Фамилия Толстой - самая распространенная среди русских литераторов. А сколько их всего? Подходящий вопрос для конкурса, или, как сейчас говорят, квиза.
А вот ответ: около 13! Не просите огласить весь список, пожалуйста: всех не знаю, сведения примерные…
Но очень много Толстых
Разумеется, двух самых известных назовет любой образованный человек: Льва Николаевича Толстого («Война и мир», «Анна Каренина») и Алексея Николаевича Толстого («Аэлита», «Гиперболоид инженера Гарина», «Хождение по мукам», «Петр Первый»).
Менее известных – Николая Николаевича Толстого, брата Льва; Илью Львовича и Льва Львовича, сыновей Льва; Сергея Николаевича Толстого, советского поэта, драматурга и переводчика знают уже, скорее, специалисты. Впрочем, современники хорошо знакомы еще и с Татьяной Толстой, внучкой Алексея Николаевича.
И вот тут уже у некоторых и путаница возникает: сразу двое Алексеев… А у нас еще и Софьи Андреевны Толстые тоже две: одна жена Льва, другая – жена Алексея Константиновича. Вот о последнем - а по исторической хронологии, конечно, первом – сегодня и пойдет речь.
Алексей Константинович был не только графом по рождению, но и в целом происходил из семьи особ, приближенных к императору. Родился он 5 сентября 1817 года в блестящей столице Санкт-Петербурге . Константин Толстой, его отец, из старинного дворянского рода Толстых, служил советником Государственного банка. В числе его родственников числились художник Федор Толстой и писатель Лев Толстой.
Мать Алексея Константиновича, Анна Перовская, статс-дама, приходилась внебрачной дочерью Алексею Разумовскому, министру просвещения. Многочисленный клан бастардов Перовских оказал не малое влияние на историю России (знаменитая революционерка Софья Перовская приходилась Анне Алексеевне сестрой, а правнуками еще одной их сестры, Марии, являются братья Сергей и Андрей Фурсенко).
Близкие знакомства при дворе и протекция воспитателя цесаревича Василия Жуковского стали причиной того, что в возрасте девяти лет Алексей стал товарищем по играм будущего Александра II. Правда, ни к чему хорошему это не привело – скорее, наоборот. К творчеству бывшего друга детства цесаревича высшие власти страны относились куда более придирчиво и постоянно вставляли палки в колеса, стараясь всячески мешать свободному звучанию насмешливо критикующего голоса. А саркастический взгляд на власть у Алексея Константиновича сформировался, вполне возможно, по той же причине: для него царь и царские приближенные никогда не были чем-то сакральным. Однако своего приятеля детских лет, цесаревича Александра, Толстой никогда не критиковал и не высмеивал.
Золотое детство
Свое раннее детство Алексей Константинович провел вдали от столиц, в Малороссии, в черниговском имении своего дяди – Алексея Алексеевича Погорельского. Анна Алексеевна покинула мужа, когда ее сыну было всего полтора месяца, и воспитанием будущего писателя занимались домашние учителя и дядя, Алексей Перовский.
Тот самый, кто был известен русской литературе под именем Антоний Погорельский. Знаменитую свою сказку «Черная курица, или Подземные жители» он сочинил как раз для своего племянника, Алексея. И в образе мальчика Алеши, который волею случая попадает в таинственное подземное царство, изобразил и его, и отчасти себя самого.
Маленький Алеша Толстой ребенком был на удивление способным: в шесть лет он говорил и писал на немецком, французском и английском, увлекался искусствами и поэзией. Тогда же он сочинил свои первые стихи, и не бросал этого занятия до конца жизни.
Вместе с матерью и дядей, Антонием Погорельским, проведя год в Петербурге, Алеша отправился в 1827 году в путешествие по Европе; в Веймаре они познакомились с Иоганном Гёте. В творчестве Алексея Константиновича ясно проглядывает его любовь к немецкой литературе – влияние поэзии Гёте, Гейне, сказок и новелл Гофмана.
