Никита сразу направился на рынок, дорогу ему показывал сердитый Фран.
– Слушай, неужели люди – это эволюционный мусор? – процедил сквозь зубы рейнджер.
Никита прислушался к себе и ухмыльнулся, его новый облик оркена в отличие от его облика в виде человека, что-то изменил в нем самом, сделав его не столько самоуверенным, сколько уравновешенно-уверенным, как если бы он был львом среди оленей. Это единственное сравнение, которое подошло для ощущения своего состояния, вспомнил, как долго прислушивался к своему телу, пытаясь понять свои новые возможности, и как радовался организм этим попыткам и помогал.
Кит – огромный оркен мельком бросил взгляд на Франа, который еще не ощутил себя полноценным доргом и попытался ответить так, чтобы не обидеть:
– Глупости! Дорги и люди – это один вид! Один! Бриз рассказал, что те, кто заселял эту планету, прилетели на корабле. Они были или доргами, результат селекции и мутаций во время путешествия корабля-транспорта, или людьми. Дорги живут долго, и, как у всех долгоживущих, у них рождается немного детей, а люди – агрессивные, быстро размножающиеся, всеядные хищники, но это один вид. Более того, люди были предками доргов.
– Вот спасибо! – Фран от этого заявления даже остановился. Всё, что он знал, оказалось неправильным. Дорги, употребляющие кровь разумных, мирные, а люди – агрессивные. – Да уж! Даже не знаю, как жить дальше.
Кит пожал плечами.
– Хм… Как жил, так живи. Теперь ты знаешь, что дорг, но ведь ничего не изменилось! Я, когда учился в школе, очень расстраивался после того, как нам сказали, что предки людей были хищными падалеедами-собирателями. А потом подумал-подумал и плюнул на это. Предки предками, а мы сами по себе! Так что ты – это ты, но с небольшой поправкой. Ты уже не человек, а дорг.
Фран сердито пробубнил:
– Кит, ты только что-нибудь купи на рынке. Вдруг за нами наблюдают. Вот, держи деньги! А то ты идешь и рассматриваешь всё, как инспектор. Торговцы разволнуются.
– Хорошо, я буду внимательным на рынке. – Никита улыбнулся. –Спасибо! Ой! Спасибо за деньги.
Фран ошеломлённо покивал, получалось, что здоровенный оркен поблагодарил сначала не его. Значит, его главная задача попробовать вычислить наблюдателя-илэя. Фран был уверен, что наблюдатели есть, а их они не видят, потому что те давно живут среди лэев.
Они вышли на рыночную площадь и замерли, ошеломленные запахами, гулом голосов и многочисленными покупателями. Фран взглянул на оркена и улыбнулся, тот был похож на женщину в магазинчиках на распродаже, то есть рассматривал товары, прислушивался к торговцам и покупателям и даже вставал на цыпочки, чтобы посмотреть то, что лежит в проходах и за прилавками.
Кит же недоумевал. Что привлекло внимание его брата? С его точки зрения, рынок был обычным.
В отдельном ряду продавали чьё-то мясо и птичьи тушки. Судя по размерам, все птицы были размером либо с голубя, либо с индюка. У небольших птиц, мясо было почти чёрное, у крупных – розовое. Чье было мясо непонятно, потому что продавали уже нарубленные куски.
Они прошли в овощной ряд. Овощи удивляли своей непохожестью на земные: что-то вроде сиреневых помидоров, ярко-красные огурцы, какие-то мохнатые и полосатые арбузы с коричневыми полосками.
Во фруктовом ряду из фруктов обычным оказался только виноград, остальное он видел впервые в жизни, какие-то сиреневые конусы, и малиновые шары, покрытые шариками поменьше и пахнувшие малиной.
В одном ряду продавали мешки с зерном, похожим на ячмень, но очень крупным.
Был и грибной ряд. Разнообразные грибы, вываленные на прилавок, были похожими на земные, но некоторые были ярко-белыми и солнечно-жёлтыми, кустистыми, похожими на кораллы.
Над каждым прилавков висела круглая вывеска, на которой в разных секторах было написано имя торговца и дата завоза товара, как немедленно сообщил ему Фран.
Удивляло обилие и разнообразие грибов.
– Слушай, откуда грибы? Здесь же степь, – тихо спросил Кит.
