— Мам, я уже подъезжаю, через полчаса на вокзале буду.
Лера прижала телефон к уху, глядя в окно поезда. За стеклом мелькали пригородные посёлки, знакомые названия станций.
— Ну как там обучение прошло? — голос мамы звучал бодро, с привычной ноткой любопытства.
— Нормально. Новые стандарты выкладки, работа с претензиями, мотивация персонала. Три дня лекций, два дня практики.
— А дом как? Обустроилась уже?
Лера улыбнулась, глядя на дорогу.
— Да, мам. Мы с Денисом уже заехали, живём вместе.
— Мы? — в голосе мамы зазвенело оживление. — Это тот Денис, про которого ты рассказывала?
— Ну да. Полгода уже вместе, я тебе говорила. Всё серьёзно.
— Лерочка, ну наконец-то! А то я уже переживала, что ты одна в этом доме будешь. Бабушкин дом — это хорошо, но одной там тоскливо. Когда познакомишь?
— Мам, давай позже. Сейчас приеду, отдохну с дороги.
— Ладно-ладно, не буду приставать. Но ты звони чаще, слышишь?
— Слышу, мам. Целую.
Лера убрала телефон в сумку и откинулась на спинку сиденья. Пять дней тренингов вымотали, но настроение было хорошее — впереди выходные, свой дом, Денис. Она представила, как они сядут вечером на веранде, откроют вино, будут болтать ни о чём. Может, шашлыки сделают в воскресенье.
На вокзале она взяла такси и попросила заехать в супермаркет. Забежала на пять минут, взяла бутылку красного, торт с вишней — Денис такое любит. На кассе набрала его номер. Длинные гудки, потом механический голос: абонент недоступен.
Ну спит, наверное. Он после смены всегда вырубается.
Лера вернулась в такси с пакетами и назвала адрес. Район был тихий, на окраине, частный сектор. Бабушкин дом она получила в наследство год назад, но переехала только этой весной, когда сделала минимальный ремонт. Старый, но крепкий — дед строил ещё в семидесятых. Участок шесть соток, яблони, вишня, газон, который она засеяла в мае.
Такси остановилось у калитки, Лера расплатилась и вышла с чемоданом и пакетом. И замерла.
Прямо на газоне стояла старая бежевая семёрка с мутными фарами и треснувшим бампером. Колёса вдавились в землю, трава примята.
Из-за дома тянулся дым. Пахло углями и жареным мясом. Где-то кричал ребёнок — не плакал, а именно кричал, звонко и весело, как кричат дети, когда носятся без присмотра.
Лера прошла во двор, волоча чемодан одной рукой, в другой — пакет с тортом и вином. И остановилась.
На крыльце сидела незнакомая женщина лет тридцати в спортивных штанах и майке, тыкала пальцем в телефон. Рядом стояла кружка и пепельница с окурками. У мангала возился крупный мужик в камуфляжных шортах, переворачивал сосиски. А между яблонями носился мальчишка лет шести, пинал футбольный мяч.
— О, Лерочка, приехала родная! — Денис вышел из-за угла дома с бутылкой пива в руке. Подошёл, чмокнул в щёку. — Ну как ты? Как съездила? Устала небось с дороги?
— Да нормально, пять дней мотались с этими тренингами...
— Ну вот и хорошо, отдохнёшь теперь. Заходи, знакомься. Это Толик, брат мой, с семьёй. Из Берёзовки приехали.
Лера стояла с тортом в руках, чувствуя, как внутри что-то схлопывается.
— В смысле — приехали?
— Ну, они дом продали, решили в город перебраться. Кирюшу в школу надо устраивать, в сентябре уже первый класс. А Толик строитель, работу ищет. Я подумал — пусть пока у нас поживут, пока устроятся.
— У нас?
Денис поставил пиво на перила крыльца, подошёл ближе.
