Что делать, если лучший друг — это твой же собственный диван, по имени Софа Савельевна? А если сломался волшебный выключатель, и комната наполнилась самой непослушной магией? Обычный летний день для Пети превращается в невероятные хаотические гонки с препятствиями. Вместе с ворчливым диваном, стаей озорных тапочек-непосед и говорящим холодильником, который вечно всё драматизирует, Петя и его воображаемый друг Вовка пускаются в погоню за сбежавшим светом.
Их ждут плюшевые джунгли, река из пыльных зайцев, битва на подушках и самые нелепые диалоги на свете. Сможет ли дружба и чувство юмора победить магический хаос? Устраивайся поудобнее (только предупреди свой диван, что ты просто читаешь) и узнаешь!
Если бы у меня был выбор – отправиться в самый настоящий зоопарк с мороженым и сахарной ватой или остаться дома в самый скучный летний день, я бы, не задумываясь, выбрал дом. Потому что мой дом – место совершенно не скучное. На самом деле, оно даже немного слишком волшебное. Но об этом никто, кроме меня, не знал. Даже мама.
В тот день, который начался как обычный вторник с запахом котлет и мультиков, случилась Великая Поломка.
Я, Петя, десяти лет от роду, специалист по поеданию бутербродов кормилом вниз и строительству крепостей из подушек, лежал на самом главном предмете в своей комнате – на диване. Звали его Софа Савельевна. Она была диваном старым, добрым и слегка ворчливым, с пружиной, которая иногда щипала за неосторожную пятку.
«Опять ты вертишься, как юла, Петя Васильевич, – проворчала Софа Савельевна, слегка подбрасывая меня на своей упругой обивке. – Угомонись. Я в твои годы… то есть, когда я стояла в магазине, на мне лежали куда как аккуратнее».
– Я не верчусь, я разминаюсь! – возразил я, пытаясь достать носком ноги до потолка. – Это называется «гимнастика для лентяев».
«Называется «истощение моих жизненных сил», – вздохнул диван. – Лучше бы сказку почитал. Или в шашки сыграл».
Тут я должен кое-что прояснить. Софа Савельевна была моим лучшим другом. Мы с ней разговаривали с тех пор, как я помню себя. Мама считала, что у меня «богатое воображение», и была не совсем не права. Просто мое воображение было заразным. Оно оживляло всё вокруг. Но главным его творением был не диван, а Вовка.
Вовка был моим воображаемым другом. Ну, как воображаемым… Он был совершенно реальным для меня. Немного выше меня, в полосатой футболке, с вечно растрёпанными волосами и торчащим в разные стороны вихром. Он появлялся, когда было скучно, и устраивал такое, что скучать становилось некогда.
И вот, как по команде, дверь в комнату скрипнула, и на пороге возник Вовка.
«Слышал, старуха ворчит? – весело сказал он, подмигнув мне. – Значит, пора действовать! Что на повестке дня? Покорение Эвереста из стульев? Или охота на пылевого зайца под кроватью?»
– Вовка, привет! – обрадовался я. – Эверест в прошлый раз уже покорили. А пылевой заяц сбежал через щель в полу.
«Хм, – Вовка почесал затылок. – Тогда… А! Давай включим свет!»
Это была наша коронная шутка. Свет в комнате и так горел. Но Вовка всегда делал вид, что включает его с помощью специального, сверхсекретного движения – щелчка пальцами и одновременного чихания. Он подошёл к выключателю, принял гордую позу.
«Приготовься, Петя, к ослепительному великолепию! Раз… два… А-а-а…»
Он щёлкнул пальцами, но чих получился какой-то жидкий и несогласованный. Вместо щелчка раздался странный, хрустящий звук, и маленькая белая клавиша выключателя с треском вывалилась из своего гнезда, подпрыгнула на полу, как раскалённая горошина, и закатилась под комод.
В комнате повисла звенящая тишина.
«Поздравляю, – сухо произнесла Софа Савельевна. – Включил».
Я щёлкнул выключателем вверх-вниз. Ничего. Лампочка молчала.
«Э-э-э… – сказал Вовка, виновато потирая пальцы. – Кажется, я перестарался с магией».
И тут началось.
Сначала зашевелилась занавеска. Потом моя пара тапочек, мирно дремавшая у кровати, вдруг поднялась на свои мягкие ноги, потянулась и… пустилась в пляс. Один тапочек, которого я звал Шлёпой, отбивал чечётку, а второй, Топотун, старательно топал в такт.
«Ой! – пискнул Шлёпа. – Ноги сами понесли!»
«Прекрати это немедленно! – ворчал Топотун. – У меня подошва стирается!»
Потом с полки медленно всплыл в воздух мой старый плюшевый медведь Потапыч. Он сделал круг по комнате, помахав мне лапой с совершенно ошарашенным выражением на мохнатой морде, и устроился на люстре, раскачиваясь, как обезьянка.
«Петя Васильевич, – застонала Софа Савельевна, – что вы натворили? В комнате нарушен закон тяготения и, что хуже всего, закон тишины!»
Но это было только начало. Выключатель был не просто сломан. Он был Волшебным Выключателем, который удерживал всю бытовую магию комнаты в узде. А теперь она вырвалась на свободу.
«Ничего страшного! – крикнул Вовка, уже оправившись от шока. – Мы его поймаем и вставим обратно! Это же будет супер-приключение! Охота на Выключатель!»
Он был прав. Сидеть и смотреть, как мои вещи сходят с ума, было невыносимо. Нужно было действовать.
«Первым делом, – скомандовал Вовка, – разведка! Софа Савельевна, обзор с высоты вашего… э-э-э… роста!»
Диван с неохотой приподнял один из своих валиков, будто привстал на цыпочки. «Вижу. Негодяй притаился под комодом, рядом с носком, который ты, Петя Васильевич, потерял в прошлом месяце. Но добраться до него будет непросто».
Я посмотрел под комод. Пространство под ним было тёмным и загадочным, как пещера. По полу бегали тапочки, с книжной полки сыпались конфетти из закладок, а с потолка, на котором теперь висели три книги и мой корабль из «Лего», капала какая-то разноцветная пыль.
«Препятствие первое – Танцпол Тапочек! – объявил Вовка. – Мы должны пройти его, не поддавшись ритму! Игра начинается!»
Мы с Вовкой прыгнули с дивана. Тапочки сразу же окружили нас, пытаясь вовлечь в свой безумный танец.
«Левой-правой, левой-правой!» – выкрикивал Шлёпа.
«Топоти громче!» – уговаривал Топотун.
Мы пустились в пляс. Вернее, я пытался повторять движения, а Вовка делал вид, что это самый изящный балет на свете. Мы топтались, кружились и в конце концов, смеясь до слёз, прорвались через их строй.
«Фух! – выдохнул я, прислонившись к шкафу. – Справились!»
Шкаф в ответ тихо охнул: «Осторожнее, молодой человек, вы меня сдвигаете с моего законного места, я тут с 1998 года стою».
Извинившись, мы поползли дальше. Следующей преградой стала Река Пыльных Зайцев. Это были целые стаи пушистых комков пыли, которые, оживлённые магией, скакали по полу, создавая бурный поток.
«Они же щекотные!» – забеспокоился я.
«Значит, нужно идти по верхам! – решил Вовка. – План «Б»! Штурм Плюшевых Джунглей!»
Мы схватились за свисавшие с кровати покрывала и, как Тарзаны, перелетели на стул, со стула – на письменный стол, стараясь не наступать на прыгающие клубки пыли. С стола открывался вид на «комодный материк». До цели было рукой подать.
И тут случилось неожиданное. Дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появилась мама с тарелкой нарезанных яблок.
«Петя, ты что это там так громко...» – начала она и замерла.
Я застыл посередине стола в позе отважного покорителя вершин. Вовка мгновенно испарился. Мама смотрела на танцующие тапочки, на медведя на люстре, на конфетти из закладок и на меня, стоящего на столе.
Прошла вечность.
«Ох, Петя… – наконец вздохнула мама, потирая виски. – Опять твоё бурное воображение. И на столе стоять нехорошо. На, съешь яблоко».
Она поставила тарелку на край стола и вышла, снова закрыв дверь. Она ВСЁГДА так делала! Видела хаос, но списывала это на мою фантазию. Это было одновременно и удобно, и немного обидно.
Мы с Вовкой, который тут же материализовался снова, переглянулись.
«Это было близко, – прошептал я.»
«Зато яблоки! – возразил Вовка. – Подкрепление!»
Подкрепившись, мы приготовились к последнему броску. До комода оставалось всего ничего. Но прямо перед ним лежал Ковёр. Обычный, синий ковёр. Но сейчас он ворчал и ворочался, как живой.
«Опять топчут, – бубнил он. – Веками топчут. Никто не ценит моей узорчатой красоты…»
«Он нас не пропустит, – констатировал я. – Он обижен на весь мир».
Вовка сел на краешек стола, свесив ноги, и задумался. Его нос торчал особенно выразительно. Вдруг его лицо озарила улыбка.
«Петя! А помнишь, мы с тобой играли в «Море волнуется раз»?»
Конечно, я помнил. Мы часто играли с Софой Савельевной. Я изображал что-то, а она угадывала.
«Так вот, – продолжал Вовка, – Ковёр – он же как море! Только спящее и обиженное. Давай его разбудим по-доброму!»
Это была гениальная идея. Мы спрыгнули со стола и осторожно подошли к Ковру.
«Море волнуется раз!» – крикнул Вовка.
«Море волнуется два!» – подхватил я.
«Море волнуется три!» – хором прокричали мы. – «Морская фигура, замри!»
Ковёр сначала насторожился, потом слегка заволновался, почувствовав игру. Когда мы скомандовали «замри», он вдруг резко взметнулся вверх, изобразив огромную, величественную волну с бахромой-пеной на гребне. Он ЗАМЕР в таком положении, гордый и прекрасный.
