— Я же говорила! Никто не стал включаться после таких длинных выходных. У меня три заявления на увольнение.
Первые дни 2026 года начались для меня с ощущения, что люди нажали на огромную кнопку «Пауза». Утро, открываю глаза, а в комнате стоит непривычная тишина, которую не нарушает даже гул машин за окном. Словно все, кто мог, просто выключились.
Беру в руки телефон, а там в Телеграме и Вотсапе десятки сообщений, и все они, как под копирку, об одном и том же. Никто никуда не спешит, ни у кого нет срочных дел, и даже самые деятельные знакомые, которые обычно вскакивают в шесть утра, пишут что-то вроде:
— Я ещё отсыпаюсь.
Я начал переписываться с разными людьми, от коллег до родственников, и везде слышал одни и те же формулировки. Создавалось впечатление, что мы все синхронно сговорились.
— Ты где? — спрашиваю у приятеля, который должен был ещё в декабре закончить одну задачу.
— Дома, — отвечает он.
— Что делаешь?
— Лежу.
Коллективное, общенациональное состояние.
Я попытался найти хоть кого-то, кто отдыхает интенсивно: катается на лыжах, ходит в музеи, путешествует. Но нет, мои знакомые либо доедали салаты, либо досыпали то, что недоспали за весь прошлый год.
Фраза «я ничего не делал» звучала с какой-то особой гордостью, как будто это был главный подвиг новогодних выходных 2026 года. Люди хвастались не тем, что увидели или сделали, а тем, что смогли максимально отстраниться от любой деятельности.
Помню, позвонил соседу по даче, чтобы поздравить. Он ответил сонным голосом, будто его разбудили посреди ночи.
— Выходил сегодня? — спросил я.
— Да, в магазин, — прозвучало в ответ.
— Ну ты герой, — невольно вырвалось у меня.
Выйти на улицу, чтобы купить хлеба, действительно казалось подвигом на фоне всеобщего возлежания. Лежание пластом стало нормой.
Бессмысленные попытки «включиться»
Где-то к 8-9 января, когда до конца праздников оставалось всего ничего, начались первые, робкие попытки «включиться». Люди стали чувствовать, что надо бы уже что-то сделать, но сил не оставалось.
Я сам поймал себя на том, что открыл рабочую почту, увидел там тьму непрочитанных писем и сразу же закрыл ноутбук. Попытка разобрать рабочие сообщения канула в Лету.
То же самое с книгами. Я планировал «что-то почитать», но в итоге просто перекладывал томик с тумбочки на кресло и обратно. Планы начать с понедельника, потом со среды, а потом просто «завтра» переносились каждый день.
— Завтра уже точно начнёшь? — спрашиваю у коллеги, с которым у нас висел один общий, не очень срочный, но важный вопрос.
— Конечно, — бодро отвечает он.
— Какого числа?
— Не уточняли.
Коллективное оправдание стало нашим национальным видом спорта. В переписках, в комментариях под постами, в телефонных разговорах звучало одно и то же — «праздники же, что ты ко мне пристал?».
Усталость, которая накопилась за эти 11 дней безделья, стала нашим алиби. Никто не чувствовал вины за то, что ничего не делает. Наоборот, пароль, по которому мы узнавали своих.
— Ты почему ничего не сделал? — спрашиваю у знакомого, который обещал мне прислать важный документ.
— Да праздники же, — отвечает он.
— А сегодня?
— Они еще не закончились.
Действительно, формально они еще не закончились. Но даже когда они закончились, ничего не изменилось, никакого документа я от него не получил.
12 января и последующие дни. Тяжёлый разговор с кадровиком
Наступило 12 января, первый рабочий день у всех по стране. Все очутились на своих местах и сидели за своими столами, но никто не понимал, что делать первым.
Я пошел к нашёму кадровику, Екатерине. Она традиционно приводит всех сотрудников в чувство и по традиции всех подгоняет. Однако в этот раз она выглядела непривычно спокойной.
— Саша, ты включился? — спросила она меня.
— Я делаю вид, — честно ответил я.
— А ты?
— Я тоже, — улыбнулась она.
А потом, уже 15 января, когда я снова зашёл к ней по делу, она произнесла фразу, которая меня не на шутку удивила.
— Саша, я же тебе говорила тогда по телефону. Никто не стал включаться после таких длинных выходных. У меня три заявления на увольнение.
Телефонные разговоры и «имитация жизни»
С 12 по 20 января началась «имитация жизни» и все рабочие дни превратились в репетицию. Мы звонили друг другу, обсуждали дела, но каждый разговор заканчивался переносом.
— Сегодня обсудим? — спрашиваю у партнера.
— Сегодня тяжело, — слышу в ответ.
— Тогда завтра?
— Завтра тоже.
Все важные решения откладывались на «после обеда», «завтра» или «давай на неделе». Мы делали вид, что работаем, но на самом деле просто ждали, когда этот странный, вязкий период закончится.
Усталость сильнее, чем обычно, от этого странного, затянувшегося безделья.
Встретил коллегу у лифта.
— Ну что, первый рабочий день? — спрашиваю.
— Да, — отвечает он.
— Как прошло?
— Как выходной, только в одежде.
Чтобы вернуться к нормальной жизни, нам потребуется ещё один месяц. А может, и больше.