Лишь только ты, безгласная природа,
вконец замученная человеком,
способна страждущей душе
подать кленовую ладонь,
лишь ты, имеющая столько пазух,
камней имеющая столько,
ни одного
ни за одной
не держишь
ни на кого
из рода моего…
Ты не злопамятна,
поскольку память зла
предполагает мысленный ларец
и голос,
способный извлекать со дна ларца
проклятие,
но ты живёшь без пониманья –
страдая,
знаешь только состраданье
и отвечаешь и на зло добром…
Вот я сейчас
беседую с тобой,
ты слушаешь меня
и принимаешь
меня таким, каков я есть…
Икона Бога – ты!
Ты этого не знаешь.
Но я-то знаю:
ты – от Бога Весть.
Веками я хотел тебя прочесть,
но грамота мне выдана иная…
Меня ты старше не на много:
на пять примерно с половиной дней.
Ты ближе к Богу,
Он тебе видней.
«Да будет свет!» – Ты увидала Бога,
и Он в тебе был отражён,
а я ещё за гранью бытия
и знать не знал,
что буду я…
В тебе остался первобытный свет:
в ладони он –
и я согрет.
Оскар Грачёв
(Из сборника "Духовные элегии", 2003)