Ранее: Как мы ёлку покупали.
Ещё тяжело про это писать и не знаю готова ли я снова пережить всё это. В ковидное время мы не очень-то соблюдали режим изоляции, ходили друг к другу, интересовались обстановкой в городе и в своём поселке, тяжеловато было встречаться с Полиной. Она жила в семье, где часто болели дети, то простужались, то инфицировались неизвестно от чего и как, и, чтобы не навредить им, мы вынуждены были ограничить встречи. Полина даже к нам не могла приезжать потому, что если бы что случилось с детьми, то виновата была бы она. Тогда вся семья у них сделала прививки американской вакциной, хоть я и просила Полину, чтобы это была российская, но там так решила их семья и она приняла.
К сожалению, тогда Полина дважды переболела, и по заключению врача это был всё-таки ковид, Там и свекровь болела, общение с ними только по телефону, приехать никак, столько переживаний было, не передать. Надо сказать, что мои девчонки меня берегли, когда Лана заболела простудным заболеванием или ОРВИ, как говорили, то она старалась не заходить к нам, чтобы не заболела я. Общались через Онегу, та ей в магазин ходила или инъекции делала и всё, что надо по необходимости.
В мае-июне приехал из Москвы родственник Павел, он приходился братом первого мужа моей сестренки Тамары. Вроде бы и не родные, но у нас общие племянники – Саша и Наташа, а сам он человек открытый, добрый, не очень счастливый, но берёг родственные связи и связи с хорошими людьми, самого его все уважали и ценили. Он с женой и сыном много лет были прописаны у нас после переезда из Ургенча.
В Ургенче у семьи Павла была благоустроенная двухкомнатная квартира, а когда они решили переехать в наш город, то продали её, он и мы надеялись, что здесь купят, если не две квартиры на эти деньги, то одну трёхкомнатную точно, но его жена решила иначе. Уговорила его вложить все деньги в бизнес по выращиванию свиней, а к нам обратились по поводу прописки до покупки квартиры на год или два. Мы прописали, это было в июне 2003 года.
Где-то под Ташкентом они арендовали дом, закупили поросят, стали растить их, но тут взбунтовались соседи, мол мы, мусульмане, не хотим жить рядом с грязными свиньями. Тут и пошло-поехало, одни неприятности за другими. Вопрос шёл уже о конфискации и им пришлось продать свиней намного дешевле, чем планировали, даже не окупив свои затраты. О покупке квартиры уже не было речи.
Павлу с семьей пришлось снять квартиру в Ташкенте, т.к. там было больше возможностей для работы, да и дочь их училась в ташкентском мединституте. Таня где-то устроилась домработницей, а Павел электриком на каком-то предприятии, сын пошёл учиться в колледж. Прошло какое-то время, Татьяна уехала в Чехию, там и осталась, в 2007 году приезжала, чтобы поменять паспорт, но не выписалась. Ещё какое-то время была у меня в друзьях в Одноклассниках, но на мои письма и просьбы выписаться не отвечала, а потом и вовсе пропала.
Павел тоже позже переехал в Москву, работал где-то при церкви, электриком, садовником и на все руки, его там любили, были и женщины, которые хотели бы жить с ним вместе, но он был однолюбом. Так и не смог больше завести семью. Он помогал своим детям, а жена из Чехии требовала от него деньги, деньги и деньги, ей всегда их не хватало. Он уже был на пенсии и работал, работал. Сын в это время отучился и перебрался в Польшу, дочь к матери в Чехию, а он в двадцать первом году решил, что всё, устал, выдохся, стал болеть, особенно ноги, донимали и другие болячки.
Когда приехал, то получил свою пенсию за шесть месяцев, что отсутствовал, плюс свои накопления и помощь от церкви он использовал на покупку однокомнатной квартиры, обустроил её, приехал к нам выписаться и показать, как обставил квартиру, сказал, что на новоселье пригласит. Мы так радовались за него, а он уехал и пропал. Это было в июне, а в августе нам приходит сообщение от его двоюродной сестры, что такого-то у них похороны. Хоронить будут Павла.
Сказать, что мы были в шоке, это не сказать ничего. Он оказывается почти месяц лежал уже в больнице в Ташкенте с ковидом, делали всё возможное, но спасти его не смогли. Онега была на его похоронах, сын успел проводить отца, дочь приехать не смогла. Это была первая страшная потеря от ковида.