В Италии состоялось знакомство с Карлом Брюлловым; там знаменитый живописец написал портрет четырнадцатилетнего Алексея Толстого. На этой картине будущий известный поэт предстает модным, щеголеватым, романтическим юношей с нежным румянцем на щеках и живым, смешливым взглядом.
В Италии Алексей выучился итальянскому языку, познакомился с классической поэзией, театром и оперой. Спустя годы, в 1875, он написал поэму «Дракон» терцинами (трехстрочной ямбической строкой), стилизовав под стиль Данте.
Свои первые литературные опыты, как в прозе, так и в стихах, он сделал на немецком и французском языках. В дальнейшем знание иностранных языков помогло в работе над переводами: он переложил на русский язык самых известных европейских авторов.
Уже в начале 30-х годов Алексея причислили к дипломатической службе в Русской миссии во Франкфурте-на-Майне. Назначение было формальным, оно ничуть не мешало ему свободно путешествовать по Европе и России, много вращаться в обществе, проводя время на балах и вечерах. Он и в дальнейшем очень легко продвигался по службе: в 1842 году получил чин титулярного советника, к 1846 перешел в надворные. В 1843 году его произвели в камер-юнкеры, и по статусу он был обязан присутствовать на разнообразных дворцовых церемониях, сопровождать царскую семью. Эта необходимость его тяготила: Алексей Константинович вообще не желал служить, потому что это отнимало много времени, а он дорожил свободой. В том числе и потому, что хотел посвящать себя литературе.
Алексей Константинович был высоким, физически хорошо развитым, любил спорт и охоту (что тоже отражено в портрете Брюллова – Алексей нарисован в костюме охотника). Остроумного, веселого, молодого красавца очень ценили женщины.
А он в 1851 году, отправившись на бал-маскарад с цесаревичем Александром, влюбился в незнакомку, случайно встретившуюся ему там, и добился того, чтобы она стала его женой. Хотя на это ушло почти 12 лет.
Романтика
Незнакомкой была Софья Миллер (урожденная Бахметева), умная, образованная, эрудированная женщина, увы – замужняя. Ее муж, ротмистр Миллер, не согласился на расторжение брака, когда об этом зашла речь. Он не согласился и тогда, когда Софья покинула его и стала жить с Алексеем Толстым. Несколько лет влюбленные существовали в призрачном супружестве, и это, вероятно, отравляло им существование. Во всяком случае, Алексею Константиновичу. Особенно потому, что его мать категорически возражала против этого союза: Софья Бахметева не была высокородной дворянкой и семья ее не была богата. Кроме того, о ней ходили нехорошие слухи – якобы в юности пережила скандал, ее брату пришлось стреляться из-за нее на дуэли с каким-то аристократом, который не пожелал жениться на ней, причем брат погиб, а все из-за нее, женщины распутной и распущенной.
Я честно старалась найти хоть один портрет Софьи Миллер, который бы ясно продемонстрировал, что именно сделало ее такой притягательной для Алексея Толстого – и не нашла. Со всех сохранившихся портретов и дагерротипов на нас смотрит лицо с чертами грубыми, резкими, не производящими приятного впечатления. Либо Софья была исключительно нефотогенична, либо прелесть ее заключалась в чем-то ином: особенный взгляд, голос, характер. Из тех злых слухов, что ходили о ней, можно сделать вывод, что она была женщиной эмансипированной, внутренне свободной, не похожей на других.
Вряд ли стоит сомневаться, что Алексей Константинович действительно ее полюбил. Когда он добровольцем отправился на Крымскую войну (точно как его дядя Алексей Перовский, участвовавший в войне с Наполеоном) и прибыл в Одессу, его сразил тиф – половина его полка выбыла из строя от этого тяжелого заболевания. Софья Андреевна, еще не будучи женой Алексея Константиновича, немедленно прибыла в Одессу и очень преданно ухаживала за ним, пока он не поднялся на ноги.
