Сегодня он снова её расстроил. Снова. И этот камень на душе, эта знакомая тяжесть — всё из-за его матери. После того последнего случая всё, что было связано с Ларисой Александровной, вызывало у Светы не просто неприязнь, а физическую тошноту, гнетущее чувство, от которого холодело внутри и хотелось свернуться калачиком под одеялом. Её буквально тошнило от этой семьи. Единственной ниточкой, удерживающей её от побега, была настоящая, горькая и безнадёжная любовь к мужу. Ради этой любви она пока ещё терпела, пока ещё боролась.
А ведь как всё начиналось... Всего год назад Алексей, сияя от счастья, ввёл её в просторную гостиную со словами: «Свет, познакомься, это моя мама». И Лариса Александровна тогда была олицетворением обаяния. Слишком уж старалась. Слишком громко смеялась, слишком сладко улыбалась, и в её глазах читалось такое напряжённое желание понравиться избраннице младшего сына, что это резало взгляд. Света, конечно, всё видела, но списала на материнское волнение. «Ну, — думала она тогда, — не со мной же ей жить».
«Света, дорогая, — голос Ларисы Александровны был сладким, как сироп, — я так мечтаю о счастье своего сына, что мне абсолютно всё равно, кто станет его избранницей. Честно! Я ведь очень продвинутая и прогрессивная мать».
«Серьёзно?» — не удержалась тогда Светлана, искренне удивлённая такой декларацией.
«Абсолютно! — воскликнула свекровь. — Ну, взять хотя бы тебя. Я, например, спокойно закрою глаза на то, что твоя работа, наверное, не слишком доходная, и высшего образования, скорее всего, нет. Ведь так?»
Любому было ясно, что это не прогрессивность, а тонкий зонд, запущенный для разведки. И пока её губы растягивались в улыбке, её глаза, холодные и оценивающие, с нескрываемым неприятием ползали по застиранной майке Светы и её джинсам с протёртыми коленями. В тот день они возвращались с дачи от друзей, и Лёша, поймав внезапный порыв, решил завезти её «на пять минут» знакомиться.
«Ты серьёзно? — заливисто хохотала Света. — Прямо сейчас? В таком виде? Твоя мама точно не выгонит меня с позором?»
«Свет, не будь занудой, — успокаивал её Алексей, целуя в макушку. — Она не чопорная светская львица. Всё будет нормально. Ей вообще всё равно, во что ты одета. Главное, чтобы ты меня любила».
Услышав вердикт Ларисы Александровны об отсутствии образования, Света слегка опешила, но виду не подала. Внутри всё сжалось в тугой комок.
«Это, конечно, очень великодушно с вашей стороны — идти на такие жертвы ради сына, — её голос прозвучал удивительно ровно. — Но уверяю вас, обо мне можете не беспокоиться. У меня вполне достойное университетское образование, и работа хорошая. Зарплаты хватает не только на жизнь, но и на кое-какие радости».
«Да-а? — протянула Лариса Александровна с нескрываемым недоверием, её взгляд так и скользил по потрёпанной ткани. — Ну, хорошо, как скажешь. Спорить не буду».
Позже, вытянув из сына информацию, что его невеста руководит отделом в крупном банке, мать мгновенно успокоилась. А после свадьбы и вовсе начала с упоением рассказывать всем своим подругам, хвастая: «Моя невестка — заместитель директора солидного финансового учреждения!» Она намеренно повышала Свету в должности. И делала это не по глупости. За сладкой улыбкой Ларисы Александровны скрывались далеко идущие планы, прочно завязанные на финансовом благополучии молодой жены.
После свадьбы молодые погрузились в счастливую суету обустройства своего гнездышка — светлой однушки, купленной на общие сбережения без единой копейки кредита. Казалось, ничто не омрачит их начало семейной жизни. Но тень Ларисы Александровны, уловившей запах денег, уже нависла над их порогом.
Она подошла к делу изящно, с сладковатой улыбкой, будто предлагая чашку чая, а не вскрывая вены их финансовой независимости. «Света, я же знаю, у вас, банковских работников, свои привилегии, — начала она, щурясь. — Кредиты вам выдают под смешные проценты. У тебя ведь ещё нет ни одного, я права? Так вот, у меня к тебе большая просьба...» Она сделала паузу, давая словам налиться весом. «Возьми для нас с мужем денег. На машину новую. Старую уже чинить невыгодно».
