Не родись красивой 77
Он шёл туда собранный, сдержанный, внутренне готовый к разговору, который мог определить его будущее.
Для Кондрата это был период поворота судьбы.
Он стоял сразу на нескольких перекрёстках: партия, служба, семья, ответственность за прошлые поступки — и внезапно вплетённая в эту схему судьба Ольги, о которой он не мог не думать, как бы ни старался.
Увидев Кондрата в дверях, Семён Петрович не скрывал радушия. Он сразу поднялся из-за стола, обошёл его и крепко, по-мужски пожал Кондрату руку. В этом жесте было не столько официальное приветствие, сколько знак расположения и одобрения.
— Вижу, вижу, изменился, — сказал он внимательно, будто заново осматривая Кондрата. — Возмужал. Серьёзнее стал. В глазах другое появилось… не мальчишеское уже, — добавил он с лёгкой улыбкой.
Кондрат стоял прямо, чуть напряжённо, чувствуя, как этот взгляд словно прощупывает его насквозь. Слова Семёна Петровича он принимал молча, но внутри ощущал удовлетворение: его заметили, его рост увидели.
— Такие работники нам сейчас особенно нужны, — продолжал Семён Петрович, снова пожимая ему руку и похлопывая по плечу. К тому же кандидат в партию, шаг серьёзный, обязывающий. Не каждому доверяют.
Он указал на стул.
— Ну, садись. Рассказывай, как отучился, как настроен.
Кондрат сел, всё ещё ощущая приятное тепло от неожиданно тёплого приёма. Он, признаться, не ожидал такой доброжелательности.
— Да и рассказывать, Семён Петрович, особенно нечего, — ответил Кондрат сдержанно. — Отучился. Вернулся. Готов работать.
— А как же отпуск? — прищурился Семён Петрович. — Мне докладывали, что ты через три дня только появишься.
— Решил сначала к вам зайти, — спокойно ответил Кондрат. — А уж потом домой.
Семён Петрович кивнул, и лицо его стало серьёзнее.
— Похвально. Это правильный подход. Сейчас, Кондрат, не до расхлябанности. Люди, преданные партии и советской власти, нам нужны, как никогда. Враг, знаешь ли, не унимается. Для многих советская власть — как кость в горле. Враждебные элементы никуда не делись, они затаились, выжидают. Потому и приходится нам держать ухо востро.
Кондрат слушал внимательно, не перебивая. Эти слова были ему близки и понятны.
— Понимаю, — коротко откликнулся он. — Готов приступить к работе на любом участке, куда направите.
— А предпочтения есть? — Семён Петрович посмотрел на него испытующе, словно проверяя не столько ответ, сколько саму реакцию.
— Никак нет, — отчеканил Кондрат, не раздумывая.
Он был готов к этому вопросу и знал, что именно такой ответ сейчас нужен. Предпочтений у него и правда не было. А показать готовность служить делу партии без условий и оговорок — значило укрепить доверие.
— Хорошо, — сказал Семён Петрович и вдруг посуровел.
Только что в его голосе звучали почти тёплые нотки, а теперь лицо словно застыло. Улыбка исчезла, черты сделались жёсткими, собранными. Глаза, только что приветливые, теперь впились в Кондрата пристально, цепко, будто сверлили насквозь.
—Хотим мы направить тебя, Кондрат,, начал он медленно, выговаривая каждое слово с расстановкой,, на участок очень ответственный. Такой, где ошибка недопустима. Партия не может оставлять без внимания борьбу с враждебными элементами. На местах, конечно, люди работают, стараются… — он сделал паузу. — Но эту работу необходимо держать под постоянным контролем.
Кондрат сидел неподвижно, ощущая, как внутри всё собрано в тугой узел. Он уже догадывался, о чём пойдёт речь, и понимал цену этих слов.
— Поэтому мы выделяем тебе подконтрольный участок, — продолжал Семён Петрович. — В него войдут несколько колхозов. Твоя задача — познакомиться с председателями, разобраться в обстановке, изучить людей. Нам нужно чётко знать, что происходит на местах, какие настроения, кто чем дышит. Готов?
Кондрат поднялся сразу, словно по команде. Вытянулся, глядя перед собой прямо и твёрдо.
— Готов, — отчеканил он.
— Это хорошо, — кивнул Семён Петрович. — От тебя потребуется принципиальность. И даже строгость. Иногда — жёсткость. Думаю, ты с такой работой справишься.
— Я буду стараться, — ответил Кондрат спокойно, но внутри ощущая, как ответственность ложится тяжёлым грузом.
— Вот и правильно, — Семён Петрович махнул рукой, жестом приглашая его сесть. — Стараться нужно. Дело большое, серьёзное. Ошибок тут не прощают.
Кондрат снова опустился на стул. Он ясно понимал: ему доверяют. Не каждому поручают такой участок. А доверие партии — это не просто слова. Это проверка, это испытание.
«Я не подведу», — мелькнуло у него в голове.
— Когда приступать к работе? — спросил он.
— Хоть завтра можешь начинать, — ответил Семён Петрович. — Заодно и дома побываешь. В твой участок входит и твоя деревня — Верхний Лог. Плюс ещё четыре соседних.
Эти слова отозвались в Кондрате неожиданным внутренним толчком. Верхний Лог… Дом. Родные места.
— Инструкции я тебе дам, в курс дел введу, — продолжал Семён Петрович. — Подчиняться будешь непосредственно мне. Познакомлю с нужными товарищами. Работать предстоит плотно: с председателями колхозов, с милицией, с НКВД. Всё серьёзно. Понимаешь?
— Понимаю, Семён Петрович, — быстро ответил Кондрат. — Готов.
И на этот раз это слово прозвучало особенно весомо — как обещание не только начальству, но и самому себе.
— Ну, коли готов, тогда садись к столу, — сказал Семён Петрович уже деловым, собранным тоном.
Кислицын придвинул к себе папки, аккуратно разложил их на столе.
Он подробно рассказывал, какие колхозы входят в участок, кто из председателей давно на заметке, где обстановка спокойная, а где требует особого внимания. Объяснял, на что смотреть : на разговоры в людях, на отношение к новой власти, на дисциплину, на выполнение планов. Напоминал, что формально всё может быть благополучно, но именно в мелочах чаще всего скрывается недовольство и скрытая враждебность.
Кондрат слушал, не перебивая. Он наклонялся ближе, когда Семён Петрович показывал в бумагах фамилии и пометки, запоминал, мысленно раскладывал услышанное по полочкам. Внутри росло твёрдое чувство: он справится. Должен справиться. Не имеет права не справиться.
Он понимал, что от этой работы зависит не только его дальнейшая судьба, но и доверие, которое ему сейчас оказали. А доверие партии — вещь хрупкая и дорогая.
— Вопросы есть? — спросил Семён Петрович, откладывая последнюю папку.
- Нет вопросов.
Разговор был окончен, Кондрат поднялся. Он вышел из кабинета с тяжёлой, но ясной решимостью. Теперь путь намечен.
Он зашёл в кабинет, чтобы уладить бумажные формальности: оформить направление, получить талоны на питание, узнать, где можно взять лошадь для завтрашней поездки. Бумаги оформляли быстро, деловито, без лишних разговоров — всё говорило о том, что его уже включили в рабочий механизм.
Пока он ждал, мысли его невольно возвращались к деревне. Теперь он вернётся туда не просто, как сын Фрола Миронова и не как бывший помощник председателя колхоза. Он приедет туда человеком, наделённым властью. Большой властью. Такой, от которой у одних будет холодеть внутри, а другие станут заискивать и оправдываться.
Эта власть была дана ему, как подчеркнул Семён Петрович, в надежде, что он не подведёт.
И Кондрат твёрдо решил: он не подведёт.
Перед отъездом Кондрат решил во что бы то ни стало встретиться с Матвеем.
Мысль об Ольге не отпускала его ни на минуту. Он понимал: её должны перевести недели через две. Требовалось уточнить, возможно что-то узнать новое. К тому же Матвей хотел между прочим сообщить Матвею о своём новом назначении, дать понять, что теперь и сам он не последний человек.
Он знал, что Матвей живёт в небольшом домике недалеко от площади, и решил попытать счастье, поджидая его на улице — когда тот будет возвращаться домой после службы.
Ждать пришлось долго. Вечер медленно опускался на город, люди расходились по домам. Кондрат уже начинал думать, что Матвей сегодня не появится, что, может, задержался или вовсе уехал по делам. Но терпение всё же было вознаграждено: вдалеке показалась знакомая фигура.
Кондрат быстро собрался, придал лицу нужное выражение, будто он действительно спешит, и сделал несколько шагов навстречу, нарочно столкнувшись с Матвеем плечом.
— О, Скворцов! — воскликнул он с нарочитым удивлением и радостью.
Матвей остановился.
— Кондрат? А ты чего тут делаешь?
— Да вот… — Кондрат махнул рукой в сторону лавок. — В магазин заходил. Завтра еду на задание в свою деревню. Мать с отцом несколько месяцев не видел, решил матери подарок купить. Платок вот смотрел.
— На задание? — Матвей тут же насторожился. — Какое ещё задание?
— Да направляют меня для контроля местной власти. По борьбе с вражескими элементами, — сказал Кондрат спокойно, будто между прочим.
Матвей присвистнул.
— Ого! Да ты, гляжу, теперь наш хлеб есть будешь.
— Ну, вражеских элементов на всех хватит, — усмехнулся Кондрат, но тут же стал серьёзен. — Нам с тобой, брат, делить нечего. А вот помощь друг другу в работе — это всегда к месту.
— Это точно, — кивнул Матвей. — Сейчас без взаимовыручки никуда.
Они прошли несколько шагов вместе, обмениваясь обычными, вроде бы ни к чему не обязывающими словами. Но Матвей вдруг остановился и посмотрел на Кондрата пристально.
— А брат твой… — сказал он, словно невзначай. — Где сейчас?
— А где ж ему быть? — ответил Кондрат. — Здесь, в городе. На кирпичном заводе работает.
— А ты не думал… — Матвей понизил голос. — Может, его к нам?
Кондрат даже остановился. Такое предложение застало его врасплох.
— Куда — к вам? — переспросил он., Он, конечно, читать и писать умеет, но по сути, деревенский парень. Кирпичи делает, своим делом занят.
Матвей оглянулся по сторонам и заговорил тише:
— Я тебе вот что скажу. Кадров у нас не хватает. Очень не хватает. Люди нужны, любые. Он бы мог устроиться.
— А куда именно? — осторожно спросил Кондрат.
— Ты говорил…про его жену…
— Ну да, — у Кондрата внутри всё сжалось. Он сразу понял, о чём речь., Есть,, подтвердил он. — У вас она сейчас
Матвей помолчал секунду, потом сказал ровно, почти буднично:
— Так вот. Её через две недели переводят на сборный пункт. А дальше — недели через три будет состав. Людей много. А вот конвоиров не хватает. Очень. Твой брат вполне мог бы пойти в конвойные войска. Заодно и жена под присмотром была бы.
Продолжение.