По некоторым сведениям, именно после этого ее самоотверженного поступка ротмистр Миллер, наконец, согласился дать Софье Андреевне развод. Добившись своего спустя 12 лет, влюбленные поженились официально.
Алексей Константинович считал свой брак очень счастливым, жену свою уважал, советовался с ней в творческих вопросах, во всем доверял ее мнению, называя ее своим первым и самым строгим критиком. Некоторые потомки, правда, Софью Миллер клянут, за то, что она, следуя наказу мужа, уничтожила большую часть его архива – письма и черновики. Но этот упрек вряд ли справедлив.
Софье Миллер посвятил Алексей Константинович свое известнейшее стихотворение, в котором описал момент их встречи:
«Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты…»
В 1878 году, через три года после смерти автора, Чайковский написал музыку на эти стихи – и до сих пор это один из самых популярных в мире русских романсов. Петр Ильич написал всего 12 романсов, и восемь из них – на стихи Толстого.
Его лирическая манера отличалась легкостью и мелодичностью, поэтому на его стихи с удовольствием писали романсы и кантаты многие композиторы: например, Балакирев, Мусоргский, Танеев, Римский-Корсаков, Рахманинов.
Надо сказать, свои стихи Алексей Константинович долгое время не публиковал. Достаточно прочесть его «Послание к М.Н. Лонгинову о дарвинисме», чтобы понять, почему.
Послание к М.Н. Лонгинову о дарвинисме
Правда ль это, что я слышу?
Молвят овамо и семо:
Огорчает очень Мишу
Будто Дарвина система?
2
Полно, Миша! Ты не сетуй!
Без хвоста твоя ведь …,
Так тебе обиды нету
В том, что было до потопа.
Способ, как творил Создатель,
Что считал Он боле кстати —
Знать не может председатель
Комитета о печати.
…
От скотов нас Дарвин хочет
До людской возвесть средины —
Нигилисты же хлопочут,
Чтоб мы сделались скотины.
14
В них не знамя, а прямое
Подтвержденье дарвинисма,
И сквозят в их диком строе
Все симптомы атависма:
15
Грязны, неучи, бесстыдны,
Самомнительны и едки,
Эти люди очевидно
Норовят в свои же предки…»
Стихотворение не очень длинное, но очень едкое и обидное для адресата – председателя Комитета по печати Михаила Лонгинова. Разумеется, обходя цензуру, сатиры Толстого расходились в рукописных копиях. То же произошло с его пародией на историю России Карамзина.
Истории с историей
В отличие от тяжеловесного и витиеватого стиля прозаика Карамзина, Алексей Константинович легко, играючи и насмешливо, очень живым языком всего в 83 четверостишиях изложил свою «Краткую историю государства Российского от Гостомысла до Тимашева».
Оттолкнувшись от известной фразы в «Повести временных лет» - «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет» - Толстой поведал историю Руси концептуально: как поиск способа наведения порядка. С точки зрения автора (сатирической точки), это и было главной движущей силой, мотором, движущим на Руси исторические события: каждое новое поколение деятелей искали способа навести порядок. Время от времени это даже удавалось – например, Ивану Грозному с его опричниной – но в итоге от этого порядка потом сами же русские и старались изо всех сил избавиться. Гостомысл – легендарное историческое лицо, скорее всего, вымышленное, новгородский посадник, а вот Тимашев – реальный министр внутренних дел. Им история и заканчивалась… так и не обретя порядка.
Несмотря на легкость и юмористический стиль, я, будь моя воля, советовала бы школьникам это стихотворение учить – ну, или хотя бы непременно читать: в нем много поучительного, а значимые исторические лица и события по порядку перечислены и наверняка в таком виде запомнятся намного лучше, чем в сухих строчках учебников истории.
«Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет».