— Ну да. Слушай, он с крышей поможет, там подлатать надо, сама знаешь. И окна поменяет, руки золотые у него, специалист от бога просто! А Жанка с обоями возьмётся, она шустрая. Зачем чужим платить, когда свои есть? Недельку поживут, пока осмотрятся, и всем хорошо.
Женщина на крыльце подняла глаза от телефона.
— Привет. Я Жанна.
— Лера, — машинально ответила она.
Толик у мангала помахал рукой:
— Здорово! Сейчас сосиски дожарю, посидим нормально.
Мальчишка подбежал, запыхавшийся, мяч под мышкой.
— Пап, есть хочу!
— Подожди, Кирюха, скоро будет.
Лера перевела взгляд на Дениса. Тот улыбался, будто сделал ей подарок.
— Это временно, — сказал он. — На недельку, пока осмотрятся.
— Денис, — она понизила голос, — ты мог хотя бы позвонить?
— Да они только вчера приехали, я думал, ты сегодня позже будешь. Хотел встретить, объяснить нормально.
— Нормально?
Она посмотрела на примятый газон, на чужую машину у забора, на окурки в пепельнице на её крыльце. Потом на торт и вино в своих руках. Романтический вечер. Да.
— Ладно, — сказала она тихо. — Поговорим потом.
Она прошла в дом. В прихожей стояли чужие сумки, детские кроссовки валялись посреди коридора. На кухне — гора грязной посуды в раковине, пустые пивные бутылки на столе, крошки на полу. В гостиной на её диване лежало смятое постельное бельё и чей-то свитер.
Лера поставила чемодан у двери, торт на стол, вино рядом. Прошла в спальню — там было чисто, но на стуле висела чужая куртка, а на тумбочке лежала женская косметичка.
Она вернулась на кухню, села на табуретку и уставилась в окно. За стеклом Денис разговаривал с братом, оба смеялись. Жанна всё так же сидела на крыльце. Мальчишка снова гонял мяч между яблонями.
Телефон завибрировал — сообщение от мамы: «Доехала? Как там?»
Лера набрала: «Да, всё хорошо» — и нажала отправить.
Потом долго смотрела на экран, не понимая, кого она пытается обмануть.
Вечером, когда гости наконец разошлись по комнатам, Денис сел на край кровати и взял её за руку.
— Ну не обижайся, Лер. Я правда не успел предупредить, они позвонили, сказали выезжаем — и всё. Не на улицу же их было отправлять.
— Ты мог хотя бы позвонить мне.
— Телефон сел, пока суетились. Слушай, ну это же родня. Недельку побудут, осмотрятся, найдут квартиру — и съедут. Потерпи немного, а?
Он говорил мягко, почти ласково. Как раньше, когда только начинали встречаться.
Лера лежала в темноте и вспоминала. Полгода назад он появился в магазине, где она работала — привёз партию зимних сапог, задержался поболтать. Потом стал заезжать чаще, то кофе привезёт, то шоколадку. Пригласил в кино, потом на шашлыки к друзьям. Дарил цветы просто так, без повода. Когда она решила переехать в дом, который достался от бабушки по завещанию, Денис сам предложил помочь — таскал коробки, собирал мебель, ни разу не пожаловался.
А теперь — как подменили. С родственниками он становился другим: громким, хозяйским, своим в доску. И в этом "своём" для неё почему-то не находилось места.
Прошло три дня. Ремонтом не пахло. Толик с утра уезжал "по делам" — искать работу, как он говорил. Возвращался к обеду, садился с Денисом во дворе, открывали пиво. К вечеру жарили сосиски на мангале, врубали музыку, гоготали на весь двор.
Лера приходила с работы уставшая — а там гулянка в разгаре. В один из таких вечеров она подошла к мангалу:
— Денис, а что с крышей? Когда начнёте?
— Да успеем, куда ты торопишься, — он перевернул сосиску, не глядя на неё. — Тем более материалы нужно купить.
— Да там делов немного, я посмотрел уже, — добавил Толик, отхлёбывая пиво.
