Квартира Анны Михайловны пахла лавандой и старыми книгами — запах, который Ирина всегда любила.
Теперь этот запах вызывал в ней смесь тоски и растерянности. Они стояли с Андреем в гостиной, где всего три дня назад прощались с его матерью, а сейчас нотариус оглашал завещание.
«...свою трехкомнатную квартиру по адресу... завещаю своей невестке Ирине Сергеевне Петровой...»
Ирина увидела, как лицо мужа Андрея стало белым, будто выбеленным известью.
— Что? — вырвалось у него изо рта, больше похожее на хрип, чем на слово.
Нотариус, пожилая женщина в строгом костюме, продолжила чтение монотонным голосом, но Ирина уже не слышала остального.
Она смотрела на мужа и видела, как в его глазах растет непонимание, перерастающее в ярость.
— Это ошибка, — прошептал Андрей, но нотариус уже протягивала Ирине заверенные копии документов.
После ухода нотариуса наступила тишина. Андрей стоял у окна, спиной к комнате, его плечи были неестественно напряжены.
— Андрей... — начала Ирина.
Мужчина резко обернулся. Его лицо было искажено гримасой искренней ярости и гнева.
— Ты знала, — сказал он негромко. — Ты знала об этом.
— Не знала! Клянусь тебе! — Ирина почувствовала, как у нее задрожали руки. — Твоя мама никогда не говорила со мной об этом...
— Не говорила? — он злобно рассмеялся. — А почему тогда она завещала квартиру тебе, а не мне? Своему единственному сыну!
— Я не знаю, Андрей. Может быть...
— Может быть, что? — он сделал шаг к ней. — Ты что, ухаживала за ней все эти годы с расчетом? Притворялась любящей невесткой, чтобы заполучить ее квартиру?
У Ирины перехватило дыхание от обиды. Последние пять лет, с тех пор как у Анны Михайловны случился инсульт, она, действительно, ухаживала за свекровью.
Возила ее к врачам, готовила диетические обеды, читала вслух, когда у той ухудшилось зрение.
Андрей помогал, конечно, но работал на двух работах, чтобы покрыть свои же кредиты.
— Как ты можешь так говорить? — выдохнула Ирина. — Я любила твою маму. И она... она относилась ко мне как к дочери.
— Как к дочери? Да она тебя едва терпела первые годы! Помнишь, как она комментировала твою карьеру? "Настоящая женщина должна думать о семье, а не о дизайне интерьеров"».
— Люди меняются, Андрей, и твоя мама изменилась. Особенно после болезни.
Мужчина фыркнул и прошелся по комнате, нервно проводя руками по своим волосам.
— Неважно. Ты оформишь квартиру на меня. Завтра же.
— Что? — Ирина замерла.
— Ты все слышала. Это моя квартира, моя мама! Я здесь вырос, Ира! — его голос сорвался на крик. — Ты не можешь просто взять и...
— Я ничего не "беру"! — перебила Ирина, и в ее голосе прозвучали ноты, которых сам Андрей, кажется, никогда не слышал. — Твоя мама приняла это решение. Она имела на это право.
— Она была больна! Не в себе! Она не понимала, что делает!
— Она составила завещание год назад, Андрей. После второй операции. Она была в полном уме, и нотариус это подтвердит..
Разозленный мужчина подошел вплотную к жене, и Ирина увидела в его глазах ярость.
— Я требую, чтобы ты отказалась от наследства в мою пользу! Или мы... — он запнулся.
— Или мы что? — тихо спросила Ирина.
— Или нам не о чем больше говорить, — он повернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
*****
Следующие дни превратились в череду тяжелых разговоров и горьких упреков. Андрей переехал спать в гостиную.
За столом они молчали. Даже десятилетний Миша чувствовал напряжение и замыкался в себе.
— Папа говорит, бабушка отдала тебе нашу старую квартиру, — как-то вечером сказал мальчик. — Почему?
— Бабушка так решила, солнышко. Иногда взрослые принимают решения, которые другим кажутся странными, — вздохнула Ирина.
— Папа говорит, что это неправильно и что квартира должна быть его, — покачал головой мальчик.
Андрей тем временем действовал. Он нашел адвоката, который специализировался на оспаривании завещаний, и принес домой бумаги для подписи.
— Вот. Отказ от наследства в мою пользу. Подпишешь — и мы забудем этот неприятный инцидент.
Ирина взяла документы, просмотрела их и положила на стол.
— Я не буду этого подписывать, Андрей.
— Ты что, серьезно? Ты собираешься забрать у меня квартиру моей матери? — лицо мужа покраснело.
— Я не собираюсь ничего "забирать"! Но я уважаю выбор твоей мамы. Если она решила оставить квартиру мне, значит, на то были свои причины!
— Какие причины? Скажи мне! Какие могли быть причины?
— Я не знаю! — крикнула в ответ Ирина. — Может, спросим у нее? Но мы не можем! Она умерла, Андрей! И оставила мне эту квартиру!
Мужчина схватил со стола вазу и швырнул ее об пол. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков.
Миша, стоявший в дверях, от испуга вскрикнул. Ирина кинулась к нему, но мальчик вырвался и убежал в свою комнату.
— Вот что ты делаешь с нашей семьей, — сказал тихо Андрей и вышел из дома.
*****
Ирина убирала осколки хрусталя и заплакала, но не о разбитой вазе, а о муже, который стал чужим.
Убрав все, женщина решила поехать в квартиру, подаренную свекровью. Ирина вошла и включила свет в прихожей.
Все было так, как будто хозяйка просто вышла в магазин. Аккуратно сложенные тапочки у порога, пальто на вешалке, зеркало в резной деревянной раме.
Ирина прошла в гостиную. Здесь еще стояли запахи больничного — лекарства, антисептик — смешиваясь с привычным ароматом лаванды.
Она села в кресло у окна — то самое, в котором Анна Михайловна проводила последние месяцы.
— Вы знали, что будет скандал, правда? — шепнула Ирина пустой комнате.
Ее взгляд упал на старый комод, который стоял здесь еще с советских времен. Верхний ящик был слегка приоткрыт.
Ирина подошла и открыла его полностью. Там, поверх вязаных салфеток и старых фотографий, лежала папка с надписью «Для Ирины».
Сердце забилось чаще. Ирина достала папку, села за стол и открыла ее. Сверху лежало письмо: «Дорогая моя Ирочка. Если ты читаешь это, значит, я уже ушла. И значит, мой сын устроил тебе сцену по поводу завещания. Прости меня за эти возможные неприятности, но я должна была поступить именно так. И должна объяснить тебе почему. Во-первых, я оставляю квартиру тебе, потому что ты заслужила это. Не только уходом в последние годы, хотя и за это я тебе бесконечно благодарна. Но и тем, что ты всегда была честна со мной. Даже когда мы спорили, даже когда ты злилась на меня за мои старомодные взгляды, ты говорила правду. Во-вторых, я знаю моего сына. Андрей — хороший человек, но у него есть слабость: он живет сегодняшним днем. У него уже были кредиты, которые вы с трудом выплатили. Он трижды начинал бизнес, и трижды прогорал. Эта квартира — единственное, что останется стабильным в жизни вашей семьи. Если она будет у тебя, она не уйдет на очередную авантюру, не будет заложена под сомнительную сделку. В-третьих, и это самое главное..., —Ирина перевернула страницу. Дальше почерк стал менее ровным, буквы дрожали, будто Анна Михайловна писала с усилием. — ...самое главное — Миша, у которого диагностировали астму, и врачи говорили, что ему нужен сухой климат. Помнишь, я предлагала вам переехать в мою квартиру? Вы отказались, потому что Андрей не хотел жить "на шее у матери". Но я видела, как Мише тяжело в вашей сырой квартире на первом этаже. Я оставляю тебе эту квартиру, потому что знаю: ты перевезешь сюда Мишу. Ты сделаешь это ради его здоровья. Андрей же, если бы квартира досталась ему, ни за что не переехал бы сюда — из гордости, из упрямства, из нежелания жить в "маменькиной квартире". В папке ты найдешь выписки с моей банковской книжки — там немного, но хватит на первый год лечения. И контакты хорошего аллерголога. Прошу тебя, не отдавай квартиру Андрею, но и не рушь семью. Мой сын зол сейчас, но в глубине души он хороший человек. Он любит тебя и Мишу. Просто иногда ему нужно время, чтобы понять правду. Я любила тебя как дочь. Твоя Анна Михайловна».
Теперь все вставало на свои места. Все эти вопросы о здоровье Миши, все разговоры про климат, про экологию района... Анна Михайловна все понимала и пыталась помочь единственным способом, который считала верным.
Неожиданно открылась входная дверь, и в квартиру вошел Андрей. Он выглядел уставшим, глаза были красными.
— Я знал, что ты здесь, — тихо сказал Андрей.
Ирина не ответила, просто протянула ему письмо. Он взял листы и начал читать. Ирина видела, как меняется его лицо. Гнев уступал место непониманию, потом боли, потом стыду.
— Я... я не знал, — прошептал он, когда дочитал. — Про Мишу... она никогда не говорила.
— Ты не слушал, Андрей. Ты никогда не слушал, когда речь шла о здоровье сына. "Астма у многих детей проходит", "не драматизируй" — это твои слова.
Он опустился на стул, продолжая смотреть на письмо матери.
— И про бизнес... она права. Я уже думал взять кредит под залог квартиры, если бы она досталась мне. Новый проект, который наверняка бы "выстрелил"... — мужчина вздохнул и замолчал. — Что мы будем делать? — наконец спросил Андрей, не поднимая глаз.
— Мы переедем сюда все вместе ради Миши. Квартира останется в моей собственности, как хотела твоя мама.
— Прости меня, Ира, за скандал, за подозрения, за... за вазу, — еле слышно произнес Андрей. — Я просто дурак. Мама все продумала, да? Она была умнее всех нас.
— Выходит, что да, — ответила Ирина и впервые за последние недели искренне улыбнулась.
Андрей больше не требовал вернуть ему квартиру матери, но иногда, когда супруги ругались, он будто бы в шутку укорял ее в этом.