На самом деле Алексей Константинович любил и хорошо знал русскую историю. Больше всего его интересовала домонгольская эпоха и времена Ивана Грозного. Он написал несколько баллад и героических поэм о том времени: так, поэма «Василий Шебанов» повествует о гибели верного стремянного князя Курбского, его посланника, замученного Малютой Скуратовым по приказу Грозного царя; в поэме «Князь Михайло Репнин» рассказывается об убийстве князя Репнина, который обличал царя за опричнину, отказался веселиться в маскараде с ними вместе и за отказ нацепить маску был убит. В стихотворении «Роман Галицкий» рассказывается легендарная история о правителе Червонной Руси, который отказался от предложения папы Римского, предлагавшего русскому князю корону за переход в католичество.
В 50-60-е годы Алексей Константинович писал для театра. Но здесь ему не особенно везло. Комедию «Фантазия», созданную в соавторстве с Алексеем Жемчужниковым и поставленную в Александринском театре, Николай I запретил сразу после премьеры. Драматическая поэма «Дон Жуан», посвященная памяти Моцарта и Гофмана, не понравилась цензуре изначально и не была поставлена при жизни автора.
Драматургическая трилогия в стихах по мотивам российской истории тоже, как говорится, при жизни не взлетела. Если трагедию «Смерть Иоанна Грозного» все-таки ставили в том же Александринском театре в 1867 году, то «Царь Фёдор Иоаннович» и «Царь Борис» первых постановок дождались лишь в 80-90е годы, когда автора уже не было в живых.
«Смерть Иоанна…» была первым произведением Алексея Толстого, которую воспроизвели на экране: короткометражный черно-белый фильм был снят в 1909 году.
Лирические стихи и поэмы «Илья Муромец», «Алеша Попович», «Садко», «Змей Тугарин» и другие написаны Толстым по мотивам русских былин, которые он тоже хорошо знал. Любовь к России, к ее природе и просторам сквозит во всей ясной, прозрачной и эмоциональной лирике Алексея Константиновича.
***
Моя душа летит приветом
Навстречу вьюге снеговой,
Люблю я тройку удалую
И свист саней на всем бегу,
Гремушки, кованую сбрую
И золоченую дугу.
Люблю тот край, где зимы долги,
Но где весна так молода,
Где вниз по матушке по Волге
Идут бурлацкие суда.
Люблю пустынные дубравы,
Колоколов призывный гул,
И нашей песни величавой
Тоску, свободу и разгул.
Она, как Волга, отражает
Родные степи и леса,
Стесненья мелкого не знает,
Длинна, как девичья коса.
Как синий вал, звучит глубоко,
Как белый лебедь, хороша,
И с ней уносится далеко
Моя славянская душа.»
Интересен взгляд Алексея Толстого на поэзию вообще, который он высказал, например, в стихотворении 1856 года, где он утверждает, что слепота Гомера и глухота Бетховена доказывают: истинная красота, которую создают мастера искусств, существует помимо самого художника, что художники постигают ее своим духовным зрением и слухом. Если Пушкин в своем «Пророке» говорил о «божественном предназначении» поэта, то Алексей Толстой, скорее, развивает взгляды Платона – об абсолютном идеале, существующем в мире духовного, а роль художника и поэта – в умении этот идеал разглядеть и выразить, воплотить в реальности.
«Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель!
Вечно носились они над землёю, незримые оку…
Много в пространстве невидимых форм и неслышимых звуков,
Много чудесных в нём есть сочетаний и слова, и света,
Но передаст их лишь тот, кто умеет и видеть, и слышать,
Кто, уловив лишь рисунка черту, лишь созвучье, лишь слово,
Целое с ним вовлекает созданье в наш мир удивленный».
В своем письме к жене Софье Алексей Толстой так прокомментировал это стихотворение:
«Очень странно развивать теорию в стихах, но я думаю, что это мне удастся. Так как этот сюжет требует много анализа, я выбрал гекзаметр — самые лёгкие стихи… а вместе с тем это стихотворение даёт мне много труда, — так легко впасть в педантизм».