— Так я могу оплатить. Скажите что нужно, я заеду, куплю, привезут.
— Не суетись, — Денис махнул рукой. — Разберёмся. Лучше садись, поешь с нами.
Лера развернулась и ушла в дом. На кухне — гора посуды в раковине, пустые бутылки на столе, крошки на полу.
Жанна освоилась быстро. На четвёртый день Лера не нашла свою помаду.
— А, это я взяла, — Жанна даже не смутилась. — Мне на собеседование надо было, а моя закончилась. Я думала ты не против.
— А спросить?
— Ой, ну ты на работе была. Я потом куплю, отдам.
На следующее утро пропало средство для снятия макияжа.
— Моё закончилось, а в магазин не успела, — объяснила Жанна.
Лера молча достала из шкафа запасной флакон. Вечером обнаружила, что её вещи из комода в спальне переложены в коробку, а на полках — детские штаны и футболки Кирюши.
— Мы немного переставили, чтоб удобнее было, — сказала Жанна. — Ребёнку же нужно куда-то вещи класть.
На работе Марина сразу заметила, что с ней что-то не так.
— Ты чего такая? Лица на тебе нет.
— Да прикинь, Денис родню свою привёз. Брат с женой и ребёнком, из посёлка приехали. В городе устроиться хотят.
— Прям к тебе в дом? — Марина округлила глаза.
— Ну да. Говорит временно, крышу подлатают.
— Ага, знаю я это временно. — Марина отпила кофе и покачала головой. — Мы когда с мужем квартиру купили, он тоже начал — то друг приедет на недельку, то сестра с детьми. Я полгода терпела, думала, ну родня же, неудобно. А потом сказала: ещё раз такое — и буду выставлять прямо с порога, мне плевать кто это. Муж побурчал, но понял.
Лера кивнула, но промолчала. Похоже, ей тоже это предстоит.
Она думала, что хуже уже некуда. Ошиблась. На следующий день Денис уехал с утра куда-то по делам, а вернулся после обеда — с матерью. Лера вышла на крыльцо и увидела невысокую женщину в бежевом плаще, с большой сумкой в руках.
— Ой, так вот ты какая! — женщина всплеснула руками. — Красавица! Денис столько рассказывал, а я всё думала — когда же увидимся. Тамара Ивановна, можно просто Тамара.
— Лера, — она пожала протянутую руку.
— Я тут по направлению к врачу ездила, дай думаю заскочу к вам, на сына посмотрю, на тебя познакомиться. А тут и Толик с Жанночкой, и Кирюшенька. Прямо вся семья собралась!
Она прошла в дом как к себе, охая и причитая какой он уютный, какая Лера молодец. Осталась "на чаёк". Чаёк растянулся до вечера, потом Денис сказал — куда на ночь глядя ехать, переночует и завтра отвезу.
Лера отозвала его в спальню:
— Денис, ну куда ты их всех везёшь? Дом же не резиновый.
— Да ладно тебе, что ты так реагируешь, — он пожал плечами. — Чуть поютимся, это же моя семья. Ты сама просила познакомить с мамой, вот и познакомились.
— Я не так это представляла.
— А как? Мама приехала, рада тебя видеть. Что не так-то?
Лера хотела сказать, что не так — всё. Но промолчала.
Завтра превратилось в послезавтра. Тамара Ивановна освоилась мгновенно. Готовила на всех, хозяйничала на кухне как у себя дома.
— Пирожки — мальчики любят, я про своих, Дениску с Толиком, и Кирюшеньку, — приговаривала она, раскатывая тесто.
Вечером они сидели за столом впятером — Тамара Ивановна, Денис, Толик, Жанна, Кирюша — обсуждали каких-то общих знакомых из Берёзовки, вспоминали истории из детства братьев, смеялись. А Лера сидела рядом и чувствовала себя гостьей в собственном доме.
В выходные Денис полез в сервант.
— О, какой сервиз! — он достал фарфоровые чашки с золотой каёмкой. — Давайте хоть по-человечески чаю попьём, а то всё из кружек как на вокзале.
