Глава 17: Идея
Шесть месяцев. Полгода жизни в режиме высокоточного механизма. Сто восемьдесят дней безупречных платежей по той самой, первой рассрочке на телефон Ислама. Платежи она вносила чуть раньше срока, иногда даже досрочно небольшими суммами, создавая в банковской системе образ идеально дисциплинированного, даже щепетильного заемщика. Шесть месяцев ночных смен, которые стали для нее не каторгой, а своего рода медитацией. В монотонном скрежете швабры по линолеуму, в белом шуме промышленного пылесоса рождались и оттачивались планы. Полгода жизни на три-четыре часа сна в сутки, украденных урывками между кормлениями Лейлы, готовкой для семьи и дорогой на работу. Она научилась спать сидя в автобусе, дремать, пока дети смотрели мультики под присмотром Хадижи (которая, впрочем, никогда не оставляла их с ней надолго наедине). Ее тело стало худым, почти сухопарым, в глазах появились постоянные тени, но внутри зрела стальная пружина.
Ее тайный фонд, скрупулезно собранный из украденной мелочи и крошечной белой части зарплаты, перевалил за тридцать тысяч рублей. Для мира это были гроши. Для нее — целое состояние. Деньги свободы. Они лежали не в старом носке, а в потайном кармане, вшитом ею в подкладку зимнего пальто, которое висело в самом дальнем углу шкафа и не использовалось с прошлого сезона.
Однажды, в один из своих законных «дней у тети» (которые она тратила на сон в дешевом хостеле, на изучение юридических сайтов в библиотеке или просто на то, чтобы посидеть в тишине), ей пришлось зайти в банк, где у Ислама был расчетный счет, чтобы оплатить очередную квитанцию за квартиру. Очередь двигалась медленно. Она стояла, уставшая, почти отключившись, и ее взгляд блуждал по ярким, кричащим рекламным стендам, украшавшим стерильный холл.
«КРЕДИТ НА ЛЮБЫЕ ЦЕЛИ! ДО 5 000 000 РУБЛЕЙ! РЕШЕНИЕ ЗА 5 МИНУТ!» — вопил один плакат с изображением счастливой семьи перед новым домом.
«РЕФИНАНСИРУЙТЕ ВАШИ КРЕДИТЫ И ПОЛУЧИТЕ ДЕНЬГИ НА РУКИ! СНИЗИМ ПЛАТЕЖ!» — заманивал другой.
Цифры — 5 000 000 — казались нереальными, из другого измерения. Но ее мозг, месяцами тренировавшийся на финансовых статьях и форумах, начал работать автоматически, как калькулятор. Он отбросил картинки с домами и машинами и стал раскладывать цифры по полочкам сухой логики.
«Статья 39 Семейного кодекса РФ, — пронеслось в голове. — Общее имущество супругов… может быть разделено… К общим обязательствам супругов относятся… обязательства, приобретенные одним из супругов в интересах семьи…» Но что, если обязательство было приобретено в интересах… лишь одного из супругов? Нет, банку все равно. Кредит, взятый в браке, — общее обязательство. При разделе имущества долги делятся пропорционально присужденным долям. Обычно — пополам.
Мысли завертелись с бешеной скоростью, создавая вихрь из цифр и статей. «Пять миллионов пополам — это два с половиной. Если я возьму пять и сразу погашу свою часть в два с половиной…» У нее таких денег не было. Тридцать тысяч против двух с половиной миллионов — пыль. Но что, если взять не пять, а больше? Настолько больше, чтобы даже половина стала для Ислама неподъемным грузом? Что, если не пять, а десять? Сердце екнуло, сделав болезненный перекат в груди. Десять миллионов рублей. Это была уже не абстракция. Это была стоимость небольшой, но вполне реальной квартиры в их городе на окраине. Сумма, ради которой люди продавали машины, влезали в ипотеку на тридцать лет, теряли сон. Сумма, которая могла сломать финансовый хребет человеку, даже такому уверенному, как Ислам.
С ощущением, что она вот-вот шагнет в бездну, она подошла к стойке с консультантом — молодой, улыбчивой девушке в безупречно синем костюме и с накладными ресницами.
«Здравствуйте, — начала Зарема, и ее голос прозвучал хрипло от волнения. Она сглотнула. — Скажите, пожалуйста, а вот этот кредит… на пять миллионов… какие нужны условия, чтобы получить?»