Получается, что это «легкое» стихотворение для поэта – программное, глубоко философское. И вместе с тем оно действительно легко читается и ясно для понимания.
Алексей Константинович этим отличался: сложные, глубокие, мудрые истины он передавал так легко и минималистично, что многие даже принимали их за нечто малозначительное. За стеб, говоря современным языком.
Именно эту свою черту Алексей Константинович передал Козьме Пруткову – самой крупной мистификации в русской литературе.
Козьма Прутков
Этот удивительный поэт и мыслитель, никогда на самом деле не существовавший, с самого начала, со своего появления в 1851 году, обзавелся должностью в государственной Пробирной Палате, автобиографией и внушительным портретом, выполненным художником Львом Жемчужниковым.
Возникновению своему Козьма Прутков обязан дружеской компании братьев Жемчужниковых – Алексею, Александру, Владимиру – и их кузена, Алексея Константиновича Толстого. Иногда и поэт Александр Амосов подключался к «прутковскому кружку». А что касается имени, то Козьмой Прутковым назывался камердинер в родовом имении Жемчужниковых, и он за право пользования его нематериальной собственностью получал исправно 50 рублей каждый год: своеобразное роялти.
За авторством Козьмы Пруткова велась сатирическая страница в журнале, публиковались отдельные сатирические стихотворения, поэмы, сборники афоризмов, а также всевозможные «прожекты», высмеивающие характерный для того времени чиновничий реформизм.
Вот как описывал деятельность и личность Козьмы Пруткова один из его «родителей», Алексей Жемчужников:
«Будучи очень ограниченным, он даёт советы мудрости. Не будучи поэтом, он пишет стихи. Без образования и без понимания положения России он пишет «прожекты»… Он воспитанник той эпохи, когда всякий, без малейшей подготовки, брал на себя всевозможные обязанности, если начальство на него их налагало…»
Маска Козьмы Пруткова помогала Алексею Толстому высмеивать всевозможные правительственные благоглупости. Его авторству принадлежат «прутковские» стихи «Письмо из Коринфа», «К моему портрету», «Эпиграмма № 1», «Юнкер Шмидт», «Сон Попова», критика либеральных политиков в произведениях «Порой весёлой мая», «Боюсь людей передовых», «Поток-богатырь» и т.д.
Но даже в насмешке и веселом ёрничестве Пруткова мелькает порой философская глубина.
«Хочешь быть счастливым – будь им!»
Разве не к этому сводится сейчас большинство советов разных психологических гуру? Да ведь с этим и не поспоришь! 😊
Мистика и готика
Мои заметки – вольный читательский дневник, но если бы рассказ о русской готике надо было систематизировать, то начинать его следовало бы, конечно, с Антония Погорельского (Алексея Алексеевича Перовского; псевдоним был взят им в честь собственного поместья, сельца Погорельцы). Алексей Перовский приходился дядей братьям Жемчужниковым и Алексею Константиновичу Толстому, хотя некоторые злые языки судачили, что Алексей Константинович не племянник, а сын его, рожденный от предосудительной связи с собственной сестрой, Анной Алексеевной. Действительно, если посмотреть на портреты, сходство двоих Алексеев бросается в глаза. А похожи они были не только внешностью, но и характером, темпераментом, талантом.
Но Алексей Перовский вырастил Алешу Толстого, он заботился о нем, обучал и фактически заменил отца. Неудивительно, что у них было много общего. Перовский так же, как и Толстой, обожал розыгрыши и мистификации. Его считали балагуром и весельчаком в кругу Карамзиных, где он подружился с Василием Жуковским, общался с Пушкиным и другими литераторами своего времени.
Пройдя войну 1812 года, Алексей Перовский несколько лет служил в Германии, тогда его военная часть стояла в Саксонии. Там и зародилось его увлечение Гофманом.
