— Ну и что ты там делаешь целыми днями? — Варвара Никитична стояла на пороге комнаты, держась за дверной косяк.
Оля не сразу обернулась. Пальцы замерли над клавиатурой — она как раз дописывала описание новой модели мультиварки. До конца рабочего дня оставалось еще шесть часов, а проверить надо было сорок восемь товарных карточек.
— Работаю, — коротко ответила она, не отрывая взгляда от монитора.
— Работаешь, — протянула свекровь. — Кнопки нажимаешь, хочешь сказать? Твой муж вон на морозе с утра до вечера, бетон таскает, за рабочими следит. А ты сидишь в тепле. Тебе не стыдно, что Олег пашет, как вол, а ты сидишь за свои копейки перед компьютером целый день?
Оля медленно повернулась на стуле. За окном моросил январский снег, серый и мокрый. В комнате было душно — батареи топили исправно, и Варвара Никитична категорически запрещала открывать окна зимой.
— Варвара Никитична, у меня серьезная работа. Я проверяю информацию о товарах, редактирую описания, координирую поставщиков.
— Координирует она! — свекровь скрестила руки на груди. — Я вот детей в саду кормлю. Триста ртов! Каждый день с шести утра на ногах. К плите, от плиты. Руки в ожогах, ноги гудят. Вот это работа!
Оля сглотнула. Этот разговор повторялся уже третий раз за неделю. Каждое утро, пока Олег собирался на стройку, Варвара Никитична находила повод зайти в их комнату и начать с вопросов про работу.
— Мне нужно закончить до обеда, — Оля снова развернулась к компьютеру. — Извините.
— Конечно, конечно, — свекровь не двинулась с места. — Работа важная. Только вот Олег пашет как вол, шестьдесят тысяч домой приносит. А ты что? Сколько там у тебя? Тридцать? Двадцать пять?
Оля стиснула зубы. Ей хотелось развернуться и выложить правду — что ее зарплата восемьдесят пять тысяч, что последние полгода она платит за большую часть продуктов и половину коммунальных. Что Олег знает об этом и благодарен. Но она понимала — толку не будет.
— У меня нормальная зарплата, — только и сказала она.
— Нормальная, — усмехнулась Варвара Никитична. — Ясно. Ладно, сиди уж. Только тебе не стыдно, что Олег вкалывает, а ты тут в интернете?
Оля промолчала. Свекровь постояла еще с минуту, тяжело дыша, потом развернулась и ушла на кухню. Послышался стук кастрюль, шипение воды на плите.
Оля закрыла глаза и досчитала до десяти. Так она делала каждый раз, когда Варвара Никитична начинала свои нападки. Олег просил не обращать внимания, говорил, что мать просто такая — привыкла всех учить. Но с каждым днем становилось все труднее.
Она вернулась к работе, но сосредоточиться не получалось. В голове крутилась фраза свекрови: "Олег пашет как вол, а ты сидишь за свои копейки". Словно она тут бездельничает. Словно восемь часов за компьютером, проверка сотен карточек, координация с десятком поставщиков, срочные правки в выходные — все это не труд.
— Оль, я пошел! — крикнул из прихожей Олег.
Она быстро выскочила из комнаты. Муж уже натягивал тяжелую куртку, рядом на полу стоял рюкзак. Лицо бледное, под глазами темные круги — вчера он вернулся в половину десятого, еле держался на ногах.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила Оля, поправляя воротник его куртки.
— Нормально, — Олег обнял ее одной рукой. — Сегодня заливаем фундамент, будет тяжелый день.
— Не перегружайся, пожалуйста.
— Да я что, — он улыбнулся. — Справлюсь.
Из кухни вышла Варвара Никитична, в руках два судка с едой.
— Сыночек, я тебе котлеток положила и картошку. И суп в термосе. На стройке холодно, горячее поешь хоть.
— Спасибо, мам, — Олег принял судки и убрал в рюкзак.
— Ты береги себя, ладно? — Варвара Никитична разгладила складки на его куртке. — У тебя вчера спина болела, я видела.
— Всё в порядке, мам. Не переживай.
