
Пойти дальше.
Самое интересное, что вместе со снижением страха ошибок вдруг снижается и уровень внутренней агрессии.
К себе.
К людям.
К жизни.
Ты становишься мягче.
Не слабее — мягче.
Меньше доказываешь.
Меньше воюешь.
Меньше держишь марку.
Меньше играешь в «соберись».
И как будто появляется новое внутреннее правило:
я могу не уметь.
я могу не знать.
я могу делать странно.
я могу учиться в процессе.
И мир от этого не разваливается.
Очень освобождающее ощущение, если честно.
Вопрос читателю:
Вы замечали, как большие перемены в жизни делают нас мягче к собственным ошибкам? Или наоборот — сначала усиливают контроль, а потом отпускают? Что у вас изменилось в отношении к себе?
Люблю, целую, ваша Надя