Через неделю Онега пришла из магазина с другой плохой новостью – умер в соседнем доме Виктор, который в 2013 году помогал нам в благоустройстве двора – сколачивал нам ограждения для цветочных клумб и что-то по дому сделать. Она только неделю назад видела его и говорила с ним, он уже выглядел не очень, тогда они перекинулись с ним несколькими словами, предположительно он и умер в тот день или на следующий, так как его труп обнаружили соседи только по запаху. Хорошо, что у него сестра недалеко жила, похоронили его быстро.
Вроде бы чужой человек, а всё-таки переживали, когда-то мы ему такую смерть предсказывали, просили не пить и почаще с сестрой общаться или женщину найти. Человек с высшим образованием, начитан, интересно с ним говорить, но, если он не подшофе, в таком случае даже мужчины не выдерживали общения с ним, нет, он не был скандальным или агрессивным, но молол языком одно и то же, а это не все выдерживали.
Мы помнили, что у нас так же одиноко в России живёт мой братик Павлик, звонить не получалось. Неоднократно сотрудники отказывались звать его к телефону, а потом и вообще мы не могли дозвониться. К двадцать первому году мы планировали купить ему билет до нас, хотя бы встретиться за столько лет и пообщаться, а там уж решать всё остальное при встрече, но начались ковидные времена и уже никакой связи окончательно.
Для того, чтобы узнать, как дела у Павлика мы попросили Валеру дозвониться самому, ибо на звонок с той стороны границы обязательно ответили бы, да и мужской голос тоже что-то значит в таких вопросах. Не с первой просьбы, но Валера всё-таки дозвонился до больницы, где работал Павлик, а там ему сказали, что Павлика нет. Умер от ковида в апреле двадцать первого. Нам никто ничего не сообщил хотя адрес наш мы сообщали. Ни точной даты, ни где похоронен.
Валера планировал сам поехать туда и всё выяснить, либо выслать Онеге денег на дорогу, но Онеге предстояла операция по онкологии, а Валера не смог выехать из-за каких-то ограничений на границе в связи со СВО. Его поездка откладывалась, а нам назначили операцию на апрель двадцать второго года.
Онеге выдали ордер на бесплатную операцию, да только бесплатный сыр в мышеловке бывает, практически операция обошлась только на миллион дешевле, чем в частной клинике, и, если бы не Антоша, то не знаю, как мы смогли оплатить то, что от нас просили, она развила бурную деятельность и набрала эти миллионы.
Через месяц у нас были другие мытарства, Онеге надо было получить лучевую терапию, а оказалось, что какой-то необходимый для этого импортный стол сломался, ремонтников пригласили из Казахстана, а они всё никак не могут выехать, направили её в республиканскую онкологию, а там отфутболили назад, она ездила и ездила в областную в Ташкент и там решились сделать ей лучевую по другому протоколу, не знаю уж как, но она получила это лечение в августе, а должны были начать ещё в мае. Пока тьфу-тьфу, проблем нет.
Валера смог выехать только в декабре 2024 года, планировал проехать во Владивосток, где похоронен Гена и до Нижнего Тагила, в этой области жил и умер Павлик, но сначала до Юриной семьи. Сам Юра в августе двадцать четвертого трагически погиб.
Юра работал в одной фирме по установке кондиционеров, это был его последний рабочий день в этой организации, уже на следующий день должен был выйти на другую работу, а в тот день он сам решил проконтролировать работу ребят, чтобы после его ухода не было нареканий в его адрес. Кондиционер устанавливался на большой высоте, рядом работал башенный кран, Юра с одним работником стояли на площадке, пока они работали на кране, прошла пересменка. Прежняя работница была предупреждена, что на площадке люди, а при уходе ничего не сказала сменщице.
Сменщица, сев за управление, развернулась и, не глядя, смела краном Юру в строительную яму, второй сотрудник успел только крикнуть Юре и отскочить, а Юра не увидел опасности, не среагировал на крик и не успел отпрыгнуть, двенадцать метров вниз в строительную яму не оставили ему шансов. Вытащить его с ямы оказалось непосильной задачей для тех, кто там был. Вызвали МЧС, скорую и только через четыре часа его повезли в больницу, но было уже слишком поздно, он умер на столе в рентгеновском кабинете.
