– Светлана, ты вообще понимаешь, что натворила? Катю забыть! Собственную дочь забыть в школе танцев! Что у тебя в голове вообще происходит?
Андрей стоял посреди кухни, скрестив руки на груди, и смотрел на жену так, будто она совершила преступление века. Светлана сидела за столом, сжимая в руках телефон, и чувствовала, как внутри все сжимается в тугой комок. Голова гудела от усталости, в висках стучало, а перед глазами все плыло.
– Я позвонила сразу, как вспомнила, – тихо сказала она. – Преподаватель с ней подождал, все нормально.
– Все нормально? – Андрей повысил голос. – Ребенок час сидел один в раздевалке, потому что его мать не может элементарно организовать свое время! Я на тебя деньги трачу, чтобы дочь всесторонне развивалась, а ты даже забрать ее не можешь вовремя!
Светлана закрыла глаза. Она хотела возразить, сказать, что сегодня у нее был аврал на работе, что начальник требовал срочно переделать отчет, что потом нужно было успеть в магазин, потому что холодильник пустой, а еще заскочить в аптеку за лекарствами для Катиной бабушки. Что между всем этим она просто на секунду забыла про танцы, потому что обычно они по вторникам, а сегодня перенесли на среду из-за какого-то концерта. Но слова застревали в горле, потому что она знала, что любое объяснение прозвучит как оправдание, а Андрей не принимал оправданий.
– Извини, – только и смогла выдавить она.
– Извини, – передразнил он. – Ты всегда извиняешься, а толку? Может, тебе вообще не надо было работать? Сидела бы дома, занималась семьей, как положено.
Светлане было сорок два года, и последние пятнадцать лет ее жизни можно было описать одним словом: бег. Бесконечный, изматывающий бег по кругу, где каждый день похож на предыдущий, только усталость накапливается все больше. Она работала бухгалтером в небольшой строительной фирме, ее рабочий день официально длился до шести вечера, но на деле она часто задерживалась допоздна, потому что директор любил срочные задачи и не понимал слова "нет".
Утро начиналось в половине седьмого. Светлана первой вставала, готовила завтрак, будила Катю, собирала ей рюкзак, проверяла уроки, которые дочка делала вчера вечером. Андрей обычно выходил из спальни уже когда на столе стояла горячая яичница с кофе. Он работал в частной охранной фирме, занимал там какую-то руководящую должность, о которой говорил с важным видом, хотя Светлана толком не понимала, чем именно он занимается. Зато знала, что зарплата у него хорошая, и он не упускал случая напомнить, что именно он содержит семью.
После завтрака Светлана везла Катю в школу, потом мчалась на работу, где до обеда разбирала документы, звонила поставщикам, сверяла счета. В обед, если успевала, перекусывала бутербродом прямо за компьютером, потому что всегда было что-то срочное. После работы начинался второй круг: забрать Катю из школы, отвезти на английский, который был три раза в неделю, или на танцы, которые тоже три раза, или на рисование по субботам. Между кружками нужно было успеть купить продукты, приготовить ужин, постирать, погладить школьную форму, проверить дневник, помочь с домашним заданием.
Вечером Андрей возвращался домой, ужинал, смотрел телевизор или сидел в телефоне. Иногда он играл с Катей минут двадцать, если было настроение, но чаще отмахивался, говоря, что устал на работе и хочет отдохнуть. Светлана в это время мыла посуду, убирала кухню, готовила одежду на завтра, складывала вещи. Ложилась она позже всех, часов в одиннадцать, а иногда и в полночь, если нужно было доделать какие-то домашние дела.
Ей казалось, что она живет в замкнутом круге, где нет ни начала, ни конца, только бесконечное движение вперед. Иногда, лежа в темноте рядом со спящим мужем, она думала о том, как совмещать работу и семью, чтобы не сходить с ума, но ответа не находила. Андрей считал, что это ее обязанность, и никакие разговоры о помощи не помогали.
– Я зарабатываю, – говорил он всякий раз, когда она пыталась попросить его хотя бы иногда забирать Катю из школы. – Это моя обязанность в семье. А твоя обязанность между мужем и женой – дом и ребенок. Разве это несправедливо?