Именно Антоний Погорельский считается родоначальником русского романтизма, а его первая повесть «Лафертовская маковница», опубликованная в 1825 году отдельной книгой – первой готической повестью, написанной по-русски (она, кстати, очень понравилась Пушкину, и он процитировал ее в своей новелле «Гробовщик»).
Любовь к литературе, интерес к мистическому и жуткому он передал своему воспитаннику – Алексею Толстому. Первую мистическую новеллу Алексей Константинович написал в конце 30-х годов во время путешествия по Европе. Написал по-французски.
А.К. Толстой «Встреча через 300 лет»/«Свидание через 300 лет»
В России новеллу впервые опубликовали только в 1912 году, на русский язык ее перевел А. Грузинский. Один из персонажей новеллы – маркиз д’Юрфе появляется также и в другом сюжете, так что это своеобразный мини-цикл с одним и тем же героем. Вполне возможно, что изначально автор задумывал книгу новелл или роман в рассказах, подобно тому «Золотому горшку» Гофмана. К сожалению, других текстов в этом цикле нет. Либо автор отказался от замысла, либо тексты остались в каких-то черновиках, которые сожжены или не найдены до сих пор. (А может, когда-нибудь они найдутся? Было бы здорово!)
Рассказ в новелле идет от лица женщины преклонных лет. Старушка по имени Урсула вспоминает молодость в кругу своих внуков и родных и повествует о том, какой ужас однажды ей пришлось пережить, когда она попала на бал к призракам.
В то время она была юной и довольно богатой вдовой. Едва потеряв мужа, которого, видно, не слишком любила, Урсула с радостью окунулась в светскую жизнь и беззастенчиво кокетничала с молодыми мужчинами. Однако ее отец, заботясь о ветреной дочери, поручил ее заботам своего друга, очень строгого и щепетильного вояки. И все же известный вертопрах и красавчик маркиз нашел способ волочиться за кокеткой: он устроил так, чтобы покинувшие Париж Урсула и ее попечитель остановились по пути в его охотничьем домике.
Маркиз преследует их по пути в замок Обербуа, где назначен бал-маскарад. Пытаясь сбежать от начавшейся грозы, путники гонят лошадей так, что Урсула выпадает из кареты и, проплутав по лесу, попадает в назначенное место раньше времени, одна, где и сталкивается с ужасными гостями замка.
Несмотря на то, что произведение написано человеком молодым на тот момент, присутствует в нем не только юмор, но и истинное понимание людской психологии:
«Ко всем внешним достоинствам у маркиза присоединялось еще одно преимущество, которое могу признаться в этом теперь - имело для нас, молодых женщин, не менее притягательную силу. Он был величайший в мире шалопай, и я часто задавала себе вопрос, почему такие люди помимо нашей воли привлекают нас к себе. Единственное, по-моему, объяснение состоит в том, что, чем непостояннее у человека нрав, тем нам приятнее бывает привязать его к себе».
А еще показалось любопытным описание чудовища в таинственном лесу Обербуа: напомнило современного Слендермена и индейского Вендиго. Возможно, ужасные чудовища все похожи друг на друга? 😊 Хотя в данном тексте возникновение чудовища все-таки более-менее рационально объясняется.
«Имя Обербуа воскресило во мне множество воспоминаний. То были слышанные в детстве рассказы о старинном заброшенном замке и о лесе, окружавшем его. В народе жило одно предание, от которого меня всегда мороз подирал по коже: будто бы в том лесу путешественников иногда преследовал некий человек гигантского роста, пугающе бледный и худой, на четвереньках гонявшийся за экипажами и пытавшийся ухватиться за колеса, причем он испускал вопли и умолял дать ему поесть. Последнему обстоятельству он был обязан прозвищем "голодный". Называли его также "священник из Обербуа".»
Ах, да. И еще один интересный анахронизм, если можно так выразиться, заметила. В новелле Толстого Урсула лечит сведенную судорогой ногу… магнитом. Какой современный способ! 😊
«Да ничего, - ответила я, пряча записку, - ногу вдруг свело судорогой… Командор тотчас же опустил руку в один из карманов, вынул магнит и подал его мне, чтобы я приложила его к больному месту».