— Не надо, — Лера шагнула к нему. — Это бабушкин, она его на свадьбу получила. Я им никогда не пользуюсь.
— Ну и зря, — Денис усмехнулся. — Что на него, смотреть что ли? Посуда должна служить.
Он расставил чашки на столе. Жанна разливала чай, Тамара Ивановна резала пирог. Кирюша носился по комнате с мячом.
— Кирюша, в доме нельзя с мячом, — сказала Лера.
Мальчишка притих, сел в угол. Но через пять минут снова вскочил, запинал мяч под ногами.
— Кирюша!
— Да ладно тебе, — отмахнулся Толик. — Ребёнок сидеть не может, ему двигаться надо.
Мяч ударился о дверной косяк. Чашки звякнули. Лера дёрнулась, но не успела — мяч отскочил и врезался прямо в стол. Фарфор посыпался на пол с тонким, почти жалобным звоном.
Лера застыла. На полу лежали осколки — белые с золотом, острые, мелкие. Бабушкин сервиз. Пятьдесят лет стоял в серванте. Пережил переезды, ремонты, смену эпох.
— Ну это же ребёнок! — Жанна подхватила Кирюшу на руки. — Что ты на него так смотришь? Он же не специально!
— Ничего страшного, — добавила Тамара Ивановна. — Посуда бьётся к счастью.
Лера медленно повернулась к Денису. Он стоял с чашкой в руке, смотрел на осколки.
— Да не кипятись ты, — сказал он. — Ну сервиз, ну разбился. Тебе этот дом вообще бесплатно достался, вместе со всем барахлом. Подумаешь, чашки.
Что-то внутри неё оборвалось. Тихо, без звука. Как будто последняя нитка лопнула.
— Так, — Лера подняла голову. Голос прозвучал тихо, но что-то в нём изменилось. — Я устала это терпеть.
Денис поставил чашку на стол.
— Лер, ну хватит, это просто...
— Вы что тут вообще устроили? — она не дала ему договорить. — Это вам что — общежитие? Проходной двор?
— Лера, ты чего? — Денис встал, шагнул к ней. — Зачем меня позоришь перед родными?
— Позорю? — она усмехнулась. — А ты меня не позоришь? Привёз сюда толпу народа, не спросив. Я прихожу домой — а тут пьянки, бардак, чужие люди в моих вещах. И я ещё тебя позорю?
— Ну это же семья... — начала Тамара Ивановна.
— Это мой дом, — отрезала Лера. — Мой. Бабушка оставила его мне. И только я буду решать, кто здесь живёт и как себя ведёт.
— Ты чего раскомандовалась? — Жанна поднялась из-за стола, прижимая к себе Кирюшу. — Подумаешь, чашки разбились. Надо было в сервант убрать, а не на стол выставлять.
— Это я выставила? — Лера повернулась к Денису. — Ты достал. Я сказала — не надо. А ты: "Что на него смотреть?"
— Да ладно тебе, ну сервиз, — Денис поморщился. — Тебе этот дом вообще бесплатно достался, вместе со всем барахлом. Чего ты...
— Бесплатно? Барахлом? — Лера почувствовала, как внутри поднимается волна. — Бабушка всю жизнь здесь прожила. Деда похоронила. Меня на ноги поднимала, пока родители работали. А для тебя это — бесплатно? Барахло?
— Да я не то имел в виду...
— А что ты имел в виду? Что раз мне достался дом по наследству, то можно его загадить? Родню свою привезти, меня в угол задвинуть?
Толик кашлянул, отодвинул стул.
— Слушай, мы не навязывались. Денис сам предложил пожить.
— Вот с Денисом и живите. Где-нибудь в другом месте.
Тишина. Тамара Ивановна открыла рот, закрыла. Жанна стояла с круглыми глазами.
— Лер, ну давай поговорим спокойно, — Денис попытался взять её за руку.
Она отступила.
— Разговаривать не о чем. Это мой дом. Ты здесь ничего не решаешь. И я не собираюсь ютиться — ни ради твоей родни, ни ради тебя.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно. Прошу всех на выход. Прямо сейчас. Собирайтесь и — прочь из моего дома. Ты тоже, Денис. Вместе с ними.
— Ты хорошо подумала? — Денис прищурился. — Я вижу, тебя куда-то не туда понесло.
— Ты что, плохо слышишь? Или мне на другом языке повторить?
Денис стоял, сжимая кулаки. Лицо побагровело. Пробубнил тихо:
— Пожалеешь ещё. Сама прибежишь.
Она развернулась и вышла на крыльцо. Села на ступеньку, закрыла глаза. За спиной слышались голоса — Тамара Ивановна причитала, Жанна что-то выговаривала Толику, хлопали дверцы шкафов.
Через полчаса во двор выкатилась семёрка. Толик грузил сумки в багажник, Жанна усаживала Кирюшу на заднее сиденье. Тамара Ивановна прошла мимо Леры, не глядя, села в Денисов логан с прогнившим крылом и треснувшим лобовым стеклом, демонстративно хлопнула дверью.
Денис вышел последним. Остановился рядом с крыльцом.
— Ты это серьёзно? Вот так просто выгоняешь?
Лера подняла на него глаза.
— Уезжай, Денис.
Он постоял ещё секунду, потом сплюнул под ноги и пошёл к машине. Сел за руль, газанул. Обе машины выехали со двора, и через минуту их уже не было слышно.
Лера сидела на крыльце и смотрела на пустой двор. Примятый газон, следы от колёс, забытая пивная бутылка у мангала. Тишина. Настоящая, глубокая тишина — впервые за эту бесконечную неделю.
Она достала телефон, нашла в контактах "Мама".
— Алло, Лерочка? Что-то случилось?
— Мам, — голос дрогнул. — Я их выгнала. Всех. И Дениса тоже.
Пауза.
— Стой, стой, давай по порядку рассказывай. Что у тебя там происходит?
И Лера рассказала. Про брата с семьёй, про несостоявшуюся свекровь, про посиделки с пивом, про сервиз. Про "тебе этот дом бесплатно достался". Говорила и чувствовала, как отпускает — будто камень с груди сняли.
— Правильно сделала, — сказала мама, когда она закончила. — Я бы раньше не выдержала. Ты у меня молодец.
— Мам, я одна теперь.
— И что? Ты в своём доме. В бабушкином доме. Это дорогого стоит. А мужики... найдутся ещё мужики. Нормальные.
После разговора Лера ещё долго сидела на крыльце. Во дворе было тихо. Где-то за забором лаяла собака, проехала машина по соседней улице.
Она встала, вернулась в дом. На полу в гостиной всё ещё лежали осколки сервиза. Лера взяла веник, аккуратно смела их в совок. Постояла, глядя на белые черепки с золотой каёмкой.
— Прости, бабуль, — прошептала она. — Я не виновата.
Высыпала осколки в мусорное ведро. Прошлась по комнатам — везде следы чужого присутствия. Смятые подушки, крошки, пятна. Но это можно убрать. Это всё можно исправить.
Она открыла окно в спальне, впустила свежий воздух. Второй раз. Второй раз она наступает на одни и те же грабли — доверяет, пускает в свою жизнь, а потом оказывается чужой в собственном доме. Первый муж тоже начинал с красивых слов и заботы. Тоже обещал, что всё будет хорошо.
Лера сжала кулаки. Нет. Больше этого не будет. Никогда. Этот дом — её. Её жизнь — её. И больше никто не посмеет сказать ей «потерпи».
Она улыбнулась — впервые за неделю.
Друзья, так же делюсь своим Telegram-каналом, скоро он будет только для тех кто присоединился — это мой новый уголок вдохновения, еще много нового и полезного. Без воды, как вы любите. Присоединяйтесь!