Клавдия Петровна к своим шестидесяти пяти годам подошла во всеоружии. Энергии — хоть электростанцию запитывай, руки золотые, а в глазах всё те же искорки, что и в молодости.
Жила она одна, дети разъехались, муж давно почил, оставив гараж с хламом и светлую память. Клавдия не тосковала. Хор «Сударушка», бассейн по вторникам, подруги по выходным.
Но, как говорится, женское счастье требует участия. Хотелось, чтобы гвоздь забил не сосед за спасибо, а свой человек. И чтобы чай пить не с телевизором.
И тут судьба, хитро подмигнув, послала ей Ивана Ильича.
Познакомились они благородно — на выставке «Сад и Огород», возле стенда с элитным картофелем. Иван, мужчина семидесяти лет, подтянутый, с аккуратной бородкой, авторитетно рассуждал о сорте «Синеглазка».
— Земля, сударыня, ухода требует, — вещал он, глядя на Клавдию с одобрением. — Мужской руки и женской ласки.
Клавдия растаяла. Иван Ильич казался мечтой. Имел свой дом за городом и старенькую, но бодрую машину.
— Я, Клава, мужчина хозяйственный, — говорил он на свиданиях. — У меня всё по струнке. Одинок, правда. Ищу соратницу. Чтобы вместе — и в грядку, и в радость.
«Хозяйственный» и «без вредных привычек» — это же джекпот в наше время. Месяц они гуляли по паркам, Иван дарил скромные цветы с собственной клумбы, и в начале лета сделал предложение. Деловое.
— Клавдия, — торжественно произнес он. — Хватит нам пыль глотать. Поехали ко мне на выходные. Присмотришься к хозяйству. А понравится — так и останешься насовсем. Дом теплый, живи — не хочу.
Клавдия согласилась. Сердце трепетало. Она собрала сумку и, как женщина щедрая, накупила продуктов: мясо для шашлыка, овощи, хорошую сырокопченую колбасу, конфеты к чаю. Хотелось показать, какая она хозяйка.
Дом Ивана оказался добротным, хоть и темноватым. Мебель старая, но крепкая, повсюду половички — видно, хозяин старается.
— Располагайся, — широким жестом пригласил Иван. — Будь как дома.
Клавдия тут же засучила рукава.
Вечер прошел отлично. Пахло уютом и жареным мясом. Иван ел с аппетитом, нахваливал:
— Вкусно, Клава. Руки у тебя золотые. Давно я так не ел.
Суббота прошла в трудах праведных. Клавдия, как декабристка, вышла в огород. Иван выделил ей фронт работ: клубнику обработать, помидоры опять же. Она работала с огоньком, спина гудела, но на душе пели птицы. «Вот оно, — думала она. — свой мужчина».
К обеду она накрыла стол в беседке. Борщ, пирожки, зелень. Иван снова хвалил, говорил о перспективах урожая. Казалось бы — идиллия.
Но к вечеру Клавдия начала замечать нечто странное. Точнее, она замечала это и раньше, но списывала на ту самую «хозяйственность». Теперь же это стало навязчивым.
Иван постоянно ходил следом и бубнил.
И главное — он превратился в «контролера ресурсов».
Стоило Клавдии выйти из спальни в коридор, как за ее спиной тут же раздавался характерный щелчок. Иван, словно тень, следовал за ней и выключал свет в комнате, которую она только что покинула.
— Ваня, я же сейчас вернусь, я только за телефоном на кухню, — удивилась Клавдия, обнаружив на обратном пути темную комнату.
— Вот вернешься — и включишь, — назидательно ответил Иван, стоя в дверном проеме. — Зачем пустым стенам светить? Лампочка ресурс имеет, да и счетчик не дремлет. Копейка рубль бережет.
Клавдия пожала плечами. Ну, логично, наверное. Экономит человек.
Она пошла на кухню мыть посуду после ужина. Включила воду, начала намыливать тарелки. Иван тут же материализовался рядом.
— Клавдия, ты неправильно моешь, — он протянул руку и перекрыл кран, пока она терла губкой тарелку. — Смотри, вода течет вхолостую, пока ты мылишь. Это расточительство. Сначала намыль всё, сложи в раковину, а потом тонкой струйкой смывай. Или в тазик воды набери.
— Ваня, мне так неудобно, — попыталась возразить она. — В тазике жир плавает.
— Зато кубометры целы, — отрезал он. — В городе, может, вы и привыкли реки спускать, а у нас скважина, насос электричество ест. Привыкай к порядку.
Клавдия вздохнула, но воду прикрутила до ниточки. Настроение начало портиться. Она чувствовала себя не хозяйкой, а стажером на испытательном сроке.
Дальше — больше. Стемнело. Клавдия зашла в гостиную, включила верхний свет — красивую люстру на три рожка, чтобы почитать журнал. Иван вошел следом, поморщился и щелкнул выключателем, оставив гореть только тусклое бра над диваном.
— Ваня, мне темно! — возмутилась Клавдия.
— достаточно, — парировал он. — Зачем нам иллюминация?
Клавдия почувствовала себя неуютно. Она привыкла к свободе. Привыкла, что в ее квартире светло и радостно.
Вернулись на кухню пить чай. Клавдия потянулась к чайнику, в котором было мало воды. Налила полный.
Иван аж в лице переменился.
— Стой! — он перехватил чайник. — Ты куда столько льешь?
— Вскипятить, чаю попить.
— Нам две чашки надо. Это пол-литра.
Клавдия вздохнула.
Это была не бережливость. Это было занудство, возведенное в абсолют. Он не давал ей дышать. Каждый её шаг оценивался с точки зрения тарифов ЖКХ.
— Ваня, — тихо сказала Клавдия, глядя на его довольное лицо в полумраке. — Скажи, а ты на мне тоже экономить будешь?
— В смысле? — не понял он, откусывая печенье.
— Ну, дышу я, может, часто? Кислород перевожу? Или место занимаю лишнее? Ты ходишь за мной, как надзиратель. «Выключи, прикрой, не лей». Я себя чувствую не женщиной, а источником убытков.
Иван нахмурился. Отложил печенье.
— Ты, Клавдия, зря обижаешься. Я тебя жизни учу. Правильной жизни. Вы, городские, избалованы.
Если у меня живешь — уважай мои правила. Лишний свет — это деньги на ветер.
— А лишние нервы — это здоровье на ветер, — Клавдия встала. — Знаешь что, Ваня. Порядок — это хорошо. Но жить в режиме «как бы чего не потратить» я не хочу. Я заработала себе на право лить воду, пока мылю тарелку, и сидеть при ярком свете, если мне так хочется.
***
Она вызвала такси. Машина должна была приехать через пятнадцать минут.
Клавдия вышла на крыльцо с сумкой. Иван стоял рядом, расстроенный. Не тем, что женщина уезжает, а тем, что происходит какая-то глупость и расточительство.
— Продукты хоть оставь, — буркнул он. — Куда ты мясо потащишь? Пропадет в дороге.
Клавдия усмехнулась.
— Мясо я заберу. Водителю отдам, пусть поест. А тебе, Ваня, вот.
Она достала из кошелька сто рублей и протянула ему.
— Это тебе за «лишний» свет, который я сегодня нажгла. И за амортизацию чайника. Чтобы ты ночью спал спокойно и жаба тебя не душила.
Иван деньги взял. Автоматически. Посмотрел на бумажку, разгладил.
— Зря ты так, Клава. Я же как лучше хотел. Порядок должен быть.
В доме стало темно и тихо. Только холодильник гудел.
«Вот же народ пошел, — подумал Иван, укладываясь спать. — Транжиры. Никакого понятия об экономии. Ну ничего, зато борща на завтра кастрюля осталась. И сто рублей не лишние».
А Клавдия Петровна, приехав домой, первым делом включила во всей квартире свет. И телевизор.
Смотрела на яркую лампочку и думала: «Какое же это счастье — быть хозяйкой в своем доме».
Больше она на выставки садоводов не ходит. А на дачу ездит к подруге — там весело, и никто не стоит над душой с секундомером.
А вам, дамы, попадались такие «рациональные» женихи? И можно ли жить с таким «экономистом»?
Всем хорошего дня и прекрасного настроения!