Глава 1.
Вот и подходит к концу их свадебный круиз. Всё чаще Бехлюль вспоминал Бихтер. Не прошло и недели со дня его свадьбы с Нихаль, а он уже ощущал, как чужды ему прикосновения жены. Ее руки, постоянно цепляющиеся за него, казались тяжелыми, словно оковы, поцелуи вызывали лишь отвращение, желание стереть, смыть с себя чужие следы. Неправильность случившегося проступала в сознании всё отчетливее. И в противовес этим ощущениям, запах духов Бихтер, аромат ее кожи, казались чем-то правильным, естественным и в то же время безвозвратно утраченным. Хазнедар все чаще погружался в задумчивость, словно душой был далеко, не на круизном лайнере рядом с молодой женой, а где-то там… рядом с любимой женщиной. Воспоминания острым лезвием полосовали сердце, раны саднили, болели, не желая заживать.
Бехлюль налил виски, сделал глоток и вдруг услышал рядом веселый детский смех. Кто-то с разбегу врезался в него, и он машинально подхватил маленькую девочку, ей было не больше трех лет. Она смотрела на него лукавыми глазами и заливисто смеялась. Подошли родители, извинились, легонько пожурили малышку за непоседливость, но было видно, что души в ней не чают. Взяв ее на руки, они удалились.
В груди кольнуло, а ведь у него тоже мог быть ребёнок и на Бехлюля вновь обрушились воспоминания: слова Бихтер о беременности, его собственный испуг, его слова: «Ты не родишь этого ребенка, мне не нужны эти проблемы» и взгляд ее прекрасных глаз, вмиг ставших чужими, колючими, полными презрения. Потом он убедил себя, что это ложь, что нет никакого ребенка, что это лишь игра Бихтер, чтобы показать его ничтожность, трусость и слабость. Вспомнилась встреча в винном погребе, его неосторожный толчок, вызванный страхом быть застигнутым Нихаль. Боль и слезы в ее глазах от этого поступка. Мучительные поиски Бихтер, чтобы извиниться на следующий день и ее появление… Она вошла, белая, словно мел, едва передвигая ноги, хрупкая, маленькая девочка, держась за стену. Сломленный, потерянный взгляд скользнул по нему как по пустому месту. Как же он тогда испугался, когда Аднан окликнул ее, и она ответила… Голос был безжизненным, лишённым эмоции . Как хотелось тогда подойти, взять ее на руки, прижать к себе и никогда не отпускать, но трусость, проклятая трусость, заставила его последовать за Аднаном.
Позже выяснилось, что в тот день она сделала аборт. Ребенок был, его ребенок! Она отказалась в тот день не от ребенка дяди, как тот думал, а от ребёнка Бехлюля. В тот день он словами и руками убил своего ребенка. От этих мыслей слезы хлынули из глаз Бехлюля, но он словно не замечал их. Молодой, красивый, голубоглазый мужчина стоял в одиночестве, сжимая в руке стакан с виски, и молча глотал слезы. Бехлюль впервые в жизни осознал, что он натворил, что потерял и чего уже никогда не вернет.
Нихаль же веселилась, ликовала оттого, что ловелас, мечта всех стамбульских девушек, выбрал в жены именно ее, Нихаль Зиягиль. Сколько слез она пролила, подсматривая за его романами с другими, сколько красавиц побывало в его постели, а в мужья заполучить его удалось только ей. Как же она ненавидела эту выскочку Бихтер, чувствовала и видела, как Бехлюль смотрит на нее. Как тонко и виртуозно пришлось ей разыгрывать свою партию. Тихо, осторожно, шаг за шагом, подобно саперу, не имеющему права на ошибку. Со злорадной усмешкой Нихаль вспоминала лицо Бихтер после их с Бехлюлем возвращения с яхты в лунную ночь, когда она рассказала ей о ночи, проведенной с ним. Невинно хлопая глазами, поведала о нежной, трепетной близости между ними, хотя ничего подобного и не было. Бехлюль просто напился, и все пришлось брать в свои руки. Но оно того стоило. Чувство вины, возникшее у него утром после осознания случившегося, навсегда привязало Бехлюля к ней, и она это прекрасно понимала.
Бехлюль проклинал тот роковой день, когда предложил Нихаль после путешествия обосноваться в Нью-Йорке. Что за наваждение на него тогда нашло? Решил, что, лишенный возможности видеть Бихтер, он избавится от своей любви? Наивный, жалкий идиот! Лишь теперь до него дошло, что ему необходимо видеть ее, пусть украдкой, мельком, видеть краешком глаза. Знать, что она здесь, рядом, ощущать ее манящий аромат. Поднимать глаза за завтраком, обедом, ужином, чтобы утонуть в глубине ее глаз напротив. Она была необходима ему, как воздух, как сама жизнь. Последний раз он видел лицо Бихтер на своей свадьбе. Она была ослепительна, самая прекрасная из всех женщин, когда-либо существовавших на земле. А он, словно жалкий актер, играл роль счастливого жениха, делая вид, что эта свадьба – предел его мечтаний. Все это имело значение только тогда, когда она была рядом, когда между ними шла война. Яростная схватка двух сердец, желающих причинить друг другу как можно больше боли. Но все это мгновенно потеряло смысл, когда он встретился с ее взглядом на своей свадьбе. Взгляд был пуст и холоден, в нем не осталось и следа былой злости, желания бороться за него, за их любовь. Тогда он понял, что Бихтер подняла белый флаг, сдалась, отпустила его и ушла всерьёз, и навсегда. И лишь сейчас это осознание пронзило его с такой ясностью, что грудь сдавило невидимыми тисками, лишая возможности дышать. Он внезапно осознал, что больше никогда не увидит ее, не обнимет, не услышит ее чарующий голос и заразительный смех. В отчаянии он сжал стакан с виски с такой силой, что тот рассыпался в его руке, осыпав все вокруг осколками. Глядя на кровь, сочившуюся из порезов, он прошептал одними губами: "Поздравляю, Хазнедар, твоя жизнь теперь подобна этому стакану. Была полной, терпкой, обжигающей, а я в одно мгновение превратил ее в груду осколков, оставляющих кровоточащие раны". С этими мрачными мыслями он вернулся в каюту, в душе радуясь, что Нихаль еще не вернулась и будет развлекаться до самого утра. Слава всевышнему с ними поехала Пелин и они не плохо проводят время без него дорвавшись до свободы.
Продолжение следует...