Консультант, Марина (так гласила бейджик), осветила ее дежурной, тренированной улыбкой. «Для оформления кредита на такую сумму необходимо официальное трудоустройство от шести месяцев на последнем месте работы, справка о доходах по форме нашего банка (2-НДФЛ или по нашей), возраст от 23 до 65 лет, и, конечно, положительная кредитная история. Конкретная сумма одобрения зависит от размера вашего подтвержденного дохода. Как правило, максимальная сумма кредита не превышает пятнадцати ваших годовых заработков.»
Пятнадцать годовых заработков. Мозг снова щелкнул, как арифмометр. Ее официальная, белая зарплата уборщицы была смехотворно мала — пять тысяч рублей в месяц. Годовой доход — шестьдесят тысяч. Пятнадцать таких — девятьсот тысяч. Даже не миллион. С такими данными ей бы одобрили полмиллиона, если бы повезло. Это была не катастрофа для Ислама, а досадная помеха. Ей нужен был рычаг посильнее.
«А если… зарплата небольшая, но я работаю официально уже полгода, и есть хорошая история по небольшому займу?» — спросила она, уже чувствуя, как почва уходит из-под ног.
Марина, чуть помедлив, потеряла часть своего профессионального энтузиазма. «Тогда, скорее всего, сумма кредита будет небольшой, соизмеримой с вашим доходом. Чтобы получить крупный кредит, нужен соответствующий подтвержденный доход. Или… залог. Недвижимость, автомобиль, ценные бумаги.»
Залог. У нее не было ничего. Ни квартиры, ни машины, ни акций. Но у Ислама была доля в этом доме. Мысль была настолько чудовищной и абсурдной, что она чуть не рассмеялась прямо в лицо консультанту. Взять кредит под залог его имущества без его ведома? Невозможно. Нужны его подпись, его паспорт, его присутствие. План, который только что начал вырисовываться, дал трещину и зашатался, грозя рухнуть. Она поблагодарила Марину и вышла на улицу, где яркое солнце резало глаза. Разочарование было горьким, как полынь. Она стояла на тротуаре, чувствуя себя идиоткой. Месяцы планирования, ночные смены, копеечные сбережения — и все упиралось в сухую банковскую логику: нет дохода — нет денег. Максимум, на что она могла рассчитывать — миллион-полтора. Для Ислама, с его бизнесом и связями, это было бы неприятно, но не смертельно. Он бы нашел способ перекредитоваться, продал бы машину, выкрутился. А она осталась бы с клеймом «злостной должницы» и без детей.
Вечером того же дня, моя полы в пустом, залитом лунным светом коридоре офисного центра, она снова и снова прокручивала в голове эту неразрешимую задачу. Швабра монотонно шуршала по полу. Ей нужен был рычаг. Большой, тяжелый, архимедов рычаг, чтобы перевернуть весь ее мир. Вдруг ее взгляд упал на открытую дверь одного из кабинетов. Внутри, на столе, стояли принтер, сканер, факс — обычная офисная техника, старая, но когда-то дорогая. И ее осенило. Ей нужен был не реальный доход. Ей нужны были доказательства дохода. Бумаги. Справки. Документы, которые банк примет за чистую монету.
Банку нужна справка по их форме. Что, если…? Нет. Это же невозможно. Это подлог. Уголовная статья. Фальсификация документов. Она замерла, прислонившись к ручке швабры, ощущая, как холодный пот выступает на спине под синтетической формой. Она стояла на краю пропасти. С одной стороны — закон, страх тюрьмы, моральная черта, которую она никогда не переступала. С другой — бездонная яма ее нынешней жизни, из которой не было легального выхода. И где-то посередине, на тонком канате, — Ясин и Лейла.
Она вспомнила лицо Людмилы, своей «коллеги» по ночным сменам, женщины с вечно недовольным выражением лица и циничными комментариями о жизни. Та как-то, ворча на низкую зарплату, обмолвилась: «Да я бы любую справку сделала, хоть президенту, было бы за что. У меня знакомый мужик, он на этом собаку съел. Любые печати, любые бланки.» Зарема тогда содрогнулась и поспешила отойти, как от прокаженной. Теперь же эта фраза всплыла в памяти с кристальной ясностью, как инструкция по сборке бомбы.