История Урсулы заканчивается тем, что маркиз д’Юрфе, осознав, что любовь девушки ему не светит, в отчаянии уезжает ко двору молдавского господаря.
А.К. Толстой «Семья вурдалаков»
Этот готический рассказ был так же написан Алексеем Константиновичем на французском языке в 1839 году, а впервые на русском его опубликовали в 1884 в журнале «Русский вестник».
В нем логически продолжается история маркиза д’Юрфе: поступив на дипломатическую службу, он путешествует по Сербии, и вынужденно останавливается на ночлег в доме старик Горчи. Хозяин дома вместе с другими мужиками ловит в горах турецкого разбойника Алибека, приказав детям ждать его 10 дней, а если не вернется в этот срок – заказать обедню за его упокой и, если после того он все же вернется – забить ему в сердце осиновый кол, потому что это уже не он будет, а упырь – вурдалак.
Старик возвращается в самом конце указанного им срока, и сыновья в недоумении, как поступить. Пока они спорят, Горча ложится спать. Выглядит он странно и ведет себя не как обычно. Но сыновья все же не решаются убить отца. И это решение оказывается роковым.
История по-настоящему пугающая, атмосферная и очень сценичная. Ее экранизировали у нас в последние годы существования СССР, в 1990, осовременив сюжет.
Вместо маркиза д’Юрфе 18 века главным действующим лицом стал журналист из столицы, приехавший в гости к семье своей невесты. Фильм и сейчас производит впечатление – в том числе, думаю, за счет старой пленочной техники съемки, которая напоминает документальное кино.
А.К. Толстой «Упырь»
Эту повесть Алексей Константинович опубликовал в 1841 году под псевдонимом Краснорогский. Точно так же, как и его дядя, он произвел свой псевдоним от названия имения, в котором поселился вместе с женой после смерти матери и после своего выхода в отставку.
Имение называлось «Красный рог» и в те годы было приписано к Мглинскому уезду Черниговской губернии. К счастью, административные границы впоследствии поменялись и сейчас это Почепский район Брянской области. (Страшно представить, что сделали бы с писательской усадьбой, останься она на Украине. Имение поэта опустело и захирело после смерти поэта: Алексей Константинович и Софья Андреевна не имели детей. В советское время усадьба использовалась как санаторий… В 1990 году ее восстановили, и теперь там музей Алексея Константиновича Толстого).
Но вернемся к нашим упырям.
Главный герой повести - дворянин Руневский – знакомится на балу с неким человеком по фамилии Рыбаренко. Тот утверждает, что на балу присутствуют упыри и указывает на бригадиршу Сугробину и чиновника Теляева. Рыбаренко заявляет, что эти двое давным-давно были похоронены, но продолжают являться среди живых, а бабка Сугробина пьет кровь своей внучки Даши и, стало быть, скоро ее того-с… угробит (простите, не смогла удержаться😊
Верит или не верит Руневский – не очень понятно, но в Дашу он влюбляется… Что, конечно, втягивает его в водоворот загадочных, страшных и волнующих событий. Тут будет всё: видения, привидения, клевета, дуэль, кошмары, самоубийства, чудесные спасения и любовь. В конце автор не дает четкого объяснения описанным событиям, предлагая читателю самому выбрать версию себе по душе – логическую, мистическую или оставить все как есть, на совести бессовестного автора, виновного в неопределенности финала. (А что вы думали? Некоторые читатели просто ненавидят авторов, которые не разжуют им все детали и не подадут на блюдечке в четко разложенном виде).
По мотивам повести в СССР (под самый занавес) режиссером Евгением Татарским был снят фильм с леденящим душу названием «Пьющие кровь» - в 1991 году.
В числе актеров – Марина Влади, Андрей Соколов и Донатас Банионис. Музыку к фильму написал авангардист Сергей Курехин. Картина получилась впечатляющая, и даже видеоспецэффекты, сделанные без особых претензий, смотрятся неплохо.
А.К. Толстой «Князь Серебряный»
Этот роман, с пояснением в подзаголовке «Повесть времён Ивана Грозного» - самое известное, самое значимое и самое счастливое во всех смыслах произведение Алексея Константиновича.
Первая публикация состоялась в 1862 году на в журнале «Русский вестник» (№ 8–10). Алексей Константинович долгое время не хотел издавать роман – памятуя о постоянных стычках русских литераторов, пишущих о русской истории, с цензурой. Тем более, что совсем недавно состоялся скандал с запретом драмы Лажечникова «Опричник». Царю и царским опричникам, пардон, цензорам очень не нравилось, когда их изображают тиранами. Не хотелось Толстому влезать в ту же историю и оправдываться за все, что при царе Иване Грозном натворили…
Однако ушлый издатель «Русского вестника» Михаил Никифорович Катков, калач тертый, устроил так, что рукопись прочитали в салоне императрицы Марии Александровне. А ей роман понравился. Он ведь хоть и исторический, и не лестный по отношению к опричнине и Грозному, зато в нем сильная любовная линия и очень притягательный главный герой – князь Серебряный, сильный, бесстрашный, честный… (Жаль, выдуманный).
Я читала эту книгу в школьные годы, и помню, что мне она тоже понравилась. История трагическая и трогательная: отважный воевода, князь Серебряный, вернувшись с Ливонской войны, сталкивается с бандитствующими опричниками. Разбойное поведение государевых слуг благородный воин одобрить никак не может, и наказывает тех из них, кто попался ему под руку.
Приехав в Москву, князь узнает, что его любимая девушка, Елена Дмитриевна, чтобы защитить свою честь от притязаний влюбленного в нее опричника Афанасия Вяземского, была вынуждена выйти замуж за старого боярина Морозова. Но даже этот отчаянный поступок ее не спасает: Вяземский пытается выкрасть красавицу от мужа. Тот подает жалобу царю, но Грозный, вместо того, чтобы наказать негодяя, и, видимо, опасаясь идти против собственной шайки, которой сам дал слишком много воли, казнит обоих: и жалобщика-жертву, и преступника Вяземского.
Это решение делает несчастными и Елену, и Серебряного: она уходит в монастырь, а князь уезжает снова на войну, чтобы сложить голову за царя и отечество.
Роман очень русский, он рассказывает о временах без выбора, которые довольно часто встречаются в нашей истории. О временах, когда честный и благородный человек оказывается между молотом и наковальней и просто не может существовать иначе, как только пожертвовать собой и своим счастьем - ради того, чтобы себе же самому не изменить.
Благодаря заступничеству императрицы роман опубликовали без купюр и цензурных правок. Завистливые литературные критики обозвали увлекательный роман «чтивом для лакеев», а он еще при жизни автора был переведен на 5 европейских языков, трижды переиздавался, разные композиторы написали четыре оперы по его мотивам, десятки пьес в стихах и прозе было сочинено по его сюжету…
А потом пошли и экранизации: «Князь Серебряный и пленница Варвара» - картина 1907 года, «Князь Серебряный» - 1911; «Царь Иван Грозный» (1991), с Игорем Тальковым в главной роли; «Гроза над Русью» (Украина и Россия, 1992).
Возможно, и в наше время кинодеятели доберутся до этой истории. Только хочется, чтобы это были люди со светлой головой, горячим сердцем и чистыми руками. Не чебурашко- и буратиноделы.
Алексей Константинович Толстой умер в своем имении «Красный рог» 10 октября 1875 года. Перед смертью он тяжело болел – последствия Крымского похода - и пристрастился к морфею. Одна из доз этого обезболевающего его и погубила. Ему было всего 58 лет. Он умер на руках жены. И вот уже 150 лет покоится вместе с нею в усыпальнице при церкви в любимом имении на Брянщине.