Так я лишилась ещё одного братика, это случилось в августе, а в сентябре ему бы исполнилось 65 лет. Сказать, что тяжело, ничего не сказать, часть тебя ушла с ними. Вот Валера и решил сначала посетить Юрину семью, с ним они были очень близки, после них он успел только встретиться с Гениной женой (Гены тоже нет), она жила уже в Петербурге (переехала из Владивостока), и то на несколько часов.
В Россию Валера приехал с женой, у которой там тоже были родственники, их она также планировала навестить и навестила, только Валера так и не доехал ни до Владивостока, ни до Нижнего Тагила, время поджимало, и дорога занимала много времени в облёт с пересадками из России в Бельгию прямых сообщений нет.
Мы с Витей уже и не ждали его здесь, понимали, что ему не под силу будет физически и материально навестить ещё и нас. Вите в это время сделали операцию по удалению паховой грыжи. Самое интересное было, что когда я сообщила Томе, что Витя на операции по поводу грыжи, то она очень удивилась, ведь в своё время перед армией у него уже была такая операция, которая прошла неудачно и он, даже, гроб себе заранее покупал (здесь как это было).
Всё-таки это действительно была операция по удалению грыжи, но с другой стороны. Только всё зажило, у него случился инсульт на работе, хорошо, что вызвали его жену и она оказала первую помощь и вызвала скорую, а там и ухаживала за ним практически профессионально. У неё в своё время мама долго лежала после инсульта, а у Вити всё обошлось достаточно благополучно, только глаз немного не закрывается, да на лице иногда какая-то мышца зажимается.
После выписки, почти через неделю, он падает в ванной комнате лицом вниз разбивает череп, снова больница, операция. Сейчас всё равно после непродолжительного отдыха выходит на работу, иногда падает в обмороки, но дома сидеть категорически отказывается, без работы не может никак. Жена ругается, но каждый раз бежит его спасать.
А в июле двадцать пятого наша Лена (это первая жена Толика – моего братика) хоронила свою младшенькую дочь Наденьку, которую родила во втором браке, онкология. Как-то легкомысленно она отнеслась к своей болезни, обратилась к врачам поздно, а потом не соблюдала их рекомендации и быстро угасла в тридцать девять лет, оставив без матери свою двенадцатилетнюю дочь, которая будет расти в семье отца, но это не с мамой.
Эта потеря очень негативно отразилась на здоровье Лены, у которой и так был букет болезней, она сейчас практически на лекарствах выживает. Эта смерть потрясла всех, Надя была невероятно активной, жизнерадостной и непредсказуемой, комок энергии и вот, так быстро сгорела, ей бы жить и жить, да дочь растить.
В восемнадцатом году смерть моего четырнадцатилетнего племянника транслировали по российским новостям, обсуждали в СМИ, в интернете, а я видела его только на фотографиях, маленького, когда он жил у Вити, тогда мои девчонки ездили в Ургенч и фотографировали его. Как-то не довелось нам встретиться. Потом его мама, живя в Москве, забрала его к себе от своей мамы, а мне писала, что общего языка они не могут найти, закрылся в себе и о чём думает не знает, пытается к нему пробиться, а упирается в стену молчания или отрицания. Улетел наш мальчик, Толин внук, в вечность непонятый и не верящий никому. Был бы Толик, то этого бы не случилось. Это самая нелепая и неоправданная смерть, тяжелым камнем на сердце с того времени. Знала, а помочь ничем не смогла.
Про Толика с 1992 года никаких известий, даже обращения в программу «Жди меня» безрезультатны. Вот так моя семья теряет одного за другим.
Мои воспоминания про меня и мою семью, а читателям, впервые оказавшихся на моих страницах, предлагаю читать мои повествования с самого начала со статьи "История знакомства моих родителей" для этого вам просто надо навести курсор на слова, выделенные здесь голубым цветом, и нажать мышку. Чтобы читать продолжение, достаточно нажать на название следующей статьи, тоже выделенной голубым цветом, после слова "Далее".
Прошу выражать своё отношение к статьям лайками, делиться с друзьями в соцсетях, комментировать и подписываться. Мне нужна Ваша поддержка, буду Вам очень благодарна.
В этот раз наша семья решила не отказываться от донатов, тем более что Дзен сам предоставил такую возможность. Буду благодарна любой сумме.