И Светлана молчала, потому что не знала, что ответить. В голове крутились мысли о том, что неравные отношения в браке это не только про деньги, но и про распределение времени, сил, ответственности. Но как объяснить это человеку, который уверен, что он прав?
Катя росла послушной, но какой-то тихой девочкой. Ей было десять лет, она училась в четвертом классе, и Светлана старалась дать ей все возможности для развития. Английский, танцы, рисование, репетитор по математике раз в неделю – все это было частью плана Андрея, который мечтал, чтобы дочь стала успешной и образованной. Светлана соглашалась, хотя иногда замечала, как Катя устало плетется после очередного занятия, как морщится, когда ей напоминают про домашнее задание по английскому, как безразлично смотрит на свои рисунки, которые преподаватель хвалит.
– Ты что, не рада, что у тебя столько возможностей? – спрашивал Андрей, когда Катя жаловалась на усталость. – Другие дети мечтают о таких занятиях, а ты ноешь.
И Катя замолкала, виновато опустив голову.
Светлана понимала, что дочь перегружена, но не знала, как изменить ситуацию. Она сама была так измотана, что у нее не оставалось сил на споры. Каждый день был похож на попытку удержать равновесие на канате, и малейший сбой грозил падением.
Тот злополучный день, когда она забыла забрать Катю с танцев, стал точкой, в которой канат качнулся особенно сильно. Утром директор вызвал ее в кабинет и потребовал срочно исправить ошибки в квартальном отчете, который нужно было сдать в налоговую до конца недели. Светлана просидела над документами до шести вечера, пропустив обед, и когда наконец закончила, в голове уже все плыло. Она помчалась в магазин, потому что дома совсем не было хлеба и молока, потом заехала в аптеку, и только когда уже подъезжала к дому, телефон зазвонил. Это был преподаватель танцев, спокойно интересовавшийся, скоро ли она приедет за Катей.
Сердце ушло в пятки. Светлана развернула машину и помчалась к школе танцев, которая находилась на другом конце города. Всю дорогу она проклинала себя, чувствуя, как внутри разрастается паника. Когда она вбежала в раздевалку, Катя сидела на скамейке, маленькая и несчастная, и преподаватель стоял рядом с недовольным видом.
– Извините, пожалуйста, – залепетала Светлана. – У меня на работе аврал, я совсем... Катенька, прости, солнышко.
Катя молча встала и пошла за мамой. В машине она сидела, уткнувшись в окно, и Светлана чувствовала себя худшей матерью на свете. Дома она не успела даже снять обувь, как Андрей начал скандал. Он узнал о случившемся от Кати, которая разревелась, едва увидев отца, и теперь обрушивал на жену весь свой гнев.
– Ты безответственная, – говорил он, мерив кухню шагами. – Я не могу доверить тебе даже простую вещь – забрать ребенка вовремя. Что дальше? Ты ее потеряешь где-нибудь?
– Андрей, пожалуйста, – устало попросила Светлана. – Я не специально. Я просто...
– Просто что? Просто не справляешься? Может, тебе надо бросить эту работу, если она тебе мешает?
– Я не могу бросить работу, нам нужны деньги.
– Нам? – Андрей усмехнулся. – Мне не нужны твои копейки. Я и так все обеспечиваю. Ты работаешь, чтобы чувствовать себя важной, а семья от этого страдает.
Это было несправедливо, и Светлана знала это. Ее зарплата хоть и была меньше, чем у мужа, но помогала покрывать расходы на продукты, одежду для Кати, занятия. Андрей тратил свои деньги на крупные покупки и счета, но мелкие бытовые траты всегда ложились на нее. Однако спорить с ним было бесполезно. Он всегда находил способ перевернуть все так, чтобы она чувствовала себя виноватой.
Ночью Светлана не могла заснуть. Она лежала и думала о том, что такая эмоциональная усталость матери не может длиться вечно. Что-то должно измениться, иначе она просто сломается. Но как изменить жизнь, когда каждый день расписан по минутам, и любое отклонение от графика грозит новым скандалом?
Следующие недели прошли в привычном ритме, только Светлана старалась быть еще внимательнее, чтобы не допустить новых промахов. Она ставила напоминания в телефоне на каждое занятие Кати, проверяла расписание по три раза, но это только добавляло нервозности. На работе ситуация тоже ухудшилась. Директор стал чаще вызывать ее в кабинет, недовольный тем, что она уходит ровно в шесть, а не задерживается, как раньше.