Олег поцеловал мать в щеку, потом быстро чмокнул Олю в губы, взвалил на плечо рюкзак и вышел. Дверь закрылась за ним с глухим щелчком.
Варвара Никитична проводила сына взглядом, потом медленно повернулась к Оле. Лицо стало жестким.
— А ты сиди дальше за своим компьютером, — сказала она ровным голосом. — Небось тебе даже обед готовить не надо — не отвлечься от работы.
— Я себе сама готовлю, — Оля попыталась сохранить спокойствие. — Всегда готовлю.
— Ага, быстренько что-нибудь разогреешь и обратно к экрану. Не то что раньше женщины — и семью накормить, и дом прибрать, и на работу успеть.
— Варвара Никитична, я не понимаю, что вам не нравится. Я работаю, зарабатываю, нам с Олегом хватает.
— Хватает, — свекровь качнула головой. — Только кто из вас больше вкладывается, вот вопрос. Олег надрывается на стройке, а ты в кресле сидишь.
Оля хотела возразить, но Варвара Никитична уже ушла на кухню. Послышалось громкое бряканье посуды — свекровь явно нарочно шумела, показывая, как она, в отличие от невестки, трудится по хозяйству.
Оля вернулась в комнату и закрыла дверь. Села за стол, уронила голову на руки. Сердце колотилось, в горле стоял ком. Три года назад, когда Олег привел ее знакомиться с родителями, Варвара Никитична казалась строгой, но справедливой. Она задавала вопросы о работе, об образовании, даже одобрительно кивала, когда узнала, что Оля закончила университет.
Но после свадьбы что-то изменилось. Сначала мелкие придирки — то Оля неправильно пол помыла, то овощи не так порезала. Потом замечания стали ехиднее. А когда Оля перешла на удаленку, началось настоящее. Варвара Никитична словно решила, что невестка теперь вообще не работает, а целыми днями сидит в интернете.
Оля достала телефон и написала подруге Люде: "Опять началось. Не знаю, сколько еще выдержу".
Ответ пришел через пару минут: "Держись. Вечером созвонимся?"
"Давай".
Оля убрала телефон и снова уставилась в монитор. Строчки описания мультиварки плыли перед глазами. Она заставила себя сосредоточиться — работу надо было сдать вовремя, иначе руководитель будет недовольна. А недовольная Марина Львовна — это конец премии.
***
К обеду Оля успела проверить двадцать карточек. Спина затекла, глаза слезились от напряжения. Она встала, размялась, вышла на кухню за водой.
Варвара Никитична сидела за столом с соседкой Зинаидой Павловной. Обе пили чай, на столе лежала открытая упаковка печенья.
— О, вот и она, — Зинаида Павловна многозначительно посмотрела на Олю. — Работница наша.
— Здравствуйте, — сухо кивнула Оля и прошла к холодильнику.
— Зиночка, ты бы видела, — Варвара Никитична говорила нарочито громко, чтобы Оля слышала. — Целыми днями сидит в комнате. Говорит, работает. А мне-то невдомек — какая это работа, если ты даже из дома не выходишь?
— Это вот сейчас молодежь такая, — поддакнула Зинаида Павловна. — В мое время работа была работой. На завод пришел, смену отработал, домой ушел. А сейчас — сидят, в компьютеры тыкают. И деньги вроде как получают.
— Вот именно! — свекровь оживилась. — Олег вон из последних сил, бедный. А она тут в тепле.
Оля налила себе воды в стакан и вышла из кухни, не сказав ни слова. В комнате она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали.
Три года. Три года она терпела эти колкости, эти намеки, это вечное сравнивание с Олегом. Она понимала, что Варвара Никитична гордится сыном — и правда, Олег хороший прораб, его ценят на стройке. Но почему свекровь не могла понять, что у Оли тоже нормальная работа? Что она тоже вкладывается в семью?
Оля снова взяла телефон и открыла переписку с Олегом.
"Твоя мама опять начала. При соседке. Говорит, что я не работаю".
Олег ответил не сразу — наверное, был занят на объекте. Но минут через пятнадцать пришло сообщение: "Прости, солнце. Я с ней поговорю вечером. Потерпи, пожалуйста".
Оля криво усмехнулась. Олег каждый раз обещает поговорить. Но разговоры эти ни к чему не приводят. Он приходит уставший, ужинает, и у него нет сил на конфликты с матерью.
Она вернулась к работе. К шести вечера успела закончить все сорок восемь карточек, отправила отчет руководителю и откинулась на спинку стула. Голова гудела, в глазах мелькали цветные пятна.
Из кухни доносился запах жареного лука и голоса — Зинаида Павловна все еще была в гостях. Оля закрыла глаза. Не хотелось выходить. Не хотелось слышать новые колкости.
Но телефон завибрировал. Люда звонила по видеосвязи.
— Привет, — устало сказала Оля, включив камеру.
— Господи, ты выглядишь ужасно, — сочувственно протянула подруга. — Что случилось?
— Варвара Никитична опять, — Оля коротко пересказала утреннюю и дневную беседы. — И это каждый день, Люд. Каждый божий день она мне намекает, что я бездельница.
— Слушай, а ты ей показывала, сколько зарабатываешь?
— Нет.
— А почему?
Оля задумалась. Действительно, почему? Она ведь не делает ничего противозаконного. Работает честно, получает честную зарплату. Почему она должна скрывать это от свекрови?
— Не знаю, — медленно сказала она. — Наверное, думала, что это личное. Наше с Олегом.
— Оль, если она тебя прилюдно позорит, может, пора показать правду? — осторожно предложила Люда. — У тебя же есть выписки из банка.
— Она не поверит.
— А ты попробуй. Что терять-то?
Оля посмотрела на экран. Люда тоже жила со свекровью, но каким-то чудом смогла наладить отношения. Правда, у Людиной свекрови был совсем другой характер — мягкая, тихая женщина, которая больше всего боялась кому-то помешать.
— Ладно, — выдохнула Оля. — Попробую. Спасибо.
— Держись там. И помни — ты молодец. Ты работаешь, зарабатываешь, помогаешь семье. Если кто-то этого не видит — это их проблемы.
После разговора с Людой Оля открыла банковское приложение и заказала выписку по счету за последние три месяца. Выписка пришла на почту через несколько минут. Она открыла файл, посмотрела на цифры.
Октябрь — 85 000 рублей. Ноябрь — 85 000. Декабрь — 91 000, с премией за год.
Оля распечатала выписку на принтере, который стоял у них в комнате. Бумага легла на стол ровной стопкой. Она взяла листы в руки, пробежала глазами по строчкам.
Вот оно. Доказательство. Теперь Варвара Никитична не сможет сказать, что она получает копейки.
Оля сложила выписку и убрала в папку. Покажет завтра утром, когда свекровь снова начнет.
***
Олег вернулся в половину девятого. Оля услышала, как открылась входная дверь, и вышла в прихожую. Муж стоял, облокотившись о стену, не в силах даже снять куртку. Лицо серое от усталости, под глазами глубокие тени.
— Олег! — Оля кинулась к нему, начала расстегивать куртку. — Что случилось?
— Все нормально, — он слабо улыбнулся. — Просто тяжелый день. Заливали фундамент, я все время на ногах был. Следил, чтобы бетон правильно распределяли.
— Сыночек! — из кухни выбежала Варвара Никитична. — Ты что такой бледный? Иди, я тебе сейчас разогрею ужин!
Олег кивнул и прошел на кухню. Оля пошла следом. Варвара Никитична уже доставала из холодильника контейнеры с едой, ставила на плиту сковороду.
— Мам, не надо, я сам, — попытался остановить ее Олег, но свекровь замахала руками.
— Какой ты сам! Сил у тебя нет! Сиди!
Олег тяжело опустился на стул. Оля села рядом, взяла его за руку. Рука была холодной и шершавой.
— Тебе бы отдохнуть, — тихо сказала она. — Может, возьмешь выходной?
— Не могу, — Олег покачал головой. — На следующей неделе сдача объекта. Инвестор приедет. Надо все проверить.
Варвара Никитична поставила перед сыном тарелку с жареным мясом и картошкой. Села напротив, смотрела, как он ест.
— Вот видишь, какая у тебя работа, — вздохнула она. — Настоящий труд. Не то что...
Она многозначительно посмотрела на Олю. Та сжала губы.
— Мам, не надо, — устало попросил Олег.
— Что "не надо"? Я правду говорю! Ты на стройке вкалываешь, домой приходишь — сил нет. А она весь день дома сидит.
— Мам, у Оли тоже работа.
— Какая работа? — Варвара Никитична повысила голос. — Она в компьютер смотрит! Это что, работа?
— Да, работа, — Олег положил вилку. — Она занимается контентом. Это важно.
— Важно, — фыркнула свекровь. — Ну-ну. А денег-то много приносит? Сколько там, тридцать тысяч?
Оля встала.
— Восемьдесят пять, — сказала она четко. — Моя зарплата — восемьдесят пять тысяч рублей. В декабре было девяносто одна тысяча с премией.
Варвара Никитична замерла. Олег удивленно посмотрел на жену — обычно она не вступала в открытые конфликты со свекровью.
— Чего? — только и выдавила Варвара Никитична.
— Восемьдесят пять тысяч, — повторила Оля. — Я зарабатываю больше Олега. И последние полгода плачу за большую часть продуктов в этой квартире.
Свекровь медленно поднялась со стула.
— Ты что, смеешься надо мной?
— Нет. Я говорю правду, — Оля вышла из кухни, вернулась с папкой. Достала выписку из банка, положила на стол перед Варварой Никитичной. — Вот. Три месяца. Можете проверить.
Варвара Никитична схватила листы, пробежала глазами по строчкам. Лицо медленно краснело.
— Это... это ты где-то накопила! — наконец выдавила она. — Или взяла взаймы! Выдаешь за зарплату!
— Нет, — спокойно сказала Оля. — Это моя зарплата. Каждый месяц.
— Не может быть, — Варвара Никитична швырнула выписку на стол. — Не может быть, чтобы за сиденье дома столько платили!
— Может, — вмешался Олег. — Мам, я же тебе говорил, что у Оли хорошая зарплата.
— Ты говорил "нормальная"! А не такая!
— Я не хотел тебя расстраивать, — Олег виноват посмотрел на мать. — Но да, Оля зарабатывает хорошо.
Варвара Никитична молчала. Смотрела то на сына, то на невестку. Потом снова схватила выписку, впилась в нее взглядом, словно надеясь найти подвох.
— Легкие деньги, — наконец сказала она глухо. — Не заработанные. Не настоящий труд.
— Варвара Никитична, — Оля шагнула вперед. — Я работаю по восемь часов в день. Иногда больше. Я проверяю сотни товаров, координирую поставщиков, исправляю ошибки. У меня ответственность. У меня дедлайны. Это труд.
— Ничего это не труд, — свекровь сжала губы. — Вот я в саду стою у плиты, детей кормлю. Три смены подряд иногда. Ноги отваливаются к вечеру. Вот это труд!
— Мам, хватит, — Олег встал. — Оля хорошо работает. Она молодец. И мне не стыдно, что она зарабатывает больше меня.
— Тебе не стыдно? — Варвара Никитична посмотрела на сына широко раскрытыми глазами. — Ты мужчина! Ты должен семью обеспечивать!
— Я обеспечиваю. И Оля тоже обеспечивает. Мы вместе.
Варвара Никитична схватила выписку, еще раз посмотрела на цифры, потом швырнула листы на стол и вышла из кухни. Хлопнула дверь своей комнаты.
Оля и Олег остались одни. Он обнял ее за плечи.
— Прости, — тихо сказал он. — Я должен был раньше вмешаться.
Оля прижалась к нему, закрыла глаза. Сердце колотилось. Она наконец сказала правду, показала доказательства. Но вместо облегчения чувствовала только опустошение.
Варвара Никитична не поверила. Или не захотела поверить.
***
На следующее утро свекровь вышла из комнаты к завтраку молчаливая, с каменным лицом. Олег собирался на работу, Оля сидела на кухне с ноутбуком — начальство прислало срочное задание еще в семь утра.
— Олег, я тебе бутерброды сделала, — Варвара Никитична поставила на стол контейнер. Голос ровный, но холодный.
— Спасибо, мам.
Варвара Никитична ни разу не посмотрела в сторону Оли. Словно невестки вообще не существовало.
Олег ушел на работу. Оля осталась с Варварой Никитичной один на один.
Свекровь молча убирала посуду, вытирала стол. Оля делала вид, что полностью погружена в работу, но чувствовала на себе взгляд.
— Значит, зарабатываешь, — наконец сказала Варвара Никитична.
Оля подняла голову.
— Да.
— Восемьдесят пять тысяч.
— Да.
Варвара Никитична кивнула, села напротив.
— Я всю жизнь честно работала, — сказала она медленно. — Всю жизнь на ногах. И зарабатываю тридцать пять тысяч. А ты сидишь дома и получаешь в два с лишним раза больше.
— Моя работа тоже честная, — тихо сказала Оля.
— Может, и честная, — Варвара Никитична сжала руки в кулаки. — Но это неправильно. Понимаешь? Неправильно, когда человек, который ничего не делает руками, ничего не производит, зарабатывает больше тех, кто реально работает.
Оля молчала. Что она могла ответить? Что мир изменился? Что теперь информация стоит дороже физического труда? Варвара Никитична не поймет. Для нее работа — это когда ты приходишь домой уставший, с ноющими ногами и мозолями на руках.
— Я вас понимаю, — осторожно сказала Оля. — Вы много работаете. Ваш труд важен. Но мой труд тоже важен. По-своему.
— По-своему, — усмехнулась Варвара Никитична. — Ладно. Не буду я с тобой спорить. Работай. Только знай — я все равно считаю это неправильным.
Она встала и ушла к себе в комнату.
Оля выдохнула. Хотя бы перестанет упрекать в бездельи. Может быть.
Но уже к обеду стало ясно, что ничего не изменилось. Варвара Никитична перестала упрекать Олю в безденежье, но начала упрекать в другом. Теперь свекровь считала, что Оля зарабатывает "незаслуженно", что ее работа "ненастоящая", что такие деньги получать стыдно.
— Оля, ты обедать будешь? — спросила Варвара Никитична, заглянув в комнату около двух часов дня.
— Да, спасибо. Через пять минут выйду.
— А может, тебе прислугу нанять? — язвительно бросила свекровь. — Раз ты столько получаешь?
Оля не ответила. Варвара Никитична постояла еще немного и ушла.
К вечеру в дверь позвонили. Оля открыла — на пороге стояла Зинаида Павловна с двумя подругами.
— Здравствуй, Оленька, — слащаво улыбнулась соседка. — Варя дома?
— Да, проходите.
Женщины прошли на кухню. Оля закрыла дверь комнаты, но звуки все равно доносились отчетливо.
— Варя, так что там у тебя с невесткой? — это был голос Зинаиды Павловны.
— Да вот, выяснилось, что она деньги зарабатывает, — ответила Варвара Никитична. — Восемьдесят пять тысяч. Представляешь?
— За что? — изумленно спросил чей-то незнакомый голос.
— Сидит за компьютером. Говорит, работает.
— Да ну? — Зинаида Павловна явно не верила. — А может, она мужа обманывает? Может, деньги откуда-то еще?
— Не знаю, — Варвара Никитична вздохнула. — Говорит, что за работу. Но как-то странно все это. Сидишь дома, ничего не делаешь, а такие деньги капают.
— Может, в какие-то игры играет? — предположила третья женщина. — Или в интернете что-то продает?
— Не знаю, — повторила Варвара Никитична. — Она мне не рассказывает. Замкнутая такая. Холодная.
Оля сжала кулаки. Холодная. Замкнутая. Три года она пыталась наладить отношения со свекровью. Помогала по дому, когда была возможность. Готовила ужины, когда Варвара Никитична задерживалась на работе. Дарила подарки на праздники. И все равно — холодная.
Она схватила телефон, написала Олегу: "Твоя мать обсуждает меня с соседками. Говорит, что я, возможно, тебя обманываю".
Ответ пришел не сразу. Когда пришел, Оля уже остыла немного.
"Прости. Я сегодня поговорю с ней. Серьезно поговорю".
Оля убрала телефон. Олег каждый раз обещает серьезно поговорить. И каждый раз ничего не выходит.
***
Олег вернулся в восемь. Оля услышала, как он на повышенных тонах разговаривает с матерью на кухне.
— Мам, ты не имеешь права обсуждать мою жену с соседками!
— Я ничего плохого не сказала!
— Ты намекала, что она меня обманывает!
— Я просто высказала свои мысли! Я же твоя мать, я беспокоюсь!
— Беспокоишься? — голос Олега дрожал от гнева. — Оля работает честно! Она хорошая жена! А ты ее унижаешь!
— Я никого не унижаю! — Варвара Никитична тоже повысила голос. — Я говорю правду! Непонятно мне, за что такие деньги!
— За работу! За квалификацию! Мам, мир изменился! Теперь люди могут работать из дома!
— Раньше такого не было!
— Раньше многого не было! Но это не значит, что это плохо!
Варвара Никитична замолчала. Потом сказала тихо, но твердо:
— Олег, я твоя мать. Я всю жизнь тебя растила, всем для тебя жертвовала. И я вижу, что с этой девчонкой тебе плохо.
— Мне с ней хорошо!
— Нет. Она тебя изменила. Раньше ты ко мне прислушивался. А теперь...
— Мам, я взрослый человек. У меня семья.
— Я тоже твоя семья!
— Да! И Оля тоже! И вы обе должны ужиться!
Варвара Никитична резко встала — Оля услышала скрип стула.
— Значит, так, — голос свекрови стал ледяным. — Я больше не буду лезть в ваши дела. Живите как хотите. Но знай — я считаю эту девчонку не подходящей тебе.
Хлопнула дверь. Варвара Никитична ушла к себе.
Олег зашел в комнату к Оле. Лицо красное, руки дрожат.
— Я все сказал ей, — выдохнул он. — Все, что думаю.
— Спасибо, — Оля обняла его. — Но боюсь, это не поможет.
— Поможет, — Олег прижал ее к себе. — Она поймет. Просто ей нужно время.
Но время шло, а Варвара Никитична не понимала.
***
Следующие несколько дней свекровь вообще не разговаривала с Олей. Проходила мимо, словно невестки не существовало. Готовила только для себя и для Олега. Убирала только в своей комнате и на кухне.
Оля пыталась не обращать внимания. Работала, готовила себе еду, поддерживала порядок в своей комнате. Но напряжение росло.
В субботу Варвара Никитична пригласила в гости двух своих подруг из детского сада — Тамару Ивановну и Галину Сергеевну. Оля слышала их голоса на кухне.
— Варенька, ты как? — участливо спросила Тамара.
— Да вот, живу, — вздохнула Варвара Никитична. — С невесткой не разговариваю. Она мне не подходит.
— А что случилось-то? — Галина явно интересовалась подробностями.
— Да вот, она, видите ли, зарабатывает много. Восемьдесят пять тысяч. Сидит дома за компьютером и получает. А я всю жизнь работаю, и у меня тридцать пять всего.
— Так может, она что-то незаконное делает? — предположила Тамара. — В интернете же всякое бывает.
— Не знаю, — Варвара Никитична говорила громко, явно желая, чтобы Оля слышала. — Олег говорит, что она менеджер какой-то. Контента. Что это вообще такое?
— Понятия не имею, — Галина фыркнула. — Но, по-моему, странно все это. Сидишь дома, и такие деньги.
— Вот и я так думаю! — Варвара Никитична стукнула кулаком по столу. — Ненормально это! Нечестно!
Оля не выдержала. Встала, вышла на кухню. Три женщины замолчали, уставились на нее.
— Добрый день, — ровно сказала Оля. — Извините, что вмешиваюсь. Но я не могу больше это слушать.
— Мы не о тебе говорим, — натянуто улыбнулась Тамара.
— Вы обо мне говорите, — Оля подошла ближе. — И я хочу все объяснить. Варвара Никитична, вы не понимаете, чем я занимаюсь. Я менеджер контента в крупной торговой компании. Я проверяю описания товаров на сайте. Слежу, чтобы не было ошибок, чтобы информация была точной. Координирую работу с поставщиками. Это серьезная работа. Она требует внимания, концентрации, знаний.
— Знаний, — усмехнулась Варвара Никитична. — Каких знаний? Читать уметь?
— Нужно знать правила русского языка, основы маркетинга, понимать товары, уметь работать с большим объемом информации, — спокойно продолжила Оля. — Нужно укладываться в жесткие дедлайны. Нужно общаться с десятками людей каждый день. Это не просто. Это труд.
Подруги свекрови молчали. Галина даже кивнула — видимо, что-то из сказанного ей показалось разумным.
Но Варвара Никитична встала, скрестила руки на груди.
— Все равно это не настоящий труд, — твердо сказала она. — Настоящий труд — когда руками работаешь. Когда на ногах весь день. Когда приходишь домой без сил. А ты сидишь в кресле. Это легкие деньги.
— Варвара Никитична, — Оля сделала шаг вперед. — Я уважаю ваш труд. Я знаю, что вы много работаете. Но мой труд тоже заслуживает уважения. Я зарабатываю честно. Я помогаю семье. И я больше не намерена терпеть унижения.
— Унижения? — свекровь вскинула брови. — Какие унижения? Я просто говорю правду!
— Вы обсуждаете меня с посторонними людьми. Вы намекаете, что я обманываю мужа. Вы говорите, что моя работа ненастоящая. Это унижения.
— Ты мне указываешь? — Варвара Никитична шагнула ближе. — В моем доме?
— Это не только ваш дом, — Оля не отступила. — Это общая квартира. Мы с Олегом платим половину коммунальных и покупаем продукты. Мы имеем право жить здесь.
— Вон из моей кухни! — крикнула Варвара Никитична. — Я не хочу тебя видеть!
Тамара и Галина смущенно переглянулись. Оля развернулась и вышла из кухни. Сердце бешено колотилось. Она вернулась в комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.
Слезы подступили к горлу, но она не заплакала. Просто стояла и дышала, пытаясь успокоиться.
Подруги свекрови ушли через полчаса. Варвара Никитична хлопнула дверью своей комнаты и не выходила до вечера.
***
Олег вернулся поздно — был на субботнике на объекте. Оля встретила его в прихожей, коротко рассказала, что произошло.
— Господи, — Олег провел рукой по лицу. — Опять.
— Олег, я не могу так больше, — тихо сказала Оля. — Я не могу жить в доме, где меня унижают.
— Я знаю, — он обнял ее. — Я поговорю с ней. Еще раз. Серьезно.
— Ты уже говорил.
— Я знаю. Но я попробую еще.
Олег прошел к матери в комнату. Оля осталась в прихожей, слушала приглушенные голоса.
— Мам, ты не права.
— Я все сказала, что думаю. Эта девчонка мне не нравится.
— Она моя жена. Ты должна ее уважать.
— Я ее уважаю. Но я имею право на свое мнение.
— Ты не имеешь права ее унижать!
— Я не унижаю! Я высказываю свое мнение!
Голоса становились громче. Оля закрыла глаза. Это бесполезно. Варвара Никитична не изменится.
Вдруг дверь квартиры открылась. Оля обернулась. В прихожую вошел Виктор Белин, отец Олега. Он работал водителем автобуса, обычно возвращался поздно. Невысокий, крепкий мужчина с седыми висками.
— Здравствуй, Оля, — кивнул он, снимая куртку.
— Здравствуйте, Виктор Сергеевич.
Он прошел в глубь квартиры, остановился у двери Варвариной комнаты. Голоса за дверью не смолкали.
— ...ты меня не слышишь! Я твоя мать!
— И Оля моя жена!
Виктор толкнул дверь и вошел. Олег и Варвара Никитична замолчали, уставились на него.
— Что за шум? — спокойно спросил Виктор.
— Витя, это не твое дело, — начала было Варвара, но муж поднял руку.
— Мое. Вы орете на всю квартиру. Я все слышал.
— Тогда ты понимаешь, что я права! — Варвара встала. — Эта девчонка...
— Варя, замолчи, — тихо, но твердо сказал Виктор.
Свекровь замерла. Виктор редко повышал голос, редко вмешивался в семейные дела. Но когда он говорил так — его слушались.
— Витя, ты что? — растерянно пробормотала Варвара.
— Ты не права, — Виктор подошел ближе, посмотрел жене в глаза. — Оля хорошая девочка. Она работает, зарабатывает, помогает семье. Олегу с ней хорошо. Чего тебе еще надо?
— Она не подходит ему! — Варвара сжала кулаки. — Она сидит дома, ничего не делает!
— Она работает, — спокойно повторил Виктор. — Мир изменился, Варя. Теперь люди работают по-другому. И это нормально.
— Нет, не нормально! Раньше...
— Раньше было раньше, — Виктор сел на край кровати, устало потер лицо. — Варя, ты всю жизнь считала, что знаешь, как правильно. Но ты не всегда права. Оля молодец. Она зарабатывает больше нашего Олега. И ему не стыдно. Почему тебе стыдно?
Варвара молчала. Смотрела на мужа широко раскрытыми глазами.
— Олег взрослый, — продолжил Виктор. — У него своя семья. И ты должна это принять. Должна уважать его выбор.
— Но я же его мать, — тихо сказала Варвара. — Я же хочу для него лучшего.
— Лучшее для него — это Оля, — Виктор встал. — Он счастлив с ней. Разве ты не видишь?
Варвара не ответила. Виктор вышел из комнаты, Олег следом за ним. Оля стояла в прихожей, слышала весь разговор.
Олег обнял ее.
— Спасибо, пап, — сказал он отцу.
— Не за что, — Виктор пожал плечами. — Я давно хотел сказать. Просто ждал подходящего момента.
Он прошел к себе в комнату. Оля и Олег остались одни.
— Может, теперь она поймет, — шепнул Олег.
Оля молчала. Она не верила, что Варвара Никитична изменится. Слишком много лет свекровь жила по своим правилам, считала только свое мнение правильным.
***
Прошла неделя. Варвара Никитична не извинилась. Но больше не делала колких замечаний. Проходила мимо Оли молча, иногда кивала в ответ на приветствие.
Оля понимала — это не примирение. Просто холодное перемирие. Но ей это было достаточно. Она не ждала любви от свекрови. Просто хотела, чтобы ее оставили в покое.
Однажды вечером Оля готовила ужин на кухне. Варвара Никитична зашла, молча поставила рядом миску с нарезанными овощами.
— Спасибо, — удивленно сказала Оля.
— Угу, — коротко ответила свекровь и вышла.
Олег, который сидел за столом с ноутбуком, поднял голову и улыбнулся.
— Прогресс, — тихо сказал он.
Оля кивнула. Да, это был прогресс. Маленький, едва заметный. Но прогресс.
Она вернулась к готовке. За окном моросил снег. В квартире было тихо. Варвара Никитична смотрела телевизор в своей комнате. Виктор читал газету в гостиной. Олег работал за столом.
Оля резала овощи и думала, что так, наверное, и будет теперь. Не мир, но и не война. Холодное уважение вместо любви. Кивки вместо теплых разговоров.
Непросто. Но жить можно.
Она подошла к Олегу, поцеловала его в макушку. Он поднял голову, улыбнулся.
— Люблю тебя, — шепнул он.
— И я тебя.
Этого было достаточно. Поддержка мужа, его любовь, его готовность встать на ее сторону. Это было важнее, чем одобрение свекрови.
Оля вернулась к плите. Доделала ужин, накрыла на стол. Олег отложил ноутбук, они сели вдвоем. Из комнаты Варвары Никитичны доносился звук телевизора. Виктор прошел мимо кухни, заглянул в дверь.
— Приятного аппетита, — сказал он.
— Спасибо, — ответили они хором.
Виктор улыбнулся и ушел.
Оля посмотрела на Олега. Он устало жевал, но в глазах было тепло. Она взяла его за руку.
— Все будет хорошо, — тихо сказала она.
— Будет, — кивнул он.
И Оля почти поверила в это.
Почти.
Спустя три месяца после примирения с Варварой Никитичной, Оля думала, что наладила отношения со свекровью. Но однажды вечером Олег пришел домой бледный: "Маму увезли в больницу. Сердце." В реанимации Оля увидела, как Варвара Никитична, слабая и беспомощная, тянется к ней рукой: "Оленька... я была не права..." Но что случилось дальше? Читать 2 часть...