Галина Климова
Город помнит. Он впитывает шаги, хранит шепоты, записывает историю в трещинах асфальта и отблесках витрин. Его прошлое, настоящее и будущее сплетаются в причудливый узор — иногда гармоничный, иногда нет, но всегда живой. Город — не декорация, скорее собеседник и соучастник, а порой и главный герой.
Гений места, или Почему Нью-Йорк О. Генри не похож на Нью-Йорк Скорсезе
Genius loci — дух места — понятие древнее, но в современном мире его носители уже не рощи и холмы, а города. Они обладают характером, нравом, даже чувством юмора. Нью-Йорк Драйзера — это каменный молох, давящий мечтателей, а Нью-Йорк О. Генри — авантюрист с твистом в кармане. Нью-Йорк Вуди Аллена — интеллектуал в очках, болтающий о психоанализе за бокалом вина, а Нью-Йорк Скорсезе — нервный, агрессивный, дышащий адреналином. Об этом прекрасно написано у Петра Вайля.
И так — с каждым городом. Москва и Петербург не просто разные — они говорят на разных языках. «Я шагаю по Москве» нельзя было снять в Ленинграде, а «Питер FM» — в Москве. Они не только выглядят иначе, но и думают по-разному.
Кино как диалог с городом
Режиссеры ведут с городами долгие, сложные разговоры. Иногда — в форме симфоний (например, Тайбэй почти во всех фильмах Эдварда Янга), иногда — как исповедь (Рим в «Вечной красоте» Соррентино, или у Феллини). Город в «Кофе в Берлине» (2012) — настоящее alter ego главного героя: потерянный, ироничный, покрытый граффити и бессмысленными надеждами.
А бывает, что город раскрывается лишь в финале, как в «Бьютифул» Иньярриту: невозможно поверить, что яркая и праздничная Барселона - кладбище несбывшихся обещаний. Но тем страшнее правда места.
Но может ли город быть персонажем?
Критики часто говорят: «Город здесь — как отдельный герой». Но что это значит? Разве у города есть мотивы, конфликты, развитие?
Хотя в античном театре, персона — это маска, роль, а не психологический портрет. Но сегодня мы привыкли, что персонаж - моральная сущностью, подобная другим человеческим существам.
Современное кино, однако, наделяет города душой. Рио-де-Жанейро в «Городе Бога» — не просто трущобы, а чудовище, порождающее насилие. Бомбей в индийском новом кино — «город грез», но также и город контрастов, где небоскребы растут на костях.
Город — это не человек, но он обладает характером. У него есть память (остальгия Берлина в «Гуд бай, Ленин!»), темперамент (безумный ритм «Беги, Лола, беги»), даже мораль (Гонконг у Кар Вая холоден и безжалостен, а Тегеран у Маджида Маджини в «Детях небес» балансирует между осуждением новизны и стремлением к ней).
Город как соавтор
Город не просто вмещает историю — он ее творит. Он меняет героев, диктует сюжеты, подсказывает режиссерам тоны и краски. Он может быть другом, противником, любовником или палачом.
И если когда-нибудь города научатся говорить в полный голос — мы услышим самые увлекательные истории из когда-либо рассказанных.
А пока — наслаждайтесь авторскими переводами.