– С ферм, – пояснил Фран.
Никита кивнул и медленно пошёл вдоль рядов изделий местных умельцев. В одном ряду на столах лежали разнообразные деревянные и глиняные игрушки: погремушки, волчки, местные зверушки, кубики, домики-конусы. В другом – инструменты: молотки, лопаты, серпы, музыкальные инструменты: свирели, губные гармошки, барабаны разной формы и размеров, и нечто напоминающее мандолины. В третьем – оружие: копья, луки и пачки стрел, арбалеты, болты к ним, ножи, мечи-электрошокеры, батарейки к ним.
– Как-то неправильно вы развиваетесь, – пробурчал Никита.
– Это почему?! – возмутился Фран.
– Электричество в нашем мире узнали много позже пороха и так далее.
– А что такое порох?
Кит кивнул, представив Землю без пороха, и понял, что тогда бы появилось электрическое оружие. Он медленно брёл между торговыми рядами, рассматривая оружие, потом повернул в ряд портных, обозревая форменные изделия местных кутюрье, затем свернул в ряд, где находились торгующие посудой.
В посудном ряду Никита почувствовал внутренний толчок и присмотрелся. Изделия гончаров поражали разнообразием: сервизы, вазы, фляги, кувшины, тарелки, пиалы, чашки, бокалы, блюда, горшки. Над каждой лавкой в других рядах была непременная круглая вывеска, но здесь торговцы сделали вывески в виде тарелок.
Никита вдруг понял, из-за чего мучился сомнениями его брат, вывески на всех магазинах, встреченных им, были, по сути, тарелками или подносами и несли информацию, значит и здесь должно быть то же самое, но над произведениями гончаров висели просто тарелки.
Он внимательно пригляделся. В каждой посудной лавочке, рисунок повторялся на всех изделиях этой лавки, только в одной лавке он заметил пару тарелок, отличающихся росписью. Внимательно запомнил роспись, купил всем по бокалу в разных лавках, чтобы рисунок не совпадал и отправился в Рулевую рубку.
Фран ничего не понимал. Почему посуда привлекла внимание оркена? Он походил, между прилавками, потрогал кружки и побежал догонять оркена.
В Рулевой рубке Никита поставил перед магами бокалы, потом нарисовал узор пары тарелок, отличающихся от всех остальных на рынке, и угрюмо проговорил:
– Думайте! Я когда-то читал, что те, кто делали посуду, всегда использовали однотипные вариации основного узора. Все основные узоры я притащил, они на бокалах, а эти… – он ткнул на рисунок тарелок, – эти стояли в лавке вдалеке, и абсолютно не похожи на узоры на остальных тарелках. Кстати, Клава, я понял, на что ты обратил внимание. Вывески – это те же тарелки. Понимаешь? Это – информация! Думаю, что мы не дурнее тех, кто это придумал, и попробуем расшифровать, что на них сообщают.
– Давайте-ка, сделаем это более удобным! – Рояль щёлкнул пальцами, и на листах бумаги появились узоры с бокалов, но в виде тарелок.
Никита смотрел угрюмо, потому что мудрые мысли у него не появились.
– Мы лопухи! –неожиданно взвизгнул Бриз. – Смотрите, все тарелки расписываются, либо ассиметрично, либо по количеству месяцев в году.
– У вас что, десять месяцев? – воззрился на него Клавка. – Ведь знал я, что всё надо спрашивать! Укусить что ли кого-нибудь?
– Ещё укусишь, не торопись. Месяцев в году десять, – отмахнулся Рояль. – Главное не это! Рисунок на симметрично расписанных тарелках повторяется и только на этих двух есть отличия: во-первых, девять лучей симметрии, во-вторых, на двух лучах рисунок не повторяет цвет.
– Это может быть случайно, – угрюмо возразил Никита. – Вдруг – это полёт фантазии гончара?
– Как же, случайно! – Фран исчез из комнаты. Вернулся быстро. – Я послал своих наблюдателей понаблюдать за тем торговцем.
– Фран, кто ты? – Никита смотрел на их помощника с большим интересом.
Фран отмахнулся.
– Ну, что ты уставился? Я глава отдела шептунов. Это я первым почувствовал ваше появление в степи, но никак не мог понять, откуда идёт сигнал, и чей он. Поэтому-то сам пошёл. Правильно сделал, а то мои бы столько наворотили. Я видел, как вы сражаетесь.
