Николай решил рассказать матери о своей поездке на стройку. Ульяна, услышав об этом, расплакалась:
- Бросаешь меня! Оставляешь одну? Я столько сделала для тебя! А ты...
- Да лучше б ты ничего не делала! – воскликнул Николай. – Может, моя жизнь иначе бы пошла!
- И что б ты без меня делал? На этой крольчихе женился б? С кучей детей? – резко закричала мать. Она вон опять скоро родит! А ты б женился...
- Да! Женился б! И сын мой имел бы МОЮ! фамилию и МОЕ отчество!
- Ой, успеешь еще голову завязать детьми.
- Конечно, вон – видишь – в очередь невесты стоят! Так что не лезь теперь ко мне, поняла? А остаешься ты не одна – Васька рядом.
Ульяна обмякла, села на лавку.
- Да что Васька? Он теперь у Маруськи под каблуком, разрешит – значит, придет, не разрешит – не придет! И когда ж ты собираешься бросить меня? – жалобно спросила она. – В Новый год хоть дома еще будешь? Или до него уедешь?
- Еще не знаю. В районе есть такая контора, которая посылает или направляет там, не знаю. Поеду спрошу. Если что – сразу уеду.
Ульяна молча поднялась, пошла в спальню. У двери остановилась.
- Ты хоть бы подождал, пока я помру, что ли, - вздохнула она.
- Да живи ты хоть сто лет, чего тебе помирать?
Утром она не встала, чтобы приготовить Николаю завтрак. Он вошел в ее спальню. Ульяна лежала в кровати.
- Ты чего, мать? Заболела, что ли?
- Не знаю, сынок, - простонала Ульяна, - что-то сил нету, голова кружится. Ты там поешь чего-нибудь, молока попей!
- Может, тебе врачиху вызвать.?
- А что мне врачиха? От смерти она не спасет.
- Ма, ну хватит придуряться! Если больная – скажи, я за Матвеевной сбегаю. Если нет – тогда вставай.
- Ты иди, сынок, - вздохнула Ульяна, - а то на работу опоздаешь.
- Ну, смотри, - ответил Николай и вышел.
Ульяна полежала еще немного, потом, кряхтя, встала. Не проймешь его, видно, ничем.
В мастерской Николая встретили с удивлением:
- Привет, Микола! Ты что-то рано! И трезвый, что ли?
- А мы думали, что сейчас с тобой поправим здоровье...
- Оно у меня и так крепкое, - буркнул Николай и направился к трактору.
Женька присвистнул от удивления, глядя ему вслед. Мужики переглянулись: что это с ним?
А Николай весь день думал о том, как бы увидеть сына. Просить Пелагею, конечно, смысла нет, ее мужа – тем более. Ему сейчас уже года два, думал он. Или около этого. Он решил зайти в ясли, куда женщины относят по утрам малышей, и попросить воспитательницу показать мальчика. Только сделать это надо так, чтобы никто не видел, что он туда ходил. Эта мысль настолько захватила его, что он решил это сделать сегодня. Около одиннадцати часов он вышел из мастерской, сказав, что сбегает домой, кое-что забыл.
Ясли находились почти на краю села – в доме, который совхоз выкупил у стариков, уехавших в район к детям. Это был большой дом с длинной верандой и широким двором, в котором еще летом поставили песочницу и соорудили качели.
Озираясь по сторонам, Николай шмыгнул в калитку. Взойдя на ступеньки, перевел дыхание. Постучал, приоткрыл дверь. Посередине комнаты было сооружение, которое напомнило Николаю загородку для утят: невысокий заборчик, внутри которого сидели, ползали, ходили детишки. Полная женщина средних лет стояла рядом, держа на руках малыша, который всхлипывал. Николай узнал женщину: это была Прасковья Глебова. Она удивленно посмотрела на Николая.
- Тебе чего? – спросила она.
Николай вошел, остановился в дверях.
- Паша, покажи мне...
- Кого тебе показать? – удивилась женщина, но уже через минуту она догадалась, кого хочет увидеть Николай.
Она прищурилась:
- А мать знает, что ты тут?
Николай покачал головой:
- Не знает. Паша, ты не говори ей, ладно? Так где он?
Прасковья поискала глазами среди детей.
- Вот он, - показала на светловолосого мальчика, который сосредоточенно катал по полу внутри манежа машинку.
Николай подошел. Малыш поднял на него светлые глазки, внимательно посмотрел и отвернулся. Прасковья молча смотрела на Николая, улыбаясь снисходительной улыбкой.
- Ну что, посмотрел? И как?
Николай молчал. В горле у него встал ком, который ни проглотить, ни выплюнуть... Он быстро вышел из комнаты, не сказав ни слова. Выходя из калитки, он смахнул навернувшуюся на глаза слезу. Горячей волной нахлынула злость на мать, лишившую его сына... Хорошо, что он сейчас не рядом с ней, а то наговорил бы матери такого! Нет, он уедет! И как можно скорее!
Он шел, задумавшись, не видя ничего по сторонам. Перед ним то и дело появлялись глазенки малыша, ясно и безразлично взглянувшие на него. Навстречу шла женщина, обходя ухабы, стараясь идти осторожно. Это была Пелагея. Николай остановился. Это было ы первый раз после их разговора на мосту.
- Здравствуй, Поля! – сказал он. – Как живешь?
Пелагея вздрогнула. Она шла, глядя под ноги и заметила его только когда он окликнул ее.
- Хорошо, - ответила Пелагея.
- Вижу, - ответил Николай, глядя на ее уже заметный живот. – Скоро?
- Скоро, - ответила Пелагея и сделала движение, чтобы обойти Николая.
Он отошел в сторону, пропуская ее.
- Ты это, Поля, не держи зла на меня. Я сам себе такое устроил, что никакого врага не нужно. А ты хорошо выглядишь.
Пелагея молча обошла его и пошла дальше.
В конце марта Пелагея родила мальчика.