«Нет, — ответила Света сразу, чётко и без колебаний, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной ком. — Не возьму». Она видела, как дрогнули уголки губ свекрови. «У нас с вами сейчас хорошие, ровные отношения. Я хочу, чтобы так и оставалось. А если я возьму для вас кредит, я буду ежемесячно сходить с ума: внесли вы платёж или нет? А если задержите? А если денег у вас не окажется? Тогда нам придётся ругаться, а я этого не хочу. Поэтому — нет. Берите кредит на себя. Я помогу с оформлением, но не более».
Лариса Александровна фыркнула, её глаза сверкнули обидой. «Да что ты выдумываешь! С чего это мы не заплатим? Мы люди платёжеспособные, честные! Да и тебя подводить — себе дороже. Я всё понимаю, твой имидж в банке. Обещаю, платить буду день в день, как по часам!» — настаивала она, и в её голосе зазвенела фальшивая нота торга.
Но Света была непоколебима. «Нет». Этот отказ стал первой трещиной, в которую свекровь затаила глухую, тлеющую обиду.
Однако ненадолго. Вскоре её осенила новая, более наглая идея. «Света, одолжите нам денег, — завела она разговор на другой день, будто вчерашнего и не было. — Совсем немного, тысяч сто. Мы с Аркадием решили в санаторий съездить, на море. Часть суммы скопили, но не хватает... Я знаю, зарплата у тебя хорошая, мы вернём! Муж получит зарплату — и сразу всё отдадим!»
Света почувствовала, как по спине бегут мурашки от возмущения. «Лариса Александровна, тот факт, что я работаю в банке, не означает, что я деньги лопатой гребу! — голос её дрогнул от напряжения. — Нет, это не так! Вся моя зарплата расписана до копейки!» Она попыталась взять себя в руки. «Вам же хорошо известно, что мы с Лёшей сейчас делаем ремонт в квартире, заказали новую мебель на кухню и в комнату. С чего я должна выделить вам такую сумму?»
«Ой, не надо, не надо! — отмахнулась свекровь, и её маска доброжелательности начала сползать. — Есть у тебя деньги, я знаю! Ты в банке работаешь, а не в рыбном киоске! Так и скажи — именно нам не хочешь давать! Не бойся, своих-то родителей не обделяешь, регулярно им подкидываешь!» — вдруг взорвалась она, и в её глазах вспыхнула зелёная искра зависти.
Света аж отшатнулась. «Не говорите глупостей!» — вырвалось у неё. Она не хотела ссоры, но Лариса Александровна, казалось, жаждала её любой ценой. Причина была проста и меркантильна: всего вчера она, разговаривая по телефону со своей приятельницей Танечкой, уже похвасталась, что сноха-замдиректора оплатила им трёхнедельный отдых в санатории на море. «Да, вот так нам повезло! — слащаво поведала она. — Теперь мы всегда в шоколаде, всё-таки в банке работает, при деньгах!» А теперь приходилось признавать, что ехать не на что, и в руках у неё была лишь жалкая треть от заветной суммы.
«Значит, окончательно отказываешь? — голос Ларисы Александровны стал тихим и шипящим. — Не боишься испортить со мной отношения?» Это был последний, отчаянный аргумент.
Света посмотрела на неё прямо, чувствуя, как вся усталость и раздражение превращаются в холодную стальную решимость. «Если вы умная женщина, — произнесла она чётко, заканчивая этот неприятный разговор, — то этого не произойдёт».
Спустя пару дней Алексей, переминаясь с ноги на ногу, сообщил Свете, что его родителям пришлось, скрепя сердце, влезть в долги и обойти всех родственников, чтобы всё-таки уехать на то самое лечение в санаторий. «Ну и хорошо, что твои родители решили эту проблему», — только и ответила Света, чувствуя, как в горле встает комок от этой грязной, разыгранной по нотам манипуляции.
Тем временем, Лариса Александровна, не добившись своего в лоб, запустила свою излюбленную тактику — тактику обходного манёвра, направленную на урезонивание непокорной невестки через её же мужа. «Алёша, так дело не пойдёт, — голос её в трубке звучал обиженно. — Почему твоя жена так себя ведёт?»
Сын, совершенно опешивший от такой формулировки, попытался возразить: «Мам, о чём ты?»
«А так мы с отцом для Светы — чужие! Это же очевидно! — голос Ларисы Александровны дрогнул, имитируя искреннюю боль. — Её совсем не волнуют наши проблемы. Она не участвует в жизни нашей семьи вообще. Так нельзя. Серьёзно поговори с женой и объясни, что раз уж она стала частью нашей семьи, то не может вот так, наплевательски, отмахиваться от меня и от тех просьб, с которыми я к ней обращаюсь».
«Мам, ну может, всё не так плохо, как ты думаешь? — робко начал Алексей. — Если Света в чём-то отказала, значит, была веская причина…»
«Веская причина? — фальшивый смех прозвучал в трубке. — Да? Она просто жалеет для нас с отцом денег! Сидит на деньгах и жалеет!»
«Мам, ты всегда была умной женщиной, — Алексей сжал виски пальцами. — Странно слышать от тебя такие разговоры».
«Прекрати! — вспылила мать. — Ты ещё учить меня будешь!» Она не желала слушать никаких доводов. Обида на невестку, густая и ядовитая, застила ей сознание, как туман.
И чем дальше, тем больше этот туман сгущался. Теперь при каждой встрече Лариса Александровна не упускала возможности уколоть Свету язвительным замечанием, обвиняя её в чёрствости и равнодушии. «Конечно, зачем тебе чужие проблемы? — бросала она при посторонних. — Сама при деньгах, значит, на всех остальных можно свысока смотреть».
«Так, мам, прекрати. Что ты несёшь?» — не выдерживал Алексей, чувствуя, как краснеет от стыда.
«Не прекращу! Имею право на своё мнение!»
Света уже всерьёз подумывала о том, чтобы совсем прекратить или свести к минимуму это токсичное общение со свёкрами. Об этом она как-то вечером и сообщила мужу, глядя в окно на тёмные улицы.
«Мама обидится, — тихо сказал Алексей. — Она и так всё время обиженная».
«И что изменится?» — искренне удивилась Светлана, поворачиваясь к нему.
«Может, не стоит так кардинально? Всё же это мои родители…»
«Не знаю, Лёш. Я не сторонник скандалов, но подобное отношение к себе терпеть не стану».
Но всё решил один случай. Как-то в выходной, ранним утром, раздался резкий звонок. Это была Лариса Александровна. Она долго и на повышенных тонах говорила с Алексеем, а потом он, бледный и помятый с самого утра, протянул трубку Свете. «На… мама с тобой хочет поговорить», — произнёс он совсем невесёлым голосом.
«О чём?» — спросила Света, чувствуя, как нарастает тревога.
«Сама сейчас узнаешь. Я как мог пытался всё ей объяснить, но… это же мама», — зажимая рукой трубку, пробормотал Алексей.
«Светлана, здравствуй, — голос свекрови прозвучал ледяно и официально. — Что это вы там у себя придумали? Какие ещё поездки за границу?»
«У нас отпуск. Мы его давно планировали. И путёвку купили заранее», — спокойно ответила Света, прекрасно зная, что свекрови всё это известно до мелочей.
«Значит, так, — раздалась команда. — Путёвки сдавайте, а деньги отдадите Павлу». Она имела в виду своего старшего сына. «Они ему сейчас нужнее. У него серьёзные проблемы. Семья рушится. А вы, молодые и здоровые, успеете потом съездить на следующий год».
«Не умаялись? — в голосе Светы впервые зазвучали стальные нотки. — Нет, этого не будет. Мы с мужем, как и планировали, поедем в отпуск. А вы со своим взрослым сыном его проблемы будете решать сами, а не за наш счёт». Она была само спокойствие, потому что ничего другого от этой женщины уже и не ждала.
«Да как ты смеешь?! — взвизгнула Лариса Александровна. — Совсем забылась! С кем разговариваешь? Я — мать твоего мужа, старше тебя намного и мудрее! Могла бы только поэтому ко мне прислушиваться!»
«Странный аргумент, — парировала Света, — но я повторяю: нет, я своим отпуском и долгожданной поездкой жертвовать не намерена».
«Да ты же не знаешь, что случилось у Павла!»
«Даже и знать не хочу. Всё, разговор окончен».
Света отключилась и недовольно глянула на мужа, который сидел напротив с грустным и растерянным лицом, будто ребёнок, застигнутый врасплох ссорой взрослых.
«Что? — Света с досадой отставила чашку с кофе, и та с грохотом зазвенела на блюдце. — Опять вселенская беда с твоим братом?»
Алексей, стоя у окна, сгорбился, будто неся на плечах всю тяжесть семейных проблем. «Да, Пашка вляпался. Ему действительно нужны деньги, и много».
«А мы с тобой при чём здесь? — голос Светы дрожал от возмущения. — Неужели ты сейчас скажешь, что мы должны сдать наши путёвки и пожертвовать поездкой к морю, которую ждали целый год? Это же бред!»
«Мне, как брату, его жалко! — обернулся Алексей, и в его глазах читалась мучительная раздвоенность. — Мы могли бы…»
«Нет, не могли бы! — резко перебила Света. — Прекрати. Не уподобляйся своей матери. Она мне никто, и слушать я её не обязана, а уж тем более — по первому же звонку исполнять её дикие прихоти. Я, по-моему, с самого начала дала понять, что никаких денег она от нас не увидит. Ни от меня, ни от тебя. Ты это, наконец, понял?»
«Я понял, но… — он беспомощно провёл рукой по лицу. — Пашка, понимаешь, жена его застукала с кем-то. Теперь грозится разводом, говорит, заберёт детей и уедет к матери в Северодвинск. Тогда ни Пашка, ни наши родители их никогда не увидят. Для них это страшный удар, они души не чают во внучатах. Да и Павел без детей не сможет».
«Раньше надо было думать о детях и семье, а не гулять на стороне! — выдохнула Света. — Что теперь говорить, он и сам дурак, сам это понимает».
«Он говорит, жена поставила условие: если купит ей новую, дорогую машину, то она останется. До первого залёта, правда».
«Ну, пусть покупает, раз накосячил, — пожала плечами Света. — Странные вы все люди. Неужели можно таким подарком, как железная консервная банка, исправить то, что случилось? Ты не понимаешь? Жена твоего Пашки просто разводит его на деньги, как последнего лоха! Как пить дать, хочет перед разводом побольше поиметь!»
«Ну, это не наше дело… — слабо попытался возразить Алексей. — Он просто попросил о помощи».
«Да, ты абсолютно прав, Алексей, это не наше дело. И помочь мы ему ничем не можем. Все наши средства вложены в этот отпуск, который нам жизненно необходим».
«Но, Свет…»
«Нет! — её голос прозвучал окончательно и бесповоротно. — И передай своей матери, чтобы она отвязалась от нас раз и навсегда. Чтобы ни просила, ни требовала — ни рубля больше она от нас не получит. Всё».
Через месяц Светлана с Алексеем, как и планировали, улетели за границу. Они загорали, смеялись и впервые за долгое время дышали полной грудью, без ядовитых взглядов и тягостных разговоров. А по прилёту их ждала новость: Лариса Александровна объявила им бойкот, навсегда вычеркнув из своей жизни невестку и предав анафеме собственного сына. «Ну и прекрасно, — спокойно отреагировала Света. — Баба с возу — кобыле легче».
Павел, тем временем, нашёл, где взять деньги, влез по уши в долги, но сверкающую иномарку для жены купил. Ровно через месяц она подала на развод и, не моргнув глазом, уехала с детьми к родителям в тот самый далёкий Северодвинск. Лариса Александровна очень тосковала по внукам, не зная и не представляя, когда же теперь сможет их обнять. Но самое страшное ждало её впереди.
Недавно Светлана, положив руку на ещё плоский живот, обрадовала мужа: он скоро станет папой. И этого, самого младшего внука, Лариса Александровна тоже не увидит. По крайней мере, до тех пор, пока её война с семьёй младшего сына не закончится полным и безоговорочным капитуляцией.