– Шептуны – это разведка? – почти шепотом спросил Никита.
– Раньше да, теперь кхм… Теперь – тайная контрразведка. Это мы с шептунами решили создать контрразведку, от отчаяния. У нас последнее время… – Фран угрюмо замолчал. – Не о том ты! Лучше подумай, как это Клавдию пришло в голову соединить проблему наркомании с росписью по тарелкам. Для меня важно, почему я до этого не додумался? Я что, отупел что ли?
Кит покачала головой.
– У тебя просто глаз замылился. Что касается брательника, то думаю, он сам не сможет объяснить.
– Это почему же? Попробую! – Клавдий хмыкнул и потёр лоб. – Интерес возник подсознательно, по ассоциации. Вспомни, как однажды ещё на Земле к нам, в Центр направили девчонок, которые начали баловаться наркотиками?
– Помню, такие изящные брюнеточки.
– Вот вот… Отец, сказал, что жена с любовником сбежала и кинула дочерей ему, а до этого не подпускала к ним три года. Никак не могла простить, что он после развода поднялся, считала, что скрывал от нее доход. Он не жаловался ни на её измену, ни на суды, это я потом сам узнал. Мужик уверял, что девки хорошие, дед с бабкой воспитывали, только после развода ударились во все тяжкие. Я тогда побывал в их квартирах. Так вот, они дочки богатенького отца, но который свои деньги заработал талантом и трудом, и я понял, что у нас получится. У них с детства, несмотря на то что их баловали, богатство связывали с трудом, а красоту с тяжкими поисками себя.
– Это поэтому ты тогда керамику взял в поход? – Никита ухмыльнулся. – А я подумал, что это – воспитательная акция.
– Нет, они, когда пользовались кокаином, всё очень красиво размещали на керамических тарелках. Я тяжесть похода привязал к порошку и керамике, на которой они рассыпали кокаин. Я заставил их тащить эти тяжеленные тарелки самим и запретил кому-либо им помогать, а еду красиво раскладывал на эти тарелки.
– Теперь понял, – Никита хохотнул, – почему ты взял тогда спортсменов в депрессии в ту группу. Мужики на девиц просто слюной истекали, когда те кушали со своих тарелок на привалах: причесочки, маникюрчик, вилочки, и т.п.
– Ага. Мощь, тяжесть рюкзаков и желание нравится. Я слышал, что у них возникли отношения, но думаю ненадолго. Однако на наркотики они забили. Я проверил, навсегда. Сейчас обе учатся, в Англии и очень успешно, одна на юриста, вторая захотела стать архитектором. Они структуру тяжести похода и красоты мест, по которых мы из вели, связали вместе и попытались понять почему красота всегда целесообразна. Наркотики мешали это видеть, и они осознали, что наркотики – это помеха в развитии, – Клавдий усмехнулся. – Правда, странные ассоциации?
Бриз переглянулся с Роялем. Они столкнулись с генетическим целителем, который даже и не подозревал этого.
– Ну, и как проходи тогда ваш поход? – поинтересовался Бриз.
Клавдий смущённо хмыкнул.
– Кит тогда нас чуть в гроб не загнал.
– А я как чувствовал, что надо только так. Я тогда у охотников про все местные болота узнал. Дух захватывало от сказочности мест, по которым я их вёл. Мы пошли, когда болота зацвели. Страшная красота! Если цветы, то трясина. После того, как один из наших спортсменов, чуть не утонул, депрессия вся испарилась, так захотелось жить! Он же не утонул, потому что успел зацепиться зубами за ветку. Я умственно чуть не надорвался, пока направил его именно к этой кочке с кустом. Остальные, когда его тащили из трясины, как проснулись после этого.
Мик шепнул Лапочке, обвивающей его шею:
– Правда, классные мужики?
– Знаю, – прошипела та уже на общем языке. – Ты тоже классный, думай! Почему не думаешь?
Горк подошёл к рисункам на столе и расположил их кругом, потом их переложил, и ещё раз переложил. Лапочка стала шипеть ему в ухо, Мик кивал головой, потом протянул.
– Э-э… Значит так. Изменение узора указывает либо на день недели, либо на месяц, либо… – Мик расстроенно развёл руками.
