Все считали его чудаком. Петр Семенович, электрик с тридцатилетним стажем, ходил по цеху с блокнотом, что-то записывал, бормотал себе под нос и иногда останавливался, чтобы просто посмотреть, как работает конвейер. Молодые инженеры усмехались, когда видели, как он прикладывал ладонь к двигателям, "прислушиваясь" к их вибрации, или как он часами изучал схемы, которые, казалось, знал наизусть.
"Старик выживает из ума", — говорили одни.
"Электрик должен чинить проводку, а не философствовать о процессе", — вторили другие.
А Петр Семенович продолжал свои "чудачества". Он заметил то, что не видел никто другой: как лишние три метра конвейера увеличивают время цикла; как несинхронная работа двух станков создает "бутылочное горлышко"; как устаревшая система освещения в углах цеха приводит к мелким, но частым производственным травмам.
Однажды, когда план цеха снова не был выполнен, а руководство собиралось закупать новое дорогостоящее оборудование, Петр Семенович скромно подошел к начальнику производства.
"Иван Васильевич, можно я покажу вам одну идею?"
Начальник, измученный проблемами, махнул рукой: "Показывайте, Петр Семенович, только быстро."
Старый электрик разложил на столе свои исписанные блокноты и простые, но детальные схемы. Он не говорил о сложных теориях или современных технологиях. Он говорил о ритме — о том, что цех, как живой организм, должен работать в едином дыхании.
"Вот здесь, — он ткнул пальцем в схему, — мы перенесем этот участок на два метра ближе к складу. Экономия — 15 минут на каждой партии."
"А здесь заменим лампы — травматизм снизится."
"И вот этот станок... Он не хуже нового, просто ему нужно не 380 вольт, а ровно 400. Дайте мне перемотать обмотку."
Руководство скептически отнеслось к "проекту чудака", но решило попробовать — слишком простыми и малозатратными были предложения.
Через месяц цех побил все рекорды производительности. Энергопотребление снизилось на 15%, брак упал вдвое, а травматизм исчез совсем. Скромный электрик, не окончивший престижных академий, оказался гением производственного процесса.
На совещании, где Петра Семеновича чествовали как героя, он сказал только:
"Я просто слушал завод. Он сам рассказывал, где у него болит. Нужно было только услышать."
С тех пор "чудаком" его перестали называть. Теперь все говорили: "Наш мудрец". А он, как и прежде, ходил по цеху с блокнотом, прислушиваясь к ритму завода — этого сложного, живого организма, чье сердцебиение он понимал, как никто другой.
Если статья Вам понравилась подписывайтесь и поддержите канал, ставьте 👍. Пишите свое мнение в комментариях.
Спасибо за внимание.