На следующую совместную смену, когда они мыли огромный зал переговоров, Зарема, с сухим ртом и колотящимся сердцем, завела разговор. Она не смотрела на Людмилу, сосредоточенно протирая длинный полированный стол.
«Люда… ты тогда говорила… про справки. Это… серьезно?» — ее голос прозвучал чужим шепотом.
Людмила остановилась, швабра в ее руках замерла. Она медленно повернулась, и в ее глазах мелькнуло сначала настороженное недоверие, потом — хищный, понимающий интерес. «А тебе зачем? — спросила она, растягивая слова. — Мужу больничный купить хочешь, чтобы отдохнул от тебя?»
Зарема сделала вид, что смутилась, опустив глаза. «Да нет… мне… для соцзащиты. Пособие оформить нужно. А у меня… зарплата почти вся в конверте идет. Белая — копейки. А им, в соцзащите, чтобы все по бумажке было красиво. А то откажут.»
Людмила фыркнула, но интерес в ее глазах не погас. «Понятно. Ну, могу. Для соцзащиты — легко. Печати, бланки — все есть. Только это недешево. И рисковое дело-то.»
«А… сколько?» — спросила Зарема, чувствуя, как у нее холодеют пальцы.
«Зависит, — сказала Людмила, принимая вид эксперта. — От суммы, которую вписать надо. И от организации. Солидная контора с печатью — дороже. Для соцзащиты… тысяч десять отдашь.»
Десять тысяч. Почти треть ее тайных сбережений. Зарема кивнула, будто обдумывая. «А если… не для соцзащиты?»
Людмила прищурилась. «А для кого?»
Зарема проглотила ком в горле. Голос ее был тише шепота. «Для банка. Для кредита.»
Людмила свистнула, низко и выразительно. «Ого! В дела крупные полезла! Ну, это уже совсем другие деньги. И риски другие. Банки — они ж проверяют, звонят иногда.» Она помолчала, оценивая Зарему взглядом, будто взвешивая ее на невидимых весах — насколько та готова, насколько может быть опасна. «Ладно. Дай номер своего телефона. Я своему человеку скажу. Он с тобой свяжется. Но, предупреждаю, задаток — половина. Наличными или на карту. И если что… мы тебя не знаем. Ты меня не знаешь. Поняла?»
Зарема кивнула. Она только что перешагнула черту. Не ту, которую рисовал Ислам, — между покорностью и бунтом. Другую, более глубокую и страшную. Черту между законопослушной жертвой и преступницей. Теперь она была не просто жертвой, строящей хитрый план. Она стала соучастницей. Потенциальной мошенницей. Эта мысль вызывала физическую тошноту, спазм в желудке. Она представила себе решетку, лицо судьи, детскую комнату в детдоме, куда могли отправить Ясина и Лейлу, если ее посадят.
Но затем она представила другое: лицо Ислама в ярости, его кулак, летящий в ее живот, пока на руках у нее плачет Лейла. Представила, как через годы Ясин смотрит на отца с таким же холодным презрением, а Лейла опускает глаза, как она сама. И этот образ был страшнее тюрьмы.
«Это война, — прошептала она про себя, возвращаясь к уборке. — И на войне все средства хороши. Это он начал. Это он превратил нашу жизнь в поле боя.» Но в глубине души, в том самом уголке, где еще жила девушка с красным дипломом и верой в справедливость, она знала — этот шаг изменит ее навсегда. Чистая, невинная жертва исчезнет. Останется боец, готовый пачкать руки в грязи, чтобы вытащить своих детей из болота. Она посмотрела на свои ладони в грубых желтых резиновых перчатках. Они и так уже были в грязи, в моющем средстве, в поту. Теперь просто грязь будет другого рода. Более липкая и темная. Но, возможно, именно такая грязь и нужна, чтобы слепить из нее ступеньку наверх.
---
Глава 18: Испытание
Связь с «человеком Люды» оказалась обезличенной, эффективной и от того еще более пугающей. На следующий день на ее старый телефон пришло сообщение в Телеграм от пользователя с ником «Документы_24» и пустым аватаром. Чат был настроен на самоуничтожение сообщений через час.
«Документы_24: Паспортные данные (серия, номер, кем и когда выдан, прописка). Желаемая сумма дохода в справке 2-НДФЛ ). Банк для справки (узнать точную форму на сайте банка или у менеджера). Стаж на последнем месте работы (не менее года). Должность. Стоимость обсудим после.»
Зарема, дрожащими пальцами (она сидела в туалете на работе, забравшись в кабинку), ответила. Она решила, что будет «офис-менеджером» в небольшой, но солидно звучащей компании «ТрансЛогистик», которую нашла в справочнике и чей сайт выглядел презентабельно. Зарплату она указала в 90 000 рублей грязными . После налогов чистый доход получался около 78 000. Пятнадцать годовых таких заработков… она наспех прикинула на калькуляторе: 78 000 * 12 * 15 = 14 040 000 рублей. Четырнадцать миллионов! Сердце заколотилось так, что она боялась, его услышат снаружи. Это было даже больше, чем она изначально задумывала. Но слишком большая сумма могла вызвать лишние вопросы. Она скорректировала: 85 000 «грязными» (около 74 000 чистыми). Итоговая максимальная сумма кредита получалась чуть больше десяти миллионов. Десять миллионов. Магическое, пугающее, почти мифическое число. Сумма, которая ломала жизни. Или спасала.
«Документы_24: Справка 2-НДФЛ для банка [название банка], доход 85 000 , стаж 1.5 года, должность офис-менеджер. Стоимость — 70 000 руб. Задаток 35 000 на карту (реквизиты в следующем сообщении). Остальные 35 000 — при получении. Справка будет готова через 72 часа. Встреча в людном месте, время и место согласуем. Гарантия качества. В случае провала проверки банком — возврат задатка (минус расходы на материалы).»
Семьдесят тысяч рублей. Почти все ее сбережения, собранные ценой недосыпа, экономии на еде для себя и мелкого воровства. Но колебаться было нельзя. Она перевела деньги на указанную карту (на имя какого-то Ивана Петрова, что было явно подставным), чувствуя, как вместе с цифрами на экране тает последняя частичка ее прежней, честной жизни. Она продала свою невинность, свою моральную чистоту. Теперь она была в игре по-настоящему. И ставки были высочайшими.
Три дня ожидания стали для нее новым, изощренным видом пытки. Каждый звонок Ислама, каждый его пристальный, оценивающий взгляд казались ей разоблачающими. Она проверяла, на месте ли паспорт в ящике тумбочки, по десять раз на дню. Спала урывками, и сны ее были полны тюремных решеток, судебных залов и плачущих в казенных кроватках детей. Она вздрагивала от каждого стука, от звонка в дверь. Хадижа как-то заметила: «Что ты вся как на иголках? Совесть заела?» Зарема только молча покачала головой, углубившись в мытье пола.
На четвертый день пришло сообщение: «Сегодня, 19:00, ТЦ «Галерея», фуд-корт, стол у фонтана с красными стульями. При себе иметь паспорт для сверки. Опознавательный знак — белый шарф на сумке.»
Встреча прошла с точностью шпионского рандеву и с таким же леденящим кровь холодком. Торговый центр был полон людей, гомон голосов сливался в сплошной гул. Зарема села за указанный стол, положив на стул свою старую сумку с накинутым на ручку белым трикотажным шарфиком. К ней подсела ничем не примечательная женщина лет сорока, в простых джинсах и куртке, с чашкой кофе в руках. Она не посмотрела на Зарему, поставила на соседний стул пакет из магазина недорогой одежды.
«Твое внутри, — сказала она тихо, губами почти не шевеля. — Сверь данные. Остальные деньги — сейчас.» И она принялась пить кофе, уставившись в телефон.
Зарема, с бешено колотящимся сердцем, заглянула в пакет. Там лежала папка-скоросшиватель. Внутри — несколько листов. Идеальная справка 2-НДФЛ на бланке с водяными знаками, с печатями ООО «ТрансЛогистик», с подписями директора и главного бухгалтера. Все ее данные, указанная зарплата, стаж. И рядом — счет-фактура (чистая формальность) и листок с реквизитами для перевода оставшихся 35 000 рублей. Документ выглядел настолько подлинным, что у нее мелькнула безумная мысль: а вдруг она и правда работает в этой компании и просто забыла? Она судорожно сверила паспортные данные. Все верно.
Она достала телефон, открыла банковское приложение и перевела оставшуюся сумму. Женщина рядом, не глядя, кивнула, получив уведомление на своем телефоне. «Все. Удачи, — бросила она, встала и растворилась в толпе, не допив кофе.**
Зарема сидела, сжимая в руках пакет с драгоценной бумагой. Теперь у нее был ключ. Ключ от десяти миллионов рублей. И от ее будущего. Она вышла на улицу, и холодный вечерний воздух обжег легкие. Она была обладательницей фальшивого документа и практически пустого кошелька. Но впереди была самая сложная часть — пройти через систему проверки банка.
Она тщательно подготовилась. Изучила сайт выбранного банка (крупного федерального, с репутацией относительно лояльного скоринга). Записалась на консультацию к персональному менеджеру. Надела свой единственный приличный костюм — темно-синий, купленный когда-то для защиты диплома, он был немного велик теперь, но сидел строго. Надела туфли на низком каблуке. Волосы убрала в тугой, деловой пучок. Накладывая скромный макияж, она пыталась скрыть не только синяки под глазами от усталости, но и дрожь в руках. Она должна была выглядеть как молодая, амбициозная, слегка уставшая от материнства, но надежная женщина со стабильной карьерой.
Менеджер банка, Андрей, оказался молодым, энергичным парнем в идеально сидящем костюме. Он усадил ее в уютный переговорный кабинет с панорамным видом на город, предложил воду.
«Итак, Зарема, — начал он, улыбаясь, — я вижу, вы интересуетесь потребительским кредитом без обеспечения. На какие цели планируете использовать средства, если не секрет?»
Зарема, отрепетировав фразу перед зеркалом, ответила ровным, слегка усталым голосом: «Хотим с мужем сделать капитальный ремонт в доме, часть вложить в развитие его небольшого бизнеса… и что-то отложить на будущее детей, на образование. Пока есть возможность и стабильная работа, хотим успеть.»
Андрей кивал, листая распечатанную им копию ее паспорта и ту самую справку. «Отлично. Вижу, у вас стабильная работа в «ТрансЛогистик». Хорошая, солидная компания в транспортной сфере. Доход достойный. И кредитная история…» — он что-то вбил в компьютер, и на экране всплыли данные. — «Идеальна, но, к сожалению, очень коротка. Одна беспроцентная рассрочка, погашенная досрочно. Это очень хорошо, но мало для больших сумм.»
Зарема почувствовала, как у нее холодеют кончики пальцев. Она сжала их в кулаки под столом. «Я понимаю. Но… нам очень нужна именно такая сумма. Мы все просчитали.»
Андрей задумался, постукивая ручкой по столу. «Для суммы, скажем, в десять миллионов рублей, нам обычно требуется либо более длительная кредитная история — хотя бы два-три разнообразных закрытых договора, — либо залог. Но… — он посмотрел на нее оценивающе, — учитывая ваш официальный стаж больше года, чистую, хоть и короткую историю, а также то, что вы мама двоих маленьких детей… это фактор стабильности в глазах банка. Мы могли бы рассмотреть сумму… до семи миллионов. Под 16% годовых. Срок — пять лет. Ежемесячный платеж составит около… 170 тысяч рублей.»
Сто семьдесят тысяч в месяц! У нее подкосились ноги, и она едва не выдала себя. Никакая ее реальная работа уборщицей не потянула бы и десятой части этого. Ее план трещал по швам. Семь миллионов, разделенные пополам, — три с половиной. Для Ислама это было бы серьезно, но… не смертельно. Ей нужны были все десять.
«Семь… это, честно говоря, маловато для наших планов, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мы рассчитывали именно на десять. Может, есть какие-то специальные программы… или если я предоставлю поручителя? Мой муж, например.»
Андрей пошевелил бровями. «Поручительство супруга, конечно, значительно усилит заявку и может повлиять на сумму. Но тогда потребуется и его полный пакет документов, включая справку о доходах, и его письменное согласие на проверку его кредитной истории. И он будет нести солидарную ответственность по долгу. Вы к этому готовы?»
Это был тупик. Ислам никогда не согласится. Даже если бы она придумала какую-то невероятную легенду. И его кредитная история могла быть неидеальной — она не знала. Мысль работала лихорадочно. Нужно было что-то еще.
«А если… не муж. А если я рассмотрю вариант с более высокой процентной ставкой? Или сокращу срок кредитования? Мне очень важна именно эта сумма. Я готова к более высоким платежам… в первое время, пока ремонт не закончен и бизнес не вышел на полную мощность.»