– Не говори ничего, и так всё понятно, но не хватает информации, – гильдмастер уставился на рейнджера.
– Я не знаю, что вы ищите, – пробурчал Фран.
– Фран, здесь только один рынок, где торгуют посудой? – Кит встал.
– Рынок да, но есть лотки с посудой на улице ремесленников, которые расписывают посуду вручную. Иногда они расписывают вручную по образцу, иногда в результате творческого порыва. Хозяйки обожают там блюда, да кувшины покупать. Там всё очень индивидуально. Эти блюда хозяйки на стены вешают.
Кит опять сел, в голове крутилась мысль, что их позвали, чтобы они увидели нечто, что местные не видят, потому что уже привыкли к этому. Пришло ощущение, что его погладили по голове. Он закрыл глаза. Мысли выстроились в очередь, и он никак не мог выбрать верную.
Он решил узнать, кто делает посуду? Но и рта не успел открыть, как Фран сообщил:
– Торговцы привозят посуду из Верн-Гу – это ближайший к нам город. В нашем городе есть только один гончар, вот его рисунки, – рейнджер ткнул на один из рисунков. – Иногда он отдаёт нераскрашенные кувшины и блюда ремесленникам-художникам. В одном кафе «Синяя чайка», вся посуда этим художником расписана. Синие чайки и на кружках, и на тарелках.
– Нужны какие-то документы о поставках посуды? – поинтересовался Кит.
– Какие документы? – изумился Фран. – Это же не оружие!
– Да, глупо! Согласен, – Кит расстроенно уставился в стену, потом оживился. – Слушай, а вот у вас кто-то берёт налоги за торговлю?
– Конечно, – Фран хмыкнул, – и не только на торговлю, но и на грузоперевозки, и на добычу сырья для промышленности. Раз в год.
– А если вас дурят? Продают больше, чем сообщают.
– Невозможно! Это легко же проверить, по тратам. Раньше проверяли, теперь нет, – Фран прокачал головой.
Клавдий и Мик весело заулыбались.
– Так вас как малых детей дурят! – хохотнул Кит.
– Зачем? – опять удивился Фран. – Куда девать излишки?
– Еда, одежда, украшения, развлечения, обучение чему-то, на что не хватает талантов, – и Клавдий крякнул. – Опа! Ну мы и раззявы!
– Ну-ка, Фран, расскажи, на что вы тратите деньги? – спросил Бриз. – только поподробнее.
– Ну-у… – Фран растерялся, потому что никогда об этом раньше не думал. – Лекарства, еда. Можно есть не в столовых, а дома, но это дорого, да и время на это тратить жалко. Есть маленькие кабачки, но они отличаются от блюд столовок только пряностями, и другим количеством жира и мяса, ещё напитками. Есть многие, кто любят ходить в кабачки. Одежду никто особую не будет шить, кроме как на праздники. А для будней у всех форма. Разве ткань подороже купить? Женщины себе какие-то прибамбасы для лица покупают.
– А какие у вас развлечения, если наркотики в открытом доступе? – нахмурился Клавдий, и быстро добавил. – Ты не думай, что мы стараемся осуждать или обсуждать вашу жизнь! Я просто ищу слабые места, через которые можно воздействовать на людей.
Фран понимающе кивнул.
– Развлечения… Ну, это, кто во что горазд, – он покраснел, – девочки, транквилизаторы, скачки. Некоторые на охоту ходят, но это – экстремалы. За этим следят. Зря здесь ищешь.
– На что ещё можно потратить деньги? – Кит уставился на брата.
– На личный транспорт. Здесь, конечно, тачек, как на Земле нет, но можно всяких мурок себе завести, – Клавдий пожал плечами.
– У нас путешествие в одиночку по степи – это почти смертный приговор, да и учиться надо, чтобы использовать воды перемещения, а нанимать маторов очень дорого. Маторов, как правило, используют на охоте. Они хорошее подспорье. Мурки, а зачем их содержать самому, если работа под боком и развлечения тоже. А в степь… Там мурки не помогут, только маторы.
– О! – Кит озадаченно потёр виски, посмотрел в потолок, потом обрадовался. – А обучение детей?
– Обучение? – Фран растерянно поморгал. – Не знаю! Школы же бесплатные, а в технециумы надо сдавать экзамены, определяющие способности.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: