Оксана поднималась по лестнице на пятый этаж, считая пролёты. Лифт в доме матери не работал третий день.
Каждые выходные она оставляла сына у бабушки, потому что приходилось подрабатывать.
На площадке между четвёртым и пятым этажом она заметила движение у мусоропровода. Кто-то прятался за железным коробом, прижавшись к стене.
Оксана остановилась и присмотрелась.
Денис сидел на корточках, обхватив колени руками. Ему было семь лет, и он никогда раньше не прятался от матери на лестнице.
- Денисочка, что ты тут делаешь?
Мальчик вздрогнул и поднял голову. Оксана сразу заметила, что он напуган.
Губы у него дрожали, а глаза блестели так, будто он вот-вот заплачет.
- Мам, там дядя какой-то. Он нас с бабушкой выгнал из квартиры.
Оксана присела рядом с сыном и взяла его за руку. Ладонь у Дениса была холодной и влажной.
- Какой дядя? Расскажи по порядку.
- Мы с бабушкой играли в прятки. Я спрятался в шкафу в большой комнате.
А потом услышал, что кто-то пришёл. Бабушка сначала разговаривала, а потом начала кричать.
И мужчина тоже кричал. Бабушка открыла шкаф и сказала, чтобы я бежал к тебе.
А сама осталась.
Оксана поднялась. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, как внутри нарастает тревога.
Мать жила одна в двухкомнатной квартире уже пять лет, с тех пор как отца не стало. К ней никто не приходил, кроме Оксаны и внука.
- Подожди меня здесь, - сказала Оксана сыну. - Никуда не уходи.
Она поднялась на пятый этаж. Мать стояла у двери своей квартиры в домашнем платье и тапочках.
Валентина Сергеевна нажимала на кнопку звонка снова и снова, прикладывала ухо к двери, стучала кулаком по обивке. За дверью играла громкая музыка - какой-то шансон, Оксана не разобрала слов.
- Мама, что случилось? Кто там?
Валентина Сергеевна обернулась. Ей было шестьдесят три года, и за всю свою жизнь Оксана ни разу не видела мать в таком состоянии.
Даже когда отеца не стало, мать держалась. Сама обзванивала родственников, сама договаривалась с похоронным бюро, сама принимала соболезнования на поминках.
А сейчас лицо у неё было растерянным и бледным, руки дрожали.
- Максим случился, - сказала мать.
- Какой Максим?
- Твой брат.
Оксана замерла, ведь знала брата только по старым фотографиям, которые хранились в альбоме на антресолях. Худой мальчик с настороженным взглядом, всегда стоящий чуть в стороне от центра кадра.
На одном снимке он держал Оксану, завёрнутую в белое одеяло, и лицо у него было напряжённым.
Оксане было три года, когда брат исчез. Она не помнила его совсем, только фотографии.
Мать редко о нём говорила, а если говорила, то коротко: сбежал из дома, милиция искала, не нашли. Со временем тема закрылась.
Фотографии остались в альбоме, но никто их не рассматривал.
- Подожди, - сказала Оксана. - Расскажи всё с начала.
Валентина Сергеевна говорила быстро, глотая окончания слов.
- Слышу, что дверь открылась. Я подумала, что ты пришла раньше, бывает же такое.
Выхожу в коридор, а стоит мужчина. Незнакомый, небритый, в куртке.
Я сначала испугалась, думала, вор залез. А он смотрит на меня и говорит: «Здравствуй, мама.
Я вернулся».
Мать замолчала и снова нажала на звонок. Музыка за дверью не стихала.
- Я не сразу узнала его, - продолжила она. - Тридцать лет прошло. Он был мальчиком, а стал взрослым мужчиной.
Я спросила, где он был всё это время. Он не ответил.
Только сказал, что у него есть доля в этой квартире и теперь он будет здесь жить. А он сказал: «Уходи.
Квартира теперь моя». Я хотела позвонить в милицию, но он забрал мой телефон.
Тогда я вытащила Дениску из шкафа и вышла. Думала, он успокоится, откроет дверь.
А он включил музыку и не отвечает.
Оксана постучала в дверь. Сначала кулаком, потом ладонью.
Ударила ногой по нижней части. Музыка не стихла, никто не открыл.
- Максим! Открой дверь!
Нам нужно поговорить!
Тишина. Только шансон за дверью и гул вентиляции в шахте мусоропровода.
Оксана постучала ещё раз, громче. Результат был тот же.
Она поняла, что так ничего не добьётся. Мать стояла в тонком домашнем платье и тапочках, дрожала от холода.
Оксана сняла свой пуховик и накинула матери на плечи.
- Пойдём вниз. Денис ждёт на лестнице.
- А как же квартира? Я не могу её оставить.
- Завтра я сама во всём разберусь.
Они спустились на площадку между этажами, забрали Дениса и вышли из подъезда. Оксана усадила мать на переднее сиденье своей машины, сына - на заднее.
Завела двигатель и включила печку.
Всю дорогу до дома Оксаны никто не разговаривал. Валентина Сергеевна смотрела в окно на огни вечернего города.
Денис сидел тихо, прижав к себе школьный рюкзак. Оксана вела машину и думала о брате.
Она пыталась вспомнить хоть что-нибудь о нём, кроме фотографий. Какой-то эпизод, фразу, ощущение.
Ничего не приходило на ум. Ей было три года, когда он исчез.
Разве можно помнить то, что было в три года?
***
Дома Оксана постелила матери в гостевой комнате. Достала из шкафа чистое постельное бельё, нашла тёплую пижаму, которую сама уже не носила.
Приготовила чай с мёдом, заставила мать выпить.
Денис уснул быстро, едва голова коснулась подушки. Дети умеют забывать страшное, переключаться на сон.
Взрослым это даётся труднее.
Оксана долго сидела на кухне одна. Муж уехал в командировку в Хабаровск, должен был вернуться через неделю.
Она порадовалась этому. Не хотелось объяснять, почему мать ночует у них, почему у неё такое лицо, почему Оксана сама не может успокоиться.
За окном доносились звуки порта. Их квартира находилась на сопке, и с кухни был виден кусок бухты Золотой Рог.
Мигали огни судов, работали краны. Оксана выросла с этим видом, знала его наизусть, но сегодня смотрела на него так, будто видела впервые.
Она думала о брате. О мальчике с фотографии, которому было десять лет, когда он исчез.
Теперь ему сорок три. Целая жизнь прошла.
Мать рассказывала, что много плакала, когда сын пропал. Искала его, подавала заявления в милицию, обзванивала больницы и морги.
Это было в восемьдесят девятом году, Оксане тогда исполнилось три. Она ничего не помнила из того времени.
Почему он вернулся именно сейчас? Где был тридцать лет?
Почему сразу потребовал квартиру, вместо того чтобы поговорить с матерью?
Оксана не находила ответов. Она решила, что утром поедет к матери в квартиру и попробует поговорить с братом нормально.
Без криков, без стука в дверь. Может, он уже протрезвел и готов к разговору.
***
Утром Оксана отвезла Дениса в школу, попросила мать присмотреть за квартирой и поехала на проспект Столетия.
Она припарковалась во дворе и поднялась на пятый этаж. Дверь в квартиру матери была приоткрыта.
Оксана открыла дверь и вошла, на кухне горел свет.
Брат сидел за столом. Перед ним стояла бутылка, наполовину пустая, и гранёный стакан.
Он был небрит, волосы торчали в разные стороны. На вид ему можно было дать и сорок пять, и все шестьдесят.
Жизнь явно не была к нему добра.
Оксана остановилась в дверях кухни. Она смотрела на этого человека и не находила в нём ничего от мальчика с фотографий.
Тот был худым и настороженным. Этот - грузным и усталым.
- Явилась, - сказал он.
Оксана вошла на кухню и села за стол напротив него. На столе лежала пепельница, немытая тарелка, кусок чёрного хлеба.
- Я Оксана.
- Знаю. Ты была такая маленькая, когда я уходил.
Вечно орала по ночам.
- Мне было три года.
- Да, три года. А мне десять.
Он налил беленькую в стакан и выпил одним глотком. Оксана молчала, ждала, пока он продолжит.
- Чего пришла? - спросил он наконец. - Ругаться?
- Поговорить. Ты выгнал маму.
- Переживёт.
- Максим, это её квартира. Она живёт здесь с шестьдесят восьмого года.
Это её дом.
- И мой тоже. У меня тут доля есть.
Имею право.
Оксана сделала глубокий вдох. Она понимала, что криками и обвинениями ничего не добьётся.
Нужно было понять, чего он хочет, и найти решение.
- Хорошо, у тебя есть доля. Что ты собираешься с ней делать?
- Пусть выкупает. Или я продам свою часть.
Есть люди, которые занимаются такими делами.
- Какие люди?
- Чёрные риелторы. Слышала про таких?
Во Владивостоке ходили истории о стариках, которые жили в хороших квартирах в центре города. К ним подселяли не самых лучших из людей, которые превращали жизнь в ад.
Пожилые люди не выдерживали и соглашались продать свою долю за копейки, лишь бы уехать куда-нибудь подальше. Это было подло и жестоко, но формально законно.
- Ты угрожаешь собственной матери? - спросила Оксана.
- Она мне не мать.
Оксана замерла. Ей показалось, что она ослышалась.
- Что ты сказал?
- Не мать, - повторил он. - Она купила меня. В роддоме, тридцать девять лет назад.
***
Максим налил ещё. Оксана сидела неподвижно и ждала продолжения.
- У неё была подруга, - начал он. - Работала заведующей в роддоме на Первой Речке. Это было в восьмидесятом году, тогда такие дела проворачивали часто.
Какая-то девчонка родила, ей и семнадцати не было. Не хотела ребёнка, денег не было, семьи не было.
Валентина заплатила, подруга оформила документы как надо. По бумагам я стал её родным сыном.
Оксана пыталась осмыслить услышанное. Мать никогда не рассказывала ей эту историю.
Никогда не упоминала, что Максим приёмный.
- Откуда ты это знаешь?
- Она сама мне сказала. Когда мне было девять лет, когда она забеременела тобой.
Сказала, что теперь у неё будет свой ребёнок, настоящий. А мне велела убираться и искать свою родную мать.
- Это неправда. Мама не могла так сказать.
- Могла. Ты не знаешь, какой она была со мной.
Когда ты родилась, я даже почти не ходил в школу. Она отправляла меня на рынок торговать вещами.
Тогда все торговали, челноки ездили в Китай, привозили барахло, продавали. Я стоял на морозе по десять часов, продавал куртки и шапки.
А она сидела дома с тобой.
Оксана молчала. Она не знала, как реагировать на эти слова.
- Я сбегал из дома, - продолжил Максим. - Несколько раз. Милиция находила, возвращала.
Она делала вид, что переживает за меня, плакала перед участковым. А потом снова отправляла на рынок.
Когда мне исполнилось десять, я сбежал окончательно. И больше не вернулся.
- Где ты был все эти годы?
- Везде. Сначала жил на вокзале, попрошайничал.
Потом попал в приёмник-распределитель, оттуда в интернат. Вырос там как-то.
После интерната работал на стройках, в порту, на рыболовецких судах. Один раз сел, отсидел четыре года.
Не важно за что. Вышел, снова работал.
Жил где придётся. А потом решил вернуться и посмотреть, как поживает моя любящая мамочка.
Он произнёс последние слова с такой злостью, что Оксана вздрогнула.
- Она рассказывала, что искала тебя, - сказала Оксана тихо. - Что плакала, когда ты пропал.
- Конечно, плакала. Перед соседями надо было изобразить горе.
Сын пропал, какое несчастье, давайте все пожалеем бедную женщину. - Он усмехнулся. - Она не искала меня. Она обрадовалась, когда я ушёл.
Наконец-то чужой ребёнок освободил место для родной дочки.
Оксана смотрела на брата и не узнавала свою жизнь. Всё, что она знала о матери, о своём детстве, о семье - всё переворачивалось с ног на голову.
Она помнила мать доброй и заботливой. Мать возила её в музыкальную школу через весь город три раза в неделю, шесть лет подряд.
Мать откладывала деньги, чтобы Оксана поступила в университет на платное отделение. Мать помогала с Денисом, гуляла с ним в парке, забирала из школы, готовила обеды.
Никогда не жаловалась, не требовала благодарности.
Эта женщина - и та, о которой говорил Максим, - не могли быть одним человеком. Но Максим не был похож на лжеца.
Он говорил спокойно, без истерики, излагал факты.
- Я не знала об этом, - сказала Оксана наконец. - Мама никогда не рассказывала мне про усыновление. Никогда не говорила, что ты ей не родной.
- Конечно, не рассказывала. Зачем портить красивую картинку?
Любящая мать, послушная дочь, счастливая семья. А про мальчика, которого выгнали на улицу в десять лет, лучше забыть.
Оксана встала из-за стола. Ей нужно было подышать, привести мысли в порядок.
Она подошла к окну и посмотрела во двор. Там играли дети, качались на качелях.
Обычный октябрьский день.
- Сколько ты хочешь за свою долю? - спросила она, не оборачиваясь.
Максим назвал сумму. Она была большой, но не запредельной.
У них с мужем были отложены деньги на ремонт и на отпуск. Придётся потратить всё, но это возможно.
- Я дам тебе эти деньги. Мы оформим всё официально, через нотариуса.
Ты подпишешь отказ от своей доли.
- Договорились.
Оксана обернулась.
- Но я хочу спросить тебя кое о чём.
- Спрашивай.
- Ты уверен во всём, что рассказал? Про покупку в роддоме, про рынок, про то, что мама сама тебя выгнала?
Максим посмотрел ей в глаза. Взгляд у него был тяжёлым и усталым.
- Уверен. Такое не забывается.
Оксана кивнула и вышла из кухни. В прихожей она остановилась и посмотрела на стену, где висели семейные фотографии.
Мать, отец, маленькая Оксана на качелях. Оксана в школьной форме.
Оксана с дипломом университета. Оксана с сыном на руках.
Фотографий Максима здесь не было. Ни одной.
***
Оксана вернулась домой к обеду. Мать сидела в гостиной перед телевизором, но экран был выключен.
Валентина Сергеевна просто смотрела в пустоту и молчала.
- Мама, я поговорила с Максимом.
Мать подняла голову.
- Что он сказал?
- Он хочет денег за свою долю в квартире. Я заплачу, мы оформим всё.
Ты вернёшься домой.
- Откуда у тебя такие деньги?
- Есть сбережения. Не переживай об этом.
Валентина Сергеевна не стала расспрашивать дальше. Не спросила, о чём они говорили с Максимом, что он рассказал о своей жизни.
Может, догадывалась, что Оксана теперь знает правду.
Оксана села рядом с матерью на диван. Она хотела спросить про роддом, про заведующую, про девчонку, которой не было семнадцати.
Хотела спросить, правда ли, что мать отправляла десятилетнего мальчика торговать на рынке вместо школы. Правда ли, что велела ему убираться и искать свою родную мать.
Но слова не шли. Оксана смотрела на мать и видела ту же женщину, которую знала всю жизнь.
Седые волосы, собранные в аккуратный пучок. Мягкие руки с набухшими венами.
Тёмные тёплые глаза.
Эта женщина вырастила её, заботилась о ней, любила её. Это Оксана знала точно, помнила своим телом, своей памятью.
Но эта же женщина, возможно, покупала детей у несовершеннолетних матерей. Эта же женщина, возможно, выгнала десятилетнего мальчика на улицу.
Два образа не складывались в один. Оксана не могла их совместить.