Андрей задумался, его пальцы затанцевали по клавиатуре. «Хм. Есть у нас программа «Для надёжных заёмщиков с высоким потенциалом»… Там ставка, конечно, выше — 18,5% годовых, но и лимиты по сумме более гибкие. И ключевое требование — стаж на последнем месте работы не менее полутора лет. У вас… — он еще раз взглянул на справку, — как раз полтора года. Давайте попробуем оформить предварительную заявку по этой программе именно на десять миллионов. Но я должен вас честно предупредить: окончательное решение и окончательная сумма — за автоматическим скорингом и кредитным комитетом. И будьте готовы, что могут утвердить меньше заявленного. Иногда даже значительно.»
Зарема почти выдохнула от облегчения. Лазейка! «Да, конечно. Давайте попробуем. Я готова.»
Дальше последовал час чистилища. Она заполняла огромную анкету: личные данные, данные о детях, о семейном положении, о собственности (она отмечала «нет» на все вопросы о недвижимости и транспорте), о наличии других кредитов и займов. Каждый вопрос был как удар молотка по ее нервной системе. Она врала. Хладнокровно, уверенно, опираясь на выдуманную легенду. Когда она поставила последнюю подпись на распечатанных документах, ей показалось, что она подписывает либо ордер на собственную свободу, либо смертный приговор.
«Отлично, — сказал Андрей, собирая бумаги. — Рассмотрение займет от одного до трёх рабочих дней. С вами свяжутся по телефону. Ожидайте звонка.»
Три дня. Самые долгие три дня в ее жизни. Она превратилась в зомби. Готовила еду, не чувствуя вкуса, убиралась механически, почти не слышала, что ей говорят дома. Все ее существо было сфокусировано на молчащем телефоне. Она боялась не только отказа, но и звонка из полиции. На второй день, когда она разогревала суп, телефон наконец завибрировал. Неизвестный номер с кодом города.
«Алло?» — ее голос прозвучал хрипло.
«Добрый день, Зарема? Говорит Алёна, специалист службы безопасности банка. У нас к вам есть несколько уточняющих вопросов по вашей кредитной заявке.»
Мир рухнул. Ее поймали. Сейчас начнут спрашивать про «ТрансЛогистик», про начальника, про бухгалтерию… Они уже, наверное, звонили туда и ничего не нашли. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть, чувствуя, как ее лицо покрывается ледяным потом.
«Да, слушаю, — выдавила она.
— Вы указали, что у вас двое несовершеннолетних детей. Подтвердите, пожалуйста, для сверки их даты рождения и номера свидетельств о рождении.»
Зарема, дрожащим голосом, продиктовала. Это было легко.
— Спасибо. Теперь вопросы по месту работы. Подскажите, пожалуйста, какой у вас график работы в компании «ТрансЛогистик»?
— С девяти утра до шести вечера, пятидневная рабочая неделя, — отчеканила Зарема, вспоминая легенду.
— Кто ваш непосредственный руководитель?
— Начальник отдела документационного обеспечения — Дмитрий Сергеевич Волков. — Это имя она нашла в разделе «Команда» на сайте компании, среди двух десятков других.
— И последний вопрос: для каких конкретных целей вы планируете использовать кредитные средства? Пожалуйста, уточните.
Зарема сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе. «Капитальный ремонт и перепланировка жилого дома, принадлежащего моей семье. А также частичное инвестирование в развитие небольшого семейного бизнеса, связанного с грузоперевозками. И создание финансового резерва для будущего образования детей.»
Пауза на том конце провода показалась ей вечностью. Она слышала, как клацает клавиатура.
— Понятно. Благодарю вас за ответы. Решение по вашей заявке будет направлено вам смс-сообщением в течение рабочего дня.
Разъединились. Зарема опустилась на кухонный стул, обхватив голову руками. Она была мокрая от пота. Она сделала все, что могла. Отдала на откуп удаче, судьбе и качеству работы «Документы_24». Теперь оставалось только ждать.
На третий день, вечером, когда она стояла у раковины и мыла гору посуды после ужина, телефон в кармане ее домашнего халата издал тот самый, вымученно ожидаемый звук — короткое смс. Она вытерла руки полотенцем, но они все равно дрожали. Разблокировала экран. Сообщение было от банка.
«Уважаемая Зарема! Кредитным комитетом одобрено предоставление Вам кредита в сумме 10 000 000 (десять миллионов) рублей сроком на 5 лет по программе «Для надёжных заёмщиков». Ставка 18,5% годовых. Ежемесячный платеж: