Здравствуйте, дорогие читатели!
Ниже, предлагаю вашему вниманию авторскую версию статьи «Иранское кино на фоне современной истории», которая вышла в трёх частях на Красной весне.
Современный иранский кинематограф является крайне интересным культурным явлением. Сталкиваясь с фильмами, созданными в этой ближневосточной стране, зрители отмечают их самобытность, интеллектуальность, смысловую многослойность. Иранские картины полны глубоких размышлений, острых социальных и духовных вопросов, скрытых знаков, символов и тонких намёков.
Неудивительно, что иранское кино регулярно получает престижные международные премии. Такие произведения, как «Вкус вишни», «Развод Надера и Симин», «Коммивояжёр», «Такси» - вот лишь небольшая часть из произведений, отмеченных на самых разных кинофестивалях.
При этом тот иранский кинематограф, который мы знаем сейчас, начал формироваться только в 1970-х годах, а до оформился уже после Исламской революции.
Какие этапы прошёл иранский кинематограф на пути к своему нынешнему состоянию? Как отражаются на иранских фильмах действительность, сложившаяся в Исламской Республике Иран? Как иранские кинокартины показывают современную действительность и отражают исторические события прошлого? И, наконец, что мы могли бы ждать от иранского кино в будущем?
Эти и другие вопросы мы обсудили с иранским режиссёром и оператором Хоссейном Салари, который в данный момент снимает документальный фильм «Иранская радуга», а также в прошлом снял такие документальные фильмы, как «Красота, сотканная из тайн», «Точка», «Обезьяна», «Сюжет» и многие другие. В настоящее время он обучается на III курсе операторского факультета ВГИКа.
Помощь с переводом и правильной интерпретацией ответов осуществляла востоковед, аспирантка института востоковедения РАН, Светлана Кавун.
«Корова» и кино 70-х годов
Давайте начнём наш разговор с фильма «Корова» (снята в 1969 году, режиссёр Дариуш Мехрджуи). Почему именно этот фильм считается первым произведением, с которого начинается то иранское кино, которое мы знаем сейчас?
Во имя Бога всемилостивого и милосердного! До фильма «Корова» иранское кино массово производило фильмы, очень похожие на знакомые зрителю СССР индийские кинопроизведения. В них обязательно присутствовали музыка, танцы, любовь бедного юноши к девушке из богатой семьи и всегда счастливый конец.
Ситуация изменилась, когда Мехрджуи снял «Корову». Этот режиссёр учился в США, и «Корова» была не первой его работой; сначала он снял шпионский фильм «Алмаз 33», в котором использовались многочисленные приёмы, используемые в американском кино, но эта работа успехом не пользовалась.
Когда Мехрджуи решил снимать «Корову», она получила государственное финансирование министерства культуры шахского Ирана. Сценарий же для этой картины написал известный и очень популярный в то время писатель и драматург Саиди.
Сюжет «Коровы», в котором у крестьянина умирает единственная корова и убитый горем мужчина сам превращается в животное, Саиди позаимствовал у одного из египетских писателей. Бюджет фильма был небольшим, снималась в одной деревенской локации, но имела огромный успех и стала образом новой волны иранского кинематографа.
На фоне всех предшествующих произведений это было первое глубокое, философское иранское кино.
Правда ли, что несмотря на то, что шахское правительство профинансировало этот фильм, но после его выхода стало сильно критиковать его?
Действительно, после выхода на экраны у «Коровы» возникли проблемы, и она продержалась в кинотеатрах около полугода. Критики были недовольны тем, что Иран в этой картине показан очень отсталым.
«Белая революция» в самом разгаре; шах Пехлеви занимается модернизацией страны, старается вводить самые высокие стандарты, а тут режиссёр показывает глухую, примитивную глубинку, которая совсем не сочетается с имиджем, который шах и его окружение пытаются создать Ирану на международной арене.
Соответственно после того, как «Корова» уже вышла на экраны и шла примерно полгода действительно старались немножечко её попридерживать, не показывать так активно.
При этом картина действительно очень глубокая.
В чём философское наполнение этой картины?
Дело в том, что история превращения главного героя Маш Хасана, хозяина коровы, в животное, в корову после смерти самой коровы, состоит в том, что здесь как бы реализуется главная установка, главная сущность, может быть, капитализма, который состоит в том, что рабочие, которые в этой системе отношений задействованы, они волей или неволей со временем сами становятся орудиями труда, теряют человеческое лицо.
Корова когда-то, будучи еще живой, приносила пользу людям, давала молоко, а с ее смертью ее хозяин сам как бы превращается в орудие труда, теряет человеческую сущность, начинает вести себя как животное, и с ним начинают обращаться как со скотом в конце фильма. Таким образом реализуется критика капиталистических отношений, в которых человек, рабочий, который трудится на заводе или на фабрике, со временем, втягиваясь вот в эти капиталистические отношения, становится простым винтиком, простым орудием.
Именно эту мысль хотел выразить в своей картине Мехрджуи таким вот необычным образом. Конечно, не все зрители, не все критики поняли такую метафору, но интеллектуальные круги в Иране очень хорошо считали эти знаки и понимают эту картину именно так.
Конечно, очень сложно понимать такие глубокие философские вещи, так что «Корову» надо смотреть несколько раз, чтобы её осмыслить.
Нужно добавить, что сценарист этого фильма, Гулам Хусейн Саиди, разделял коммунистические идеи, входил в движение иранских коммунистов, и ему идея превращения человека в орудие труда была очень близка и понятна.
Саиди доносит идею о том, что человек не столько продает свой труд, зарабатывая деньги, необходимые для жизни, сколько он сам становится «дойной коровой», а эксплуататоры, в прямом смысле «доят» человека, используя его в полной мере, как домашнюю скотину, в деревнях и в городах, получая прибыль.
Раз уж мы затронули «белую революцию» в шахском Иране, скажите, как национальный кинематограф отреагировал на эти исторические события?
Иранские режиссёры в то время были по большей части левых взглядов, они были противниками шахского правительства, многие из них ждали революцию, которая свергла бы режим Пехлеви; поэтому я не могу назвать ни одного художественного фильма, который бы рассказывал о «белой революции» и уж тем более прославлял бы её.
Справка о «белой революции»
«Белая революция» — комплекс политических и социально-экономических реформ, проводившихся в Иране шахом Мохаммедом Реза Пехлеви в 1963—1979 гг. Включали в себя преобразования в культуре и аграрной сфере, расширение избирательных прав населения и индустриализацию страны. Привели к экономическому росту, но недовольство части населения вестернизацией Ирана и сопротивление реформам со стороны консервативного шиитского духовенства вызвали глубокий государственный кризис, который завершился Исламской революцией в 1979 г., падением династии Пехлеви и ликвидацией монархии в стране
Однако, для пропаганды проводимых шахом реформ снимались многочисленные документальные фильмы. Также публичные мероприятия, которые проводились Пехлеви и его супругой Фарах активно снимались на киноплёнку.
В качестве примера приведу празднования в честь 2 500-летия шахской власти в Иране. Это был роскошный праздник в Персеполисе, на который были приглашены представители всех ведущих на тот момент стран и деятели искусств со всего мира, и это мероприятие, конечно же было запечатлено в документальной хронике.
Художественные же фильмы о «белой революции» снимались уже после Исламской революции. Например, о событиях того времени рассказывает фильм, «Пастухи пустыни» (Хоссейн Махджуб, 1981).
В позднесоветском СССР было снято много пророческих фильмов, предвещавших трагедию 1991 года (например, фильмы «Псы» и «Город Зеро»). Есть ли иранские фильмы, предсказавшие Исламскую Революцию?
В 70-е годы была волна фильмов, которые можно отнести к пророческим, предвещающих кардинальные изменения в стране. Такие режиссёры, как вышеописанный Мехрджуи, Бейзаи, Кимьяи, Восуги образовали общество «центр прогрессивных кинематографистов».
Это опять же были творцы в основном левых взглядов и в своих картинах, они показывали, что в стране назрели перемены, растёт недовольство, и рано или поздно произойдёт социальный взрыв.
В качестве примеров приведу две работы: во-первых, это фильм 1977 года «Путешествие камня» режиссёра Масуда Кимьяи. Сюжет этой картины повествует о том, как крестьяне, недовольные монополией местного хана на помол зерна, строят собственную мельницу, что естественно приводит к конфликту с ханом.
Фильм заканчивается тем, как на дом хана скатывается огромный камень и уничтожает его. Образ всеразрушающего камня безусловно отсылает к предстоящим социальным потрясениям в Иране.
Во-вторых, это фильм Бахрама Бейзаи 1974 года «Незнакомец и туман». В сюжете этой киноленты мужчина на лодке попадает в островную деревню, где женится на местной вдове и начинает внедрять свои порядки, против которых в итоге восстают местные жители.
Тут также легко читается намёк на проводимую шахом «белую революцию» и её неприятие иранским обществом. Чтобы уж совсем обнажить свои взгляды Бейзаи в качестве оружия помещает в руки восставших крестьян серп и молот.
Исламская революция
В открытых источниках существует информация, что после Исламской революции в Иране стали жечь кинотеатры, как «развратные места». Так ли это и, если да, то почему кинотеатры заработали себе такую репутацию?
Действительно, поджоги кинотеатров в Иране во время революции имели место быть. Этим занимались исламские радикалы, чаще всего члены партии «Исламская республика».
Эти люди дословно воспринимали слова имама Хомейни о том, что западное влияние разлагает иранское общество. При этом, сам Хомейни никогда не выступал конкретно против кинематографа, а только против тех его элементов, которые разлагали иранское общество.
Действительно, до революции в кинотеатрах шло большое количество американских фильмов, которые не соответствовали исламским представлениям о морали и нравственности; более того, даже афиши этих кинопродуктов раздражали консервативную часть населения страны.
Тем не менее следует ещё раз подчеркнуть, что поджогами занимались именно радикалы.
А как иранский кинематограф стал показывать Исламскую революцию и как меняется образ революции и её героев в фильмах с течением времени?
Удивительно, но в Иране не снято ни одного фильма, посвящённого именно истории Исламской революции. Есть фильмы, отражающие преступления шахского режима, его политической полиции «САВАК», показывающие ошибочность проводимых Пехлеви реформ, но вот исторических драм, посвящённых Исламской революции и её героям пока не создано.
В последние 10 лет, правда, стали выходить картины, показывающие противостояние различных группировок во время революции, например «Полуденные приключения: След крови» (фильм 2017 года, режиссёр Мохаммад Хоссейн Махдавиана).
Необходимо отметить, что в революции против шаха, которую мы теперь называем Исламской, принимали участие и коммунисты, и моджахеды, и фидаины, и исламисты, которые друг с другом конкурировали. И вот в этих фильмах показана межпартийная борьба за власть.
Тем не менее, как такового изображения исламской революции нет, наверное, из-за того, что слишком много до сих пор еще сохраняется свидетелей этой революции, которые могут выразить свое несогласие с тем, как она изображена.
Священнослужители в кино
После Исламской революции духовенство становится ключевой общественной группой в иранском государстве. Как начинают показывать мулл в кинематографе?
Безусловно образ муллы получает своё место в постреволюционных иранских фильмах. Обычно, киногерои священнослужители идеализируются. По существующим в стране правилам мулла должен изображаться в очень положительном, пристойном виде.
При этом, мусульманские священники, как и остальные люди, могут быть самыми разными, и, соответственно, обладать как положительными, так и отрицательными качествами, о чём иранцы, естественно, знают.
Поэтому такие картины, где разрешено показывать только положительные стороны мулы и возвеличивать мусульманское духовенство, находят не очень большой отклик в иранском народе.
Однако, есть и другие произведения, среди которых хотелось бы выделить фильм «Ящерица», снятый в 2004 году Камалем Тебризи. В этом киноповествовании рассказывается история вора, который скрываясь от правосудия, крадет одежду муллы и вместо него отправляется деревню, куда должен был ехать настоящий мулла.
Там ему доверяют руководить мечетью; он становится пятничным имамом и выполняет свои обязанности, будучи изначально простым вором. Постепенно жители привязываются к этому человеку, не догадываясь о его прошлом и видя в главном герое искреннего человека.
И действительно, главный герой - этот вор, переодетый в муллу, - меняется в ходе фильма, его личность облагораживается. «Ящерица», обрела очень быструю и высокую популярность, но несмотря на это, была быстро запрещена к показу на широком экране. Теперь её можно найти на интернет-платформах, но к публичному показу в Иране эта картина по-прежнему запрещена.
При этом режиссер «Ящерицы» Тебризи, был активным участником Исламской революции, был вовлечён в захват американского посольства. Возможно, имея такую репутацию очень убежденного сторонника Исламской революции, ему позволили снять такой фильм как «Ящерица», но от дальнейшего запрета «Ящерицы» репутация Тебризи этот фильм не спасла.
Ирано-Иракская война
Практически сразу после Исламской революции начинается ирано-иракская война, которая для иранцев имеет, наверное, не меньшее значение, чем для нас Великая Отечественная Война. Как показывает иранский кинематограф воинов своей страны?
Во-первых, естественно, иранское кино возвеличивает иранских солдат. На первый план выходит образ верующего, религиозного воина, сражающегося за свою родину. Здесь можно назвать такую картину, как «Запах рубашки Юсефа» (Эбрахим Хатами-Кия, 1995). В этом фильме героизм во время Ирано-Иракской войны приравнивается к тому героизму, который проявил еще в битве при Кирбеле в 7 веке шиитский святой Имам Хусейн.
Однако, в уже более поздний период, последнее примерно два десятилетия, выходят картины, которые более реалистично показывают события Иран-Иракской войны.
Из них зритель узнает, что не все так было прекрасно и героически, что были какие-то просчеты допущены, что было слишком много неоправданных человеческих жертв, что действительно война - это страшно, как например в картине «Виллы» (фильм 2017 года, режиссёр Монир Гейди), где режиссёр вдохновилась советской книгой «У войны не женское лицо» и положила этот сюжет на события ирано-иракской войны.
Более того, некоторые кинопроизведения, посвященные войне, являются пацифистскими картинами. К таким работам относятся ленты «Стеклянные агентства» (фильм 1998 года, режиссёр Ибрагим Хатамикия), «Дуэль» (фильм 2004 года, режиссёр Ахмад-Реза Дарвиш) и «Царица» (Мохаммад-Али Баше-Ахангяр, 2011).
Вот в этих фильмах, снятых относительно недавно, больше реализма о войне и нет уже такого идеализирования иранских солдат, когда изображаются только герои, которые не знают потерь, которые превосходны во всем, которые безупречны, которые могут в одиночку противостоять целой армии врагов и так далее.
А как иранское кино показывает врагов страны, в первую очередь американцев, иракцев и евреев?
Давайте начнём с иракцев, тем более мы только что говорили об ирано-иракской войне. Конечно же им создавали отрицательный имидж. Иракских командиров раньше изображали как некомпетентных людей, которых легко обманывали иранские солдаты.
Потом подобная подача образа иракцев в иранском кинематографе сошла на нет, потому что отношения двух стран наладились, и сейчас уже иракцы не представлены таким образом в иранском кино.
Что касается американцев, англичан, израильтян, то в основном эти люди становятся героями шпионских фильмов и сериалов, где они играют отрицательную роль, пытаясь подрывать основы существующей власти в Иране, и наоборот в положительном облике предстают сотрудники спецслужб именно иранских, которые ведут борьбу с иностранными диверсантами из ЦРУ.
Но надо сказать, что простой народ не воспринимает так доверчиво вот такой образ иностранцев, хотя в фильмах, их конечно же, пытаются очернить и сделать как бы орудием пропаганды, чтобы доказать, что власти самого Ирана стоят на страже своей страны, защищают граждан и предотвращают диверсии иностранных шпионов.
Недавно в иранском киноклубе «Свет Ирана» показывали фильм «Свинец» (фильм 1998 года, режиссёр Масуд Кимияи). В нём чётко разделяются евреи и сионисты. Более того создатели картины призывают иранских евреев быть прежде всего патриотами Ирана, а потом уже евреями. Это стандартный нарратив иранского кино, где присутствуют евреи и Израиль?
В соответствии с сюжетом именно фильма «Свинец», все проблемы евреев на самом деле порождены внутри их сообщества. Вся борьба, показанная в этом кино, это борьба внутри еврейского сообщества, в котором есть определенная структура власти, и полномочий. Соответственно, те евреи, которые не подчиняются этой структуре, или пытаются как-то ей противостоять, изгоняются из еврейского сообщества.
