Пятница наступила быстро.
Ольга вернулась с работы вовремя. Она не заходила в магазин. Она не доставала из морозилки запасы. Она вообще ничего не делала. Холодильник сиял первозданной чистотой, если не считать пол-лимона на дверце и пачки соды, которая стояла там с прошлого года для устранения запахов.
Ольга приняла душ, надела халат и села в гостиной с книжкой.
В семь ноль-ноль раздался звонок.
Стас влетел в квартиру, сияя, как начищенный самовар. Он явно предвкушал пятничный пир. Возможно, он надеялся на каре ягненка или запеченную рыбу — Ольга любила баловать его по пятницам.
— Привет, моя королева! — он чмокнул её в воздух рядом с ухом. — Голодный как волк! Весь день маковой росинки во рту не было, берег аппетит для твоих шедевров. Что у нас сегодня? Я чую, ничем не пахнет... Сюрприз? Холодные закуски?
Он уверенным шагом направился на кухню. Ольга, не отрываясь от книги, пошла следом.
Стас зашел на кухню и замер.
Стол был пуст. Ни скатерти, ни приборов, ни бокалов. Плита — холодная и чистая, как совесть младенца.
Он обернулся к Ольге. Улыбка на его лице дрогнула и сползла, уступая место недоумению.
— Оль, я не понял. А где ужин?
— Ужина нет, — спокойно ответила она, перелистывая страницу.
— В смысле нет? — Стас нервно хохотнул. — Ты шутишь? Ролевые игры? «Голодный муж и ленивая жена»?
— Никаких шуток. Я сегодня не готовила.
Лицо Стаса начало меняться. Из благостного оно превращалось в лицо капризного ребенка, у которого отобрали конфету.
— Ты чего, серьезно? — голос его стал жестче. — Я вообще-то с работы. Я ехал через весь город, пробки, нервы. Я рассчитывал поесть, отдохнуть. Ты же знала, что я приду!
— Знала, — кивнула Ольга. — И что?
— Как что?! — он всплеснул руками. — Ты женщина или кто? В доме должен быть уют, очаг! Я прихожу к своей женщине, а меня встречает пустой стол? Это, по-твоему, нормально?
Он рванул к холодильнику. Распахнул дверцу так, что бутылки с соусами звякнули.
Пустота. Ослепительно белый свет освещал голые полки. Ни колбаски, ни сыра, ни даже завалящей котлеты.
Стас с грохотом захлопнул дверцу.
— Ты издеваешься?! — заорал он. — Даже пива нет? Ты вообще обо мне думала?
— А почему я должна думать о твоем желудке, Стас? — Ольга наконец закрыла книгу и посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что мы пара! — рявкнул он. — Потому что отношения — это обмен! Я даю тебе эмоции, статус, мужскую энергию, а ты обеспечиваешь быт! Голодный мужчина — это злой мужчина, Оля. Ты сама сейчас провоцируешь конфликт. Ты виновата, что у меня портится настроение!
Он начал ходить по кухне, выдвигая ящики.
— Хлеб есть? Хоть что-то есть? Ты понимаешь, что это неуважение? Я к тебе со всей душой, а ты... Ты просто эгоистка! Зациклилась на своей усталости. Подумаешь, зубы посверлила! А я творчеством занимаюсь, я выгораю! Мне восстанавливаться надо!
Он нашел пачку печенья «Мария», сиротливо лежавшую в шкафчике, и с отвращением отшвырнул её.
— Я не буду есть эту сухомятку! Мне нужно мясо!
Ольга смотрела на него и поражалась. Куда делся возвышенный эстет? Перед ней стоял обычный хамоватый жлоб, который искренне считал, что наличие члена между ног дает ему право на пожизненное бесплатное питание по системе «все включено».
— Уют ей лень создавать... — бормотал Стас, злобно пиная ножку стула. — Знаешь, Оля, я разочарован. Я думал, ты другая. Думал, ты способна на заботу. А ты... холодная, расчетливая... сухарь!
Он уперся руками в стол и навис над ней.
— Короче. Придумывай что-нибудь. Я жрать хочу. Яичницу пожарь, что ли. Или в магазин сбегай, тут «Пятерочка» внизу. Я подожду. Только быстро.
Это был финал. Точка невозврата. Ольга почувствовала, как внутри неё разливается ледяное спокойствие. Тест на паразита был пройден. Результат — положительный, сто процентов поражения.
Она медленно встала. Поправила пояс халата.
— Милый, — сказала она мягко, почти ласково. — Ты абсолютно прав. Прости меня.
Стас тут же расправил плечи. Ага, сработало! Поняла, дура, что мужика теряет.
— Ну вот, давно бы так, — буркнул он, но тон сменил на снисходительный. — Ладно, прощаю. Давай, сообрази что-нибудь по-быстрому. Стейков нет, я так понимаю?
— Нет, — вздохнула Ольга. — Я сегодня так устала, Стас. Сил нет стоять у плиты. Ноги гудят, руки трясутся. Просто падаю.
Она сделала паузу, наблюдая, как вытягивается его лицо.
— Но ты прав, мужчина должен быть сыт. Негоже тебе голодать. Поэтому давай сделаем так. Раз ты мужчина — сильный, решительный, добытчик — возьми ситуацию в свои руки.
Стас моргнул.
— В смысле?
— В прямом. Закажи нам ужин из ресторана. Я ужас как хочу суши. Знаешь, тот сет «Премиум» из японского ресторана, с угрем и крабом. Там доставка быстрая, минут сорок. Как раз пока привезут, я в душ схожу, освежусь, чтобы быть для тебя красивой и наполненной энергией.
Она улыбнулась ему самой лучезарной улыбкой.
— Карта же сегодня при тебе? Ты же не мог её забыть пятый раз подряд? Это была бы уже патология.
В кухне повисла тишина. Тяжелая, ватная тишина. Было слышно, как тикают часы и как скрипят шестеренки в голове Стаса.
Сет «Премиум» стоил около пяти тысяч. Для Стаса это была сумма, расставание с которой приравнивалось к ампутации конечности без наркоза.
— Эээ... — выдавил он. — Оль, ну зачем ресторан? Это долго. И дорого. Глупо тратить такие деньги на рыбу с рисом. Может, пельмени сварим? У тебя же должны быть пельмени?
— Нет пельменей, — отрезала Ольга, продолжая улыбаться. — Я хочу суши. И я хочу заботы. Ты же говорил про обмен энергией? Вот и покажи мне свою мужскую энергию. Накорми свою женщину. Я пошла в душ. Жду курьера.
Она развернулась и, не оглядываясь, вышла из кухни. Прошла в ванную, плотно закрыла дверь и включила воду на полную мощность.
Сердце колотилось, но на губах играла победная усмешка.
Ольга разделась, встала под горячие струи. Она не торопилась. Она намыливалась ароматным гелем, делала маску для волос.
Прошло двадцать минут. Вода шумела, смывая с неё остатки иллюзий и усталость.
Ольга выключила кран. Замоталась в пушистое полотенце. Прислушалась.
В квартире было тихо. Ни звука работающего телевизора, ни голоса Стаса, разговаривающего по телефону, ни звонка домофона.
Ольга вышла в коридор.
В прихожей было пусто. Исчезли ботинки сорок третьего размера. Исчезла куртка. Даже тапочки, которые Ольга купила специально для гостя, сиротливо стояли у стены, словно их скидывали в панике.
Стас сбежал. Испарился. Растворился в пространстве, лишь бы не потратить копейку. Его «мужская энергия» не выдержала столкновения с чеком за роллы.
Ольга прошла на кухню. На столе лежала записка, нацарапанная на салфетке (ручку он, видимо, нашел в прихожей).
«Оля, я не могу быть с женщиной, которая так меркантильно относится к любви. Ты давишь. Мне нужно пространство. Не звони».
Ольга рассмеялась. Громко, искренне, до слёз. Она смяла салфетку и бросила её в мусорное ведро.
Потом взяла телефон.
В приложении доставки она выбрала свою любимую пиццу с горгонзолой и грушей. Одну. Маленькую. Только для себя.
Вечер обещал быть восхитительным. Бюджет был спасен, холодильник чист, а воздух в квартире стал удивительно свежим без примеси дешёвой философии и дорогого парфюма халявщика.
Ольга налила себе бокал воды и подмигнула своему отражению в темном окне.
— Приятного аппетита, моя королева.