«Вот это да… – прошептал я. – Он же король всех ковров!»
«Королевская волна пропускает героев! – объявил Вовка. – Вперёд!»
Мы пробежали под сводом из замершего ковра. Путь к комоду был свободен! Я опустился на колени и заглянул в тёмную щель. Там, в паутинке, поблёскивала маленькая белая клавиша. Я осторожно протянул руку…
«Не так быстро!» – раздался над моим ухом тоненький голосок.
Из-за комода выскочил Выключатель. Теперь у него были нарисованные фломастером глазки и дерзкая улыбка. Он подпрыгнул на моей руке, как блоха, и помчался прочь.
«Ата-та! Лови вора! Лови магию!» – завопил он, удирая обратно в центр комнаты.
Вот же жук! Теперь он ещё и ожил и убегал!
Началась самая нелепая погоня в истории. Мы носились за прыгающей белой точкой по всей комнате. Выключатель издевался над нами: он пробегал по спинке Софы Савельевны, заставляя её взвизгивать от щекотки, перепрыгивал с танцующих тапочек на качающегося Потапыча, скатывался с горки из книг.
«Эй, вы, двое с ногами! – вдруг раздался новый, бархатный бас. Это был Холодильник из соседней кухни. Его дверь приоткрылась, и оттуда высунулось любопытное лицо, сделанное из магнитиков. – У вас там, я смотрю, апокалипсис локального значения? Нужна помощь?»
«О да! – закричал я. – Он убегает!»
«Хм, – протянул Холодильник. – Беглец, говорите… В моей практике было дело – сбежал холодец. Но это уже совсем другая история. Держите!»
Он хлопнул дверцей, и из морозильной камеры выкатилась замороженная горошина. Она покатилась по полу с такой скоростью, что оставляла за собой инеевый след, и точно ударила Выключатель, заставив его кувыркнуться.
«Отличный пас!» – оценил Вовка.
Мы были уже рядом. Выключатель, оглушённый ударом ледяной горошины, лежал и тихо ругался. Я накрыл его ладонью.
«Ура! Поймали!»
Теперь нужно было его водворить на место. Но как заставить его работать? Он же был сломан и вдобавок ещё и озлоблен.
«Просто так он не захочет, – сказала Софа Савельевна. – Его обидели. С ним нужно договориться. Волшебные вещи, как и люди, любят, когда их ценят».
Я поднёс Выключатель к лицу. Он скрестил нарисованные ручки и надулся.
«И чего тебе? – буркнул он. – Все вас тут включают-выключают, а спросит кто, как у меня дела? Никто!»
«Знаешь, что, – сказал я ему. – Без тебя тут такой хаос начался… Мы без тебя не можем. Ты – самый главный здесь. Ты управляешь светом! Ты – король комнаты!»
Глазки Выключателя расширились. Он перестал дуться.
«Король? – переспросил он. – Правда?»
«Абсолютно! – поддержал Вовка. – Без тебя тут темно и всё летает вверх тормашками. С тобой – порядок, уют и можно читать книжки».
Выключатель задумался. Потом медленно кивну.
«Ладно. Уговорили. Несите меня на трон».
Мы торжественно пронесли его через комнату. По дороге я объяснил танцующим тапочкам, что бал окончен, уговорил Потапыча слезть с люстры и помог Ковру снова лечь ровно и с достоинством. Магия понемногу утихала, чувствуя, что её хозяин возвращается.
Я поднёс Выключатель к стене. Он сам прыгнул в своё гнездо и встал на место с тихим щелчком. Я затаил дыхание и нажал на него.
ЩЕЛК.
Лампочка над столом загорелась ровным, тёплым светом. Комната вздохнула с облегчением. Тапочки устало плюхнулись на своё место. Потапыч устроился на полке и мгновенно уснул. Ковёр лежал тихо и мирно.
«Ну вот, – сказала Софа Савельевна. – Теперь можно и отдохнуть. Я, честно говоря, вся издёргалась».
Я плюхнулся на неё, и она мягко приняла меня в свои объятия. Вовка прилёг рядом, положив руки под голову.
«Ну что, – сказал он, – неплохо потрудились. Целый мир спасли. Ну, или комнату. Это почти одно и то же».
Я смотрел на загоревшийся свет и на уставшие, но довольные лица моих друзей – и дивана, и воображаемого, и даже Выключателя на стене, который теперь смотрел на мир с королевским спокойствием. Магия была не в хаосе, который он устроил. Магия была в них. В этой дружбе, которая могла превратить обычный вторник в самое настоящее приключение.
«Знаешь, Вовка, – сказал я, закрывая глаза. – А ты сегодня чихнул что надо».
«Я знаю, – скромно ответил Вовка. – Я тренировался».
И мы оба засмеялись. А Софа Савельевна тихонько похрапывала, качая нас, как на волнах. В комнате было светло, уютно и очень-очень смешно.