— Собакам в приюте и то варят вкуснее, — заявил мой муж, брезгливо отодвигая тарелку с дымящимся бефстроганов, на который я потратила два часа жизни и половину своей нервной системы. Вилка со звоном ударилась о фаянс, поставив жирную точку в моем терпении.
Никита сидел во главе стола так, словно он не менеджер среднего звена в логистической фирме, а как минимум Людовик XIV, которому по ошибке подали несвежую устрицу. Он вытер губы салфеткой и посмотрел на меня взглядом, полным скорбного величия.
— Яна, ну сколько можно? Мясо жесткое, соус пресный. Ты же женщина, хранительница очага! Где страсть в еде? Где полет фантазии? Я прихожу домой, чтобы наполняться энергией, а не пережевывать подошву.
Я молча смотрела на него.
— Если тебе не нравится, милый, ты всегда можешь приготовить сам. «Или сходить в ресторан», —спокойно заметила я, отпивая чай.
Никита фыркнул, закатив глаза.
— Типичная женская логика. Перекладывание ответственности. Кстати, о ресторанах. В субботу к нам придет Эдуард Петрович с супругой.
Я поперхнулась чаем. Эдуард Петрович был генеральным директором компании, где трудился мой «Людовик». Человек жесткий, богатый и, по слухам, не терпящий фальши.
— В субботу? Сюда? — уточнила я. — Никита, у нас не сделан ремонт в коридоре, а ты хотел пригласить их в «Пушкин».
— Планы изменились, — отмахнулся муж, вставая из-за стола и направляясь к дивану. — Я решил, что домашняя атмосфера расположит его лучше. Покажу ему, как живет мой тыл. Ты должна накрыть стол. Уровень — «Мишлен», не меньше. Лариса, его жена, разбирается в искусстве. Так что, дорогая, постарайся. Не опозорь меня. И запомни: путь самурая — это служение цели, а твоя цель на субботу — мой карьерный рост.
Он лег на диван и включил телевизор, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Я посмотрела на его спину, обтянутую домашней футболкой с надписью «Рожден лидером», и почувствовала, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость.
«Собакам вкуснее?» — эхом отдалось в голове. Ну что ж, Никита. Будет тебе высокая кухня. Будет тебе незабываемый вечер.
Подготовка к «званому ужину» началась с визита тяжелой артиллерии. В пятницу вечером, когда я вернулась с работы, на кухне уже хозяйничала Вера Михайловна. Свекровь обладала уникальной способностью занимать собой всё пространство, даже если просто стояла в углу.
Она провела пальцем по вытяжке, демонстративно поморщилась и повернулась ко мне.
— Яночка, — начала она. — Никита сказал, что ты планируешь подавать рыбу. Это рискованно. Запах может впитаться в шторы. У хорошей хозяйки дом пахнет лавандой, а не портовым доком.
Я улыбнулась, доставая продукты из пакета.
— Вера Михайловна, у хорошей хозяйки дом пахнет счастьем и спокойствием, а не хлоркой и чужими советами. А рыба будет в фольге.
Свекровь замерла. Ее брови поползли вверх, создавая на лбу карту возмущения. Она явно хотела выдать тираду о том, что яйца курицу не учат, но наткнулась на мой немигающий взгляд.
— Ну... тебе виднее, — буркнула она, поправляя прическу. — Я просто хочу, чтобы у Никитушки всё прошло идеально. Он ведь такой талантливый, ему просто нужна правильная огранка. Алмаз не сверкает в грязи.
— Именно поэтому я и мою полы дважды в неделю, Вера Михайловна. Чтобы алмаз не запылился.
Свекровь дернулась, будто проглотила лимон целиком, и пробормотала что-то про «нынешнее поколение», поспешно ретируясь в гостиную к сыну.
Суббота наступила неотвратимо, как налоговая проверка. Никита нервничал. Он бегал по квартире, поправлял подушки, переставлял книги на полке, чтобы на видном месте стояли тома по бизнесу и психологии успеха, которые он никогда не открывал.
— Яна! Ты готова? — кричал он из гостиной. — Они будут через час! Ты помнишь, что я просил? Никакой банальщины!
Я стояла на кухне, глядя на кастрюлю. Мой план был рискованным, но отступать было некуда. Никита не дал мне ни копейки на этот ужин, заявив: «Настоящая женщина может создать шедевр из содержимого холодильника. Включи фантазию, это твой вклад в наше будущее».
Я включила. На полную мощность.
Ровно в семь вечера раздался звонок в дверь. Никита, нацепив свою лучшую улыбку и рубашку, которая предательски обтягивала намечающийся животик, бросился открывать.
Эдуард Петрович оказался крупным мужчиной с цепким взглядом, а его жена Лариса — миниатюрной, ухоженной женщиной с живыми, умными глазами. Они вошли, вручили мне бутылку дорогого вина и букет, который стоил, вероятно, как половина зарплаты моего мужа.
— Прошу, проходите! — суетился Никита. — Добро пожаловать в нашу скромную обитель. Конечно, мы планируем расширяться, я присматриваю пентхаус в центре, но пока здесь... уютно. Творческая атмосфера.
Я мысленно усмехнулась. Пентхаус он присматривает. В «Sims 4», наверное.
Мы сели за стол. Никита разливал вино, сыпал цитатами из пабликов про миллионеров и всячески пытался доминировать в беседе.
— Знаете, Эдуард Петрович, — вещал он, поднимая бокал. — Бизнес — это как охота на тигра. Ты должен быть хищником, а не жертвой. Я всегда говорю своей команде: если вы не готовы грызть глотки, вам не место в джунглях.
Эдуард Петрович вежливо кивнул, но в его глазах плясали смешинки.
— Интересная метафора, Никита. А я всегда думал, что бизнес — это прежде всего умение договариваться и создавать ценность. Но, возможно, я старомоден. Что у нас на ужин? Запах просто изумительный.
— О, моя жена постаралась! — Никита широким жестом указал на меня, словно он лично дрессировал меня годами. — Яна знает, что я требователен к еде. Я не приемлю компромиссов. Как говорил Оскар Уайльд: «У меня непритязательный вкус: мне вполне достаточно самого лучшего».
Настало время моего выхода.
Я внесла большое блюдо, накрытое серебряной крышкой (подарок Веры Михайловны, который наконец-то пригодился).
— Сегодня у нас концептуальный ужин, — мягко произнесла я, ставя блюдо в центр. — Никита часто жалуется, что современная кухня утратила связь с природой, стала слишком рафинированной. Он как-то сказал, что даже животные питаются более натурально и правильно, чем мы. Поэтому я решила вернуться к истокам.
Я сняла крышку.
На блюде возвышалась гора перловой каши. Серой, вязкой, натуральной перловки, сваренной на воде. Вокруг нее сиротливо лежали несколько вареных куриных лап (тех самых, с когтями) и крупно нарезанная вареная морковь.
Повисла тишина. Никита побелел. Его рот открылся, но звук застрял где-то в гортани. Лариса удивленно приподняла бровь.
— Это... что? — выдавил из себя Никита.
— Это «Ужин Альфа-самца», дорогой, — ласково пояснила я, накладывая ему огромную порцию. — Ты ведь говорил в четверг, что собакам в приюте варят вкуснее, чем я готовлю бефстроганов. Я задумалась: почему? И поняла: ты жаждешь брутальности. Простоты. Ты устал от изысков. Ты хочешь еды, которая пробуждает зверя. Вот. Натуральный злак, протеин в чистом виде, витамины. Никаких соусов, скрывающих вкус. Всё, как ты любил говорить — по-настоящему.
Никита сидел, словно его ударили пыльным мешком по голове. Он переводил взгляд с куриной лапы на босса.
— Э-э-э... Яна шутит, — нервно хохотнул он. — У нее своеобразный юмор.
— Никаких шуток, — серьезно возразила я. — Эдуард Петрович, вы ведь цените честность? Мой муж считает, что я готовлю помои. Я решила не спорить, а соответствовать его высоким стандартам критики. Но для вас, конечно, у меня другое меню.
Я встала, подошла к духовке и достала противень. Аромат запеченной курочки с яблоками и травами мгновенно наполнил комнату, вытесняя запах вареной моркови. Я поставила перед гостями тарелки с румяным мясом, молодым картофелем и клюквенным соусом.
— Угощайтесь, — улыбнулась я гостям. — А ты, Никита, ешь. Ты же не станешь менять свои принципы перед начальством? Ты ведь лидер. Наслаждайся.