– Светлана Викторовна, – сказал он однажды, – я понимаю, что у вас семья, но работа тоже требует ответственности. Если вы не можете совмещать, может, вам стоит подумать о смене приоритетов?
Это прозвучало как завуалированная угроза, и Светлана почувствовала, как почва уходит из-под ног. Она не могла позволить себе потерять работу, но и не могла пожертвовать семьей. Как совмещать работу и семью, когда никто не готов пойти навстречу?
В субботу они с Катей поехали в торговый центр, чтобы купить дочке новые кроссовки для танцев. Светлана была измотана неделей, но решила совместить приятное с полезным и заодно купить продукты в большом супермаркете. Катя была капризной, жаловалась на усталость, и Светлана поняла, что девочка просто не высыпается. Между школой, кружками и домашними заданиями у нее почти не оставалось времени на отдых.
В магазине было многолюдно, и Светлана погрузилась в выбор продуктов, пытаясь уложиться в бюджет. Катя ходила рядом, то и дело спрашивая, можно ли купить то или это, и Светлана рассеянно кивала или отказывала. Когда она закончила и подошла к кассе, то обернулась и не увидела дочь рядом.
Сердце екнуло. Светлана огляделась, но среди толпы покупателей Кати не было. Она бросила тележку и кинулась искать, окликая дочь, заглядывая в соседние ряды. Паника нарастала с каждой секундой. В голове проносились страшные мысли о том, что могло случиться, и Светлана чувствовала, как ноги становятся ватными.
Наконец она увидела Катю возле витрины с игрушками. Девочка стояла, разглядывая куклу, и даже не заметила, что мама ее потеряла. Светлана подбежала, схватила дочь за руку и крепко обняла, чувствуя, как дрожат колени.
– Катя, нельзя отходить! Я же тебя потеряла!
– Извини, мам, – виновато сказала Катя. – Я просто посмотрела на куклу.
Светлана присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочерью, и увидела, как та выглядит усталой и бледной. Синяки под глазами, поникшие плечи, взгляд, в котором не было детской радости. В этот момент Светлана поняла, что они обе на пределе.
Вечером Андрей снова устроил скандал. Катя по дороге домой рассказала ему, как потерялась в магазине, и он набросился на жену с новой силой.
– Ты что, вообще за ребенком не следишь? Сначала забыла забрать, теперь потеряла в магазине! Что с тобой не так, Светлана?
– Я не потеряла ее, она просто отошла на минуту...
– На минуту? А если бы ее кто-то увел? Ты об этом подумала?
– Андрей, хватит! Я устала! Я делаю все, что могу, а ты только критикуешь!
– Критикую? Я критикую, потому что ты не справляешься! Может, мне вообще взять все на себя, раз ты такая беспомощная?
Светлана почувствовала, как что-то внутри ломается. Она встала и вышла из кухни, не в силах продолжать этот разговор. В ванной она заперлась и разрыдалась, зажав рот ладонью, чтобы не слышали Катя и Андрей. Она плакала от бессилия, от обиды, от усталости, которая накопилась за годы.
Через несколько дней на работе ее вызвал директор.
– Светлана Викторовна, – сказал он, глядя в бумаги, а не на нее, – нам придется с вами расстаться. Вы хороший специалист, но в последнее время ваша эффективность снизилась. Постоянные отлучки, невнимательность, ошибки в отчетах. Я вынужден сократить вашу должность.
Светлана сидела и не могла вымолвить ни слова. Она понимала, что это конец, но не могла поверить, что это происходит на самом деле. Директор протянул ей документы на подпись, и она механически поставила свою подпись, чувствуя, как руки дрожат.
Дома она не сразу рассказала Андрею. Она сидела на кухне, глядя в окно, и пыталась понять, что делать дальше. Как искать новую работу, когда нужно возить Катю по кружкам, готовить, убирать? Как объяснить мужу, что она потеряла работу из-за того, что не могла совмещать все эти обязанности?
Когда Андрей вечером вернулся домой и она наконец рассказала ему, он взорвался.
– Уволили? Как уволили? За что?
– Сказали, что я стала невнимательной, часто отпрашивалась...
– Отпрашивалась? Из-за чего?
– Из-за Кати. Нужно было то к врачу, то родительское собрание, то еще что-то.
– То есть ты потеряла работу из-за того, что не умеешь организовать свое время? – Андрей смотрел на нее с таким презрением, что Светлана сжалась. – Я же говорил тебе, что тебе не нужна эта работа! Теперь что? Сидеть на моей шее?
– Я найду новую, – тихо сказала она.
– Найдешь? Кому ты нужна, если с предыдущей работы уволили? Нет, Светлана, хватит. Я устал от этого цирка. Ты не справляешься ни с работой, ни с семьей. Может, нам вообще стоит пересмотреть наши отношения.
Эти слова повисли в воздухе, и Светлана почувствовала, как холодеет внутри. Пересмотреть отношения? Что он имеет в виду?
В следующие дни Андрей стал холодным и отстраненным. Он почти не разговаривал с ней, только отдавал короткие распоряжения, а вечерами уходил куда-то, говоря, что у него встречи. Светлана пыталась найти работу, откликалась на вакансии, но везде просили опыт работы без перерывов, рекомендации с последнего места, и ее резюме отклоняли одно за другим.
Однажды вечером Андрей пришел домой и сказал:
– Я ухожу. Подам на развод.
Светлана сидела на диване, и ей показалось, что она ослышалась.
– Что?
– Развод. Я больше не могу жить с человеком, который только тянет меня вниз. Ты потеряла работу, ты не можешь нормально заниматься ребенком, ты постоянно ноешь. Мне это надоело.
– Андрей, ты не можешь...
– Могу. И заберу Катю. У меня есть деньги на хорошего адвоката, и я докажу, что ты не способна о ней заботиться. Вспомни, как ты забывала ее забрать, как потеряла в магазине. Суд это учтет.
Светлана чувствовала, как весь мир рушится вокруг нее. Он не просто уходит, он хочет забрать дочь. Он хочет оставить ее ни с чем.
– Ты не имеешь права, – прошептала она.
– Еще какое имею. Эту квартиру я купил на свои деньги, так что можешь начинать искать, где жить. У тебя есть месяц.
Он развернулся и ушел в спальню, оставив Светлану сидеть в оглушительной тишине.
Следующие недели были как в тумане. Светлана наняла адвоката, который сказал, что шансы забрать ребенка у Андрея невелики, если она докажет, что может обеспечить дочери достойные условия. Но как это сделать без работы и жилья? Андрей тем временем действительно подал на развод и начал имущественные споры, требуя всю квартиру себе.
Катя мучилась между родителями. Она видела, как мама плачет по ночам, как отец стал холодным и отстраненным. Девочка перестала ходить на кружки, потому что Андрей больше не давал деньги на них, а Светлане было не на что платить. Учительница английского позвонила и спросила, почему Катя пропускает занятия, и Светлана соврала, что девочка заболела.
Однажды вечером, когда Андрей был на очередной встрече, Светлана сидела с Катей на кухне, и дочь вдруг спросила:
– Мам, а правда, что папа хочет забрать меня жить к себе?
Светлана замерла.
– Кто тебе сказал?
– Я слышала, как он говорил по телефону. Он сказал, что я буду жить с ним, а ты будешь видеться со мной только по выходным.
Светлана обняла дочь, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
– Катюш, я не знаю, как все будет. Но я обещаю, что сделаю все, чтобы мы были вместе.
– А можно, – тихо сказала Катя, – можно, я больше не буду ходить на танцы и на английский? Я устала, мам. Мне не нравится. Я хочу просто быть дома, играть, гулять с подружками.
Светлана посмотрела на дочь и впервые поняла, что все эти кружки, которые казались такими важными, были не Катиным выбором, а амбициями Андрея. Девочка просто хотела быть ребенком, а ее заставляли быть маленьким взрослым.
– Конечно, солнышко. Ты будешь делать только то, что хочешь.
Впервые за много недель Катя улыбнулась.
Через месяц суд вынес решение о разводе. Андрей не смог забрать дочь, потому что Светлана нашла работу, скромную, на полставки в маленькой бухгалтерии, но достаточную, чтобы доказать, что она может обеспечить ребенка. Квартиру разделили: Андрей получил большую часть денег, а Светлана получила право выкупить однокомнатную квартиру в старом доме на окраине города. Это было намного хуже, чем то, в чем они жили раньше, но это было их с Катей.
Переезд был тяжелым. Новая квартира была маленькой, с облупившимися обоями и скрипучим полом, но Светлана и Катя вдвоем отмыли ее, поклеили свежие обои в комнате дочери, купили недорогую, но уютную мебель. Впервые за долгие годы Светлана почувствовала, что делает что-то для себя и дочери, а не потому что кто-то требует или критикует.
Жизнь стала проще. Катя ходила в школу, но больше не металась по кружкам. Она записалась в школьный театральный кружок, который ей действительно нравился, и занималась там раз в неделю. Остальное время она проводила с подружками, читала книги, рисовала просто так, для себя, не для оценок. Светлана видела, как дочь расцветает, становится более открытой и счастливой.
Сама Светлана тоже начала меняться. Работа на полставки оставляла время на себя, и она впервые за много лет записалась в библиотеку, начала читать книги, которые откладывала годами. Познакомилась с соседкой, Ириной, которая тоже растила дочь одна, и они иногда пили чай вместе, делясь историями и поддерживая друг друга. Светлана поняла, что развод как начало новой жизни – это не просто красивые слова, а реальность, которую она начала ощущать на себе.
Конечно, было нелегко. Денег хватало впритык, и иногда приходилось отказывать себе в мелочах, но Светлана не чувствовала того постоянного напряжения, которое было раньше. Никто не критиковал ее, не обвинял, не требовал невозможного. Она сама решала, как распределить день, и это ощущение личной свободы женщины было бесценным.
Катя тоже чувствовала это облегчение. Она стала лучше учиться, потому что больше не была измотана бесконечными занятиями. Учителя отмечали, что девочка стала более активной на уроках, больше общается с одноклассниками. Однажды Катя пришла домой и сказала:
– Мам, а мне нравится, что у нас теперь так тихо. Раньше папа всегда был недовольный, а теперь мы можем просто сидеть и разговаривать.
Светлана обняла дочь и поняла, что сделала правильный выбор. Даже если это выбор был навязан обстоятельствами, она смогла превратить его в освобождение.
Прошло почти полгода после развода. Светлана устроилась на новую работу, уже на полную ставку, в небольшую фирму, где ценили ее опыт и не требовали постоянных переработок. Она начала откладывать деньги на ремонт в квартире, планировала летом съездить с Катей на море, пусть и недорогое, но настоящее море.
Однажды вечером, когда они с Катей сидели на кухне и ужинали, раздался звонок в дверь. Светлана удивилась, потому что не ждала гостей. Открыв дверь, она увидела Андрея.
Он выглядел не так, как раньше. Немного осунувшийся, с усталым лицом, он стоял на пороге и смотрел на нее с какой-то неуверенностью, которой раньше никогда не было.
– Привет, – сказал он. – Можно войти?
Светлана молчала несколько секунд, потом отступила в сторону, пропуская его в квартиру. Катя выглянула из кухни, увидела отца и неуверенно помахала ему рукой.
– Привет, папа.
– Привет, Катюш, – Андрей улыбнулся, но улыбка была какая-то натянутая. – Можно мне поговорить с мамой?
Катя кивнула и ушла в свою комнату, закрыв за собой дверь. Светлана прошла на кухню, и Андрей последовал за ней. Они сели за стол, и повисла неловкая пауза.
– Как дела? – наконец спросил Андрей.
– Нормально, – коротко ответила Светлана. – А у тебя?
Он вздохнул, потер лицо руками.
– Не очень, если честно. Я... я хотел поговорить. О нас.
Светлана почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она налила себе чаю из чайника, который стоял на плите, и сделала глоток, давая себе время собраться с мыслями.
– О нас? – переспросила она. – Андрей, нас уже нет. Мы развелись полгода назад.
– Я знаю, – он смотрел в стол, не поднимая глаз. – Но я думал... Может, мы поторопились? Может, нам стоит попробовать снова?
Светлана поставила чашку на стол так резко, что чай плеснул через край.
– Попробовать снова? Ты серьезно?