- Ты пока поживёшь у меня, - сказала она. - Пока всё не решится.
- Хорошо.
Мать снова замолчала. Оксана встала и пошла на кухню готовить обед.
Денис должен был вернуться из школы через час, нужно было покормить его.
Она чистила картошку и думала о том, что никогда не задаст матери этих вопросов. Не спросит правду, не потребует объяснений.
Потому что правда уже ничего не изменит. Максим прожил свою жизнь, мать прожила свою.
Тридцать лет прошло. Какой смысл ворошить прошлое?
Но где-то внутри Оксана понимала, что дело не в прошлом. Дело в том, что она боялась услышать подтверждение.
Боялась узнать, что её добрая, любящая мать когда-то была другим человеком. Жестоким и равнодушным.
Проще было не спрашивать.
***
Через неделю всё было готово для сделки. Муж вернулся из командировки, она объяснила ему ситуацию коротко, без подробностей.
Он не стал задавать лишних вопросов.
В назначенный день они приехали в МФЦ втроём: Оксана, мать и Максим. Брат пришёл трезвым и выбритым, в чистой рубашке.
Выглядел он всё равно плохо - усталый, постаревший, - но хотя бы не пахнул как прежде.
Оксана передала брату конверт с деньгами. Он пересчитал купюры, кивнул и убрал конверт во внутренний карман куртки.
- Всё, - сказал он. - Я ухожу.
- Подожди, - сказала Оксана. - Останься хотя бы на обед. Я хочу поговорить с тобой, узнать тебя лучше.
Ты же мой брат.
Максим посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на мать. Валентина Сергеевна сидела неподвижно, смотрела в пол.
С того дня, как Максим вернулся, она почти не разговаривала. Отвечала на вопросы односложно, не начинала разговоров сама.
- Не желаю здесь находиться, - сказал Максим.
Он встал, накинул куртку и вышел из кабинета. Оксана бросилась за ним.
- Максим, подожди!
Он остановился в коридоре, обернулся.
- Чего тебе?
- Оставь хотя бы телефон. Или адрес.
Мы могли бы встретиться когда-нибудь, поговорить нормально.
Он покачал головой.
- Нет. Я получил то, за чем пришёл.
Больше мне ничего не нужно от этой семьи.
- Но я-то тут при чём? Я не виновата в том, что было.
Максим помолчал, на лице у него мелькнуло что-то похожее на сомнение, но быстро исчезло.
- Ты права, ты не виновата. Но каждый раз, когда я буду смотреть на тебя, я буду вспоминать её.
Не хочу этого.
Он повернулся и пошёл к выходу. Оксана смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью.
***
Они вернулись домой молча. Мать села на диван в гостиной, Оксана занялась ужином.
Денис пришёл из школы, рассказал про контрольную по математике, попросил помочь с домашним заданием. Обычный вечер, обычные заботы.
После ужина, когда Денис делал уроки в своей комнате, мать вдруг заговорила.
- Я пролила много слёз, когда он исчез. Много лет искала его.
Думала, с ним случилось что-то страшное. Каждый раз, когда видела новости про найденные тела, боялась, что это он.
Оксана сидела напротив. Она не стала спрашивать про роддом, про рынок и про слова, которые мать якобы сказала девятилетнему мальчику.
Через несколько дней мать вернулась в свою квартиру. Оксана помогла ей прибраться.
Жизнь продолжалась, как и раньше. Оксана отвозила Дениса к бабушке по выходным и забирала вечером.
Только теперь, глядя на мать, Оксана видела не одного человека, а двух. Добрую бабушку, которая играла с внуком в прятки.
И женщину, которая тридцать лет назад выгнала из дома десятилетнего мальчика.
Оксана не знала, какая из них настоящая. Может, обе.
Люди меняются, становятся другими. Мать, которая была жестокой к приёмному сыну в восьмидесятых, могла стать доброй к родной дочери в девяностых.
Это не оправдывало прошлого, но объясняло настоящее.
❇️ Поддержите автора любой суммой ❤️