Эдуард Петрович, который до этого с каменным лицом наблюдал за сценой, вдруг раскатисто расхохотался.
— Браво! — он ударил ладонью по столу. — Никита, а у тебя жена с характером! И с отличной памятью. Я люблю таких людей.
Никита сидел красный, как свекла. Он тыкал вилкой в перловку, не смея поднять глаза.
— Я... я, пожалуй, тоже буду курицу, — пробормотал он.
— Нет-нет, — жестко остановила я его руку, потянувшуюся к блюду. — Курица приготовлена по рецепту, который ты назвал «бабской стряпней». Ты же не хочешь унижать себя? Будь последовательным. Ешь кашу.
Ужин прошел в удивительной атмосфере. Мы с Ларисой обсуждали выставки, Эдуард Петрович рассказывал байки о рыбалке, нахваливая ужин. И только Никита молча жевал перловку, давясь каждым комком. Он пытался вставить свои «умные» фразы, но они звучали жалко.
— Кстати, Никита, — вдруг спросил Эдуард Петрович, вытирая губы салфеткой. — Ты говорил, что планируешь расширяться. А эта квартира... она в ипотеке?
Никита встрепенулся, почувствовав шанс вернуть почву под ногами.
— О, нет! Это мое личное приобретение. Я всегда считал, что мужчина должен обеспечить жильем семью до свадьбы. Это фундамент...
— Никита, — перебила я его, спокойно наливая себе воды. — Хватит врать. Эта квартира куплена мной за пять лет до нашего знакомства. Ты здесь даже за коммуналку не платишь, потому что «копишь на стартап». Твой вклад в этот «фундамент» — только продавленный диван и набор отверток, который ты потерял.
Повисла вторая пауза, более тяжелая, чем первая. Никита побледнел до синевы. Его ложь, на которой он строил свой имидж перед шефом, рухнула с грохотом карточного домика.
— Это... это семейные нюансы... — пролепетал он.
Эдуард Петрович медленно положил вилку. Его взгляд стал холодным и оценивающим.
— Знаешь, Никита, — сказал он тихо. — Я не люблю две вещи: когда мне врут и когда мужчина приписывает себе чужие заслуги. Тем более заслуги женщины. В бизнесе такой человек ненадежен. Сегодня ты присвоил квартиру жены, а завтра присвоишь бюджет компании?
— Но Эдуард Петрович! Я просто хотел создать правильное впечатление... — начал оправдываться Никита, окончательно теряя лицо.
— Ты его создал, — отрезал босс. — Очень яркое впечатление.
Когда гости ушли, Никита взорвался.
— Ты! Ты меня уничтожила! — орал он, брызгая слюной. — Ты понимаешь, что ты наделала? Это был мой шанс на повышение! А ты... со своей кашей! Дура!
Он замахнулся, чтобы швырнуть тарелку с остатками перловки на пол.
— Только попробуй, — сказала я очень тихо. — И будешь вылизывать паркет языком.
Он замер. В моих глазах он увидел что-то такое, от чего его запал иссяк.
— Собирай вещи, Никита, — продолжила я устало. — Спектакль окончен. Альфа-самцы в неволе не размножаются и не живут. Иди в вольные джунгли. К маме.
— Ты меня выгоняешь? — он растерянно моргнул, всё еще не веря в происходящее. — Из-за шутки? Из-за ужина?
— Нет. Из-за того, что ты перепутал жену с прислугой, а себя — с императором. И еще, Никита... — я усмехнулась, глядя, как он жалко сутулится. — Собаки в приюте, может, и едят вкуснее, но они хотя бы благодарны тем, кто их кормит. А ты даже до уровня хорошего пса не дотягиваешь.
Он ушел той же ночью. С двумя чемоданами и своими книгами про успешный успех.
Спустя неделю меня нашла в соцсетях Лариса. Она написала: Яна, спасибо за чудесный вечер. И, что Эдуард уволил Никиту. Сказал, что ему нужны работники с реальными навыками, а не сказочники.
Я закрыла ноутбук.
Уважение — это блюдо, которое нужно подавать холодным. А любовь к себе — это основной ингредиент, без которого любая жизнь становится пресной, как недоваренная перловка. И я, кажется, наконец-то научилась готовить правильно.