– Я серьезно, – Андрей поднял на нее глаза, и в них было что-то, чего она никогда раньше не видела. Может быть, отчаяние. – Светлана, я понял, что совершил ошибку. Я не ценил тебя, не ценил то, что ты делала для семьи. Я думал, что все дело только в деньгах, что если я зарабатываю, то этого достаточно. Но я был неправ.
Светлана слушала его и чувствовала, как внутри поднимается целая буря эмоций. Часть ее хотела закричать, напомнить ему все обиды, все унижения, все ночи, когда она плакала в подушку. Но другая часть просто устало молчала.
– Что случилось? – спросила она наконец. – Почему ты это говоришь сейчас?
Андрей снова вздохнул.
– Я встречался с одной женщиной. После развода. Думал, что начну новую жизнь, знаешь, без проблем, без обязательств. Но оказалось... оказалось, что это не то, что мне нужно. Она не хотела серьезных отношений, не хотела возиться с ребенком, когда Катя приходила ко мне на выходные. И вообще, она была... не такая, как ты.
– Не такая, – повторила Светлана, и в ее голосе прозвучала горечь. – То есть ты понял, что я была удобной. Что я делала всю работу, а ты только пользовался результатом.
– Нет, не так, – Андрей потянулся к ее руке, но она отдернула ее. – Я понял, что скучаю по тебе. По нашей семье. По тому, как мы жили.
– По тому, как мы жили? – Светлана почувствовала, как внутри закипает. – Андрей, ты хоть понимаешь, как я жила? Я вставала в половине седьмого, готовила, убирала, работала, возила Катю по кружкам, которые ты навязал, потому что хотел, чтобы она была успешной. Я не спала ночами, потому что нужно было все успеть. А ты? Ты приходил домой, ужинал и смотрел телевизор. И еще критиковал меня за то, что я не справляюсь!
– Я знаю, – тихо сказал он. – Я был эгоистом. Я это понимаю теперь.
– Теперь, – Светлана встала и отошла к окну, глядя в темноту за стеклом. – Теперь, когда тебе стало неудобно. Когда твоя новая жизнь не заладилась. Но когда мне было плохо, когда я просила о помощи, когда я говорила, что не справляюсь, ты не слушал. Ты говорил, что это мои обязанности между мужем и женой.
– Светлана, я был неправ. Я хочу все исправить.
Она обернулась и посмотрела на него. Этот человек, с которым она прожила пятнадцать лет, вдруг показался ей чужим. Не потому, что он изменился, а потому что изменилась она. Она больше не была той измученной женщиной, которая боялась его гнева и критики. Она была свободной.
– Исправить, – медленно повторила она. – А что именно ты хочешь исправить, Андрей? Ты хочешь, чтобы я снова стала твоей домработницей? Чтобы я снова пыталась угодить тебе и твоим требованиям? Чтобы Катя снова бегала по кружкам, которые ей не нужны?
– Нет, я не это имел в виду. Мы можем все изменить. Я буду помогать тебе, буду участвовать в жизни Кати...
– Будешь? – Светлана усмехнулась. – Андрей, сколько раз за пятнадцать лет ты обещал мне помогать? Сколько раз я просила тебя хотя бы иногда забрать Катю из школы, и ты отмахивался, говоря, что это не твоя обязанность? Ты помнишь, как я потеряла работу? Не из-за того, что я была плохим специалистом, а из-за того, что не могла совмещать все эти обязанности одна. И вместо того, чтобы поддержать меня, ты обвинил меня во всем и ушел.
Андрей молчал, глядя в пол.
– Ты знаешь, что самое страшное? – продолжила Светлана, и голос ее дрожал. – Когда ты ушел, мне казалось, что это конец. Что я не справлюсь, что потеряю Катю, что моя жизнь разрушена. Но знаешь, что я поняла потом? Что это было начало. Начало жизни, в которой я могу дышать. В которой никто не кричит на меня за то, что я забыла что-то купить или опоздала на пять минут. В которой я могу сама решать, что важно, а что нет.
– Я понимаю, что причинил тебе боль, – сказал Андрей. – Но люди меняются, Светлана. Я изменился. Дай мне шанс доказать это.
Светлана подошла к столу и села напротив него. Она смотрела на этого человека, и ей было его почти жаль. Почти, но не совсем.
– Ты знаешь, как Катя себя чувствует сейчас? – спросила она. – Она счастлива. Впервые за много лет она просто ребенок. Она ходит в театральный кружок, который ей нравится, а остальное время играет с подружками, читает, рисует. Она не мечется между занятиями, не засыпает над учебниками. Она улыбается, Андрей. Ты видел, как она улыбается?
– Я видел, – тихо сказал он. – Когда она приходит ко мне на выходные, она другая. Более открытая.
– Потому что ей больше не нужно быть той, кем ты хотел ее видеть. Ей можно быть собой. И знаешь, что она сказала мне недавно? Что ей нравится, что у нас теперь тихо. Что мы можем просто сидеть и разговаривать, не боясь, что кто-то будет недоволен.
Андрей сжал кулаки на столе.
– Я был плохим отцом и плохим мужем. Я это признаю. Но я хочу все изменить. Мы можем начать заново, Светлана. Я найму помощницу по дому, чтобы тебе не приходилось все делать самой. Я буду возить Катю, куда нужно. Я буду...
– Андрей, стой, – Светлана подняла руку, останавливая его. – Ты не понимаешь. Дело не в том, что мне нужна помощь. Дело в том, что мне не нужна жизнь, в которой кто-то диктует, как мне жить. Мне не нужны неравные отношения в браке, где один человек решает, а другой исполняет. Я прожила так пятнадцать лет, и знаешь, что? Мне хватит.
Она встала, подошла к раковине и вылила остатки чая.
– Сейчас у меня не так много денег, как раньше. Квартира маленькая, мебель недорогая, отпуск, может быть, раз в год на недельку куда-нибудь недалеко. Но это моя жизнь. Я сама решаю, что делать, когда вставать, как проводить вечера. Я не боюсь, что кто-то придет и начнет кричать на меня за то, что ужин не готов или рубашка не поглажена. Это и есть личная свобода женщины, Андрей. И я не собираюсь от нее отказываться.
Андрей сидел молча, и Светлана видела, как по его лицу проходят разные эмоции. Непонимание, обида, может быть, даже злость. Но ей было все равно. Она больше не зависела от его одобрения.
– Значит, это окончательно? – спросил он наконец.
– Да, – твердо сказала Светлана. – Это окончательно. Мы можем общаться по поводу Кати, ты можешь видеться с ней, когда захочешь. Но отношения после развода для меня закрыты. Я не хочу возвращаться к тому, что было.
Андрей медленно встал, и Светлана увидела, как он пытается сохранить лицо, но что-то в нем сломалось. Он кивнул, не глядя на нее, и пошел к двери.
– Я понял, – сказал он, уже стоя на пороге. – Но если ты передумаешь...
– Я не передумаю, – спокойно ответила Светлана.
Он ушел, и она закрыла за ним дверь. Постояла несколько секунд в тишине, потом прислонилась к косяку и закрыла глаза. Внутри было спокойно. Никакого сожаления, никаких сомнений. Только тихое, глубокое облегчение.
Катя вышла из своей комнаты, подошла к маме и обняла ее.
– Мам, ты плачешь?
Светлана открыла глаза и улыбнулась сквозь слезы.
– Нет, солнышко. Я просто счастлива.
– Папа хотел, чтобы мы вернулись?
– Да.
– А ты не захотела?
– Нет, не захотела.
Катя подумала немного, потом кивнула.
– Правильно. Мне тоже здесь нравится больше.
Они стояли, обнявшись, в маленькой прихожей своей маленькой квартиры, и Светлана чувствовала, что впервые за много лет она дома. По-настоящему дома.
На следующий день она пошла на работу, и коллега, Марина, спросила, почему она такая задумчивая. Светлана улыбнулась и сказала:
– Просто вчера поняла кое-что важное.
– Что же?
– Что иногда потерять все, что, как тебе казалось, держит тебя на плаву, это единственный способ научиться плавать самой.
Марина посмотрела на нее с любопытством, но не стала расспрашивать дальше.
Вечером Светлана забрала Катю из школы, и они зашли в небольшое кафе неподалеку от дома. Это был их новый ритуал, раз в неделю побаловать себя пирожными и горячим шоколадом. Раньше, когда Светлана металась между работой и кружками, у них не было времени на такие мелочи. Теперь была.
– Мам, а когда мы поедем на море? – спросила Катя, уплетая эклер.
– Летом. Я уже начала откладывать деньги. Может быть, снимем домик на недельку где-нибудь на юге.
– Классно! А папа поедет с нами?
Светлана посмотрела на дочь.
– Нет, Катюш. Мы поедем вдвоем. Но если хочешь, ты можешь отдельно съездить куда-нибудь с папой.
Катя подумала и покачала головой.
– Нет, я хочу с тобой. С папой как-то скучно. Он все время что-то запрещает или заставляет делать то, что мне не хочется.
Светлана погладила дочь по голове. Она не хотела настраивать ребенка против отца, но и не собиралась врать.
– Папа любит тебя. Просто он иногда не понимает, что тебе нужно. Но это его проблема, а не твоя.
– Я знаю, – серьезно сказала Катя. – Но мне с тобой лучше.
Они допили свой шоколад и пошли домой. По дороге Светлана думала о том, какой долгий путь она прошла за эти полгода. От женщины, которая боялась любого решения, до человека, который может спокойно сказать "нет" и не чувствовать вины. Это было нелегко. Были ночи, когда она просыпалась в холодном поту, думая о том, что не справится, что денег не хватит, что Катю заберут. Были моменты, когда хотелось все бросить и вернуться к привычной, пусть и невыносимой, но предсказуемой жизни.
Но каждый раз, когда эти мысли приходили, она вспоминала, как Андрей кричал на нее, как обвинял во всем, как уходил, хлопнув дверью, оставляя ее одну разгребать последствия. И тогда она понимала, что любая трудность в ее новой жизни лучше, чем постоянное унижение в старой.
Дома они с Катей сделали уроки, потом посмотрели мультфильм, который дочка давно хотела посмотреть, но раньше не было времени. Потом Светлана уложила Катю спать, почитала ей на ночь сказку и выключила свет.
Оставшись одна на кухне, она налила себе чай и села у окна. За окном был обычный городской пейзаж: дома, дороги, редкие огни в окнах. Ничего особенного, но Светлане нравилось просто сидеть так, в тишине, и думать о своем. Раньше такой роскоши у нее не было.
Она думала о том, что скоро весна, и можно будет начать делать ремонт в комнате. Не грандиозный, просто освежить стены, может быть, поменять шторы. Катя хотела голубые, и Светлана решила, что пусть будут голубые. Думала о том, что через месяц у нее будет небольшая премия, и можно будет купить дочке новый велосипед. Старый совсем маленький, Катя из него выросла.
Она думала о работе, которая ей нравилась. Не идеальная, конечно, зарплата не ахти, но коллектив хороший, начальник адекватный, и главное, никто не требует от нее невозможного. Она приходит, делает свое дело и уходит. Никаких авралов, никаких упреков.
И она думала о себе. О том, что ей сорок два года, и впереди еще столько всего. Может быть, она когда-нибудь снова встретит кого-то, а может, и нет. Но это не важно. Важно то, что она больше не боится быть одна. Она знает, что справится. Со всем.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: "Я все еще надеюсь, что ты передумаешь. Подумай о Кате. Ей нужна полная семья".
Светлана посмотрела на сообщение и усмехнулась. Полная семья. Как будто дело в количестве людей, а не в качестве отношений. Катя была счастливее сейчас, чем когда жила с обоими родителями, и это факт. Она не ответила на сообщение. Просто заблокировала Андрея везде, кроме одного мессенджера, через который они договаривались о встречах с Катей. Больше ему не нужно было иметь доступ к ее личной жизни.
Она допила чай, помыла чашку и пошла спать. Завтра снова будет обычный день: работа, школа, вечером, может быть, прогулка в парке, если погода позволит. Ничего особенного, но это будет ее день. И этого было достаточно.
Засыпая, Светлана подумала о том, что развод как начало новой жизни — это не просто красивая фраза. Это реальность, которую она теперь чувствовала каждый день. И эта реальность оказалась лучше, чем она могла представить.
Утром зазвонил будильник, и она встала без привычного чувства тяжести. Впереди был новый день, и он принадлежал только ей и Кате. И больше никому.