Что касается вашего вопроса, тут действительно надо подчеркнуть, что естественно у Ирана и у иранцев нет никаких предубеждений по поводу евреев, которые живут в разных частях света, в том числе и в Иране, где находится крупнейшая ближневосточная еврейская община. По поводу существования Израиля есть претензии, не у всех иранцев, а у той части политического истеблишмента, который до сих пор остается преданной заветам Исламской революции.
Вот они действительно называют Израиль сионистским режимом, не воспринимают его как независимое государство и ведут всякую критику его политики. Также необходимо добавить, что после недавней 12-дневной войны ситуация в Иране сильно радикализировалась, и те слои иранского общества, которые были нейтральны политически, сразу после боестолкновений выразили свое крайнее возмущение политикой Израиля и перешли на сторону радикальных соотечественников в их критике политики израильского государства.
Наука, производство, иранская ядерная программа
В СССР большое внимание в кинематографе уделялось людям труда, крупным стройкам, производственным драмам, работе учёных, конструкторов. Что на тему созидательного труда снимают в Иране?
Таких фильмов практически нет. Иранский кинематограф немного про другое – про социальные проблемы, про религиозные проблемы, про душевные поиски и т. д. Так что производственные сюжеты или истории физиков-ядерщиков пока не отражены в иранских кинопроизведениях.
Социальные проблемы
Тогда давайте перейдём к изображению социальных проблем иранского общества и начнём с эмиграции из Ирана, которая отражена, например, в таких фильмах как «Крупица сахара» (фильм 2011 года, режиссёр Сейед Реза Мир-Карими), «Развод Надера и Симин» (фильм 2011 года, режиссёр Асгар Фархади), «Ханаан» (фильм 2008 года, режиссёр Мани Хагиги).
Об эмиграции действительно снимаются самые разные фильмы, в которых показываются, прежде всего, очень трудные ситуации в конкретных семьях, где, по сути, наступает раскол, когда желание одного из выросших детей эмигрировать приводит к тому, что семья распадается.
Возникают, во-первых, проблемы чисто бытового плана, когда, допустим, заботу о престарелых родителях начинают нести оставшиеся, а уехавшие дети, уже как бы отрываются от семей и не могут помогать, скажем, своим братьям и сестрам, или родителям, которые остаются в стране, а во-вторых, происходит личностное отчуждение оставшихся от эмигрантов.
В целом, можно сказать, что иранское кино эмиграцию осуждает, причём иногда создатели фильмов основываются на своём опыте, как в упомянутом вами фильме «Ханаан», где режиссёр Хагиги сам прошёл через длительное проживание за рубежом – в Канаде.
Также, как и в России, в Иране тоже есть большие мигрантские сообщества из того же Афганистана. Отражаются ли подобные темы и проблемы с ними, связанные в иранском кино?
В Иране действительно живёт много беженцев из Афганистана, которым в Иране предоставляется убежище. Иранцы считают афганцев братьями, по вере, по происхождению и по языку; они легко друг понимают, и письменный язык у них по сути идентичный, в отличие от тех же таджиков.
Эти беженцы живут в Иране по 20-30 лет, у них уже потомство свое в Иране, и они стали частью иранского общества и принимаются полностью, так что серьёзных проблем с ними связанных нет. Конечно, есть проблемы чисто бытового характера, потому что приселившись в другую страну, все поначалу очень тяжело приживаются.
Если говорить о фильмах, то вышеописанные моменты прекрасно показаны в фильме «Дождь» (фильм 2001 года, режиссёр Маджид Маджиди), в котором присутствуют персонажи, как коренные иранцы, так и афганские беженцы.
Не секрет, что многие в современном Иране не принимают власть аятолл и установленные ими порядки в стране. Это как-то отражено в фильмах?
Некоторые иранские режиссёры выступают в первую очередь не столько против исламских законов, сколько против цензуры, порождаемой этими законами. Такие мастера, как Панахи, Расулов, Гобади, в своих фильмах пытаются обходить именно цензурные запреты, которые налагают на них власти.
Панахи, например, снимает фильмы в обход запретов у себя дома или на даче. Расулов делает то же самое, а затем, по сути, незаконно вывозит их из страны на разные международные фестивали. При этом все эти режиссёры на свободе. Возможно, именно потому, что они не столько ПРОТИВ исламских законов, сколько ЗА свободу своего творчества.
Организационные вопросы
Как построена система финансирования кинопроизводства в Иране?
90 % фильмов спонсируются на государственные средства, организацией «Оуч», которая входит в структуру Корпуса Стражей Исламской Революции (КСИР). Соответственно, все фильмы, создаваемые под эгидой «Оуч» отражают директивы КСИР.
Цензуру осуществляет специальный цензурный совет и совет, осуществляющий окончательный просмотр фильма. Кино попадает в цензурный совет ещё на этапе сценария, а после окончания съёмок, комиссия, просматривающая созданный фильм может вырезать какие-то неудобные места пред тем, как отправить работу в широкий прокат.
Подведение итогов
Хоссейн, что вы как действующий режиссёр хотели бы ещё видеть в иранском кино? Чего, по-Вашему, пока не хватает иранским фильмам?
Я считаю, что главной проблемой современного иранского кинематографа являются отсутствие свободы творчества, в наличии большого количества цензурных ограничений. Если бы эти ограничения были сняты, то иранский кинематограф мог бы развиваться еще успешнее, и в техническом плане он бы сделал большой шаг вперед, и в содержательном, прославившись еще больше, как внутри страны, так и на международных фестивалях.
Свободное творчество режиссеров необходимо, в первую очередь, для отражения реальных проблем в обществе. Фильмы должны показывать разные аспекты жизни тех или иных слоев общества; тогда иранцы из разных совершенно слоев смотрели бы фильмы, и при помощи художественных фильмов узнавали и понимали, какие трудности переживают их соотечественники, которые находятся в других социальных кругах.
Таким образом, если бы такой кинематограф существовал, если бы разрешено было показывать существующие в стране проблемы, тогда бы люди, может быть, больше друг друга понимали, и, может быть, это снижало бы градус недовольства друг другом, и, может быть, это содействовало большему пониманию проблем друг друга.
Здесь хотел бы напомнить начало нашего разговора о зарождение иранского кинематографа в шахское время. Как вы помните, мы отмечали, что снимались фильмы, критикующие шахскую власть, при этом снимались они на государственные деньги.
Так что при шахе возможно было критиковать те недостатки, которые существовали в обществе тогда. Поэтому самым главным остается возможность открыто выражать свои мысли, идеи. И вот это хотелось бы пожелать в дальнейшем иранскому кино.
Тогда уточняющий вопрос – мы только что долго обсуждали те проблемы иранского общества, которые отражены в кино, такие как эмиграция, неумелое ведение войны, проблемы беженцев, даже проблема абортов затрагивается, вспомним тот же фильм Ханаан (2008, режиссёр Мани Хагиги), что с точки зрения любого верующего человека – один из страшнейших грехов. Какие тогда социальные сюжеты не показывает иранский кинематограф?
В первую очередь это вопрос хиджаба. Его наличие на женщинах обязательно в иранских фильмах при том, что сейчас 70-80 % иранок не носят хиджаб в общественных местах. Тем не менее, отражать эту тенденцию в кино нельзя.
Вторая запретная тема — это проблема рабочих и их требований. При этом борьба рабочих за свои права очень актуальна в иранском обществе, но в фильмах это не показывается.
Так называемые «убийства чести» (убийство женщин и девушек отцами, мужьями и братьями, которые своим поведением бросили тень на честь семьи – прим. Редакции) тоже показывать нельзя.
Нельзя освещать и такое отвратительное явление, как «жёны-дети» (выдача девочек замуж задолго до достижения возраста совершеннолетия – прим. Редакции).
Самой яркой темой, абсолютно неосвещённой в современном кинематографе является доисламская история Ирана. Сейчас в иранских кино и сериалах активно развивается тема разных исторических событий уже исламского периода, но до сих пор отсутствуют какие-либо серьезные работы, посвященные доисламскому периоду.
Нет фильмов о сасанидах, о хаменидах, о Кире Великом, а эта история тоже является неотъемлемой частью культурного кода Ирана, а народу её не показывают.
Большое Вам спасибо за интереснейшую беседу!
Выражаю благодарность своему другу К. А. за помощь в оформлении материала.