Римма подошла к двери квартиры Нины и нажала на звонок. Мелодичный звон разнёсся где‑то за дверью, и женщина невольно задумалась: что‑то явно не так. Подруга редко звала кого-то в гости, предпочитая встречаться на нейтральной территории. Сейчас же она прислала короткое сообщение всего из двух слов – “приходи немедленно”.
Прошло несколько секунд, и дверь распахнулась. На пороге стояла Нина. Но как непривычно она выглядела! Лицо бледное, глаза покраснели, словно она долго плакала, а руки слегка дрожали. Обычно Нина тщательно следила за собой – её причёска всегда выглядела аккуратно, одежда была опрятной и выглаженной. Сейчас же волосы растрепались, домашний халат небрежно завязан на поясе, будто она надевала его в спешке.
– Ась, ты? – хрипловато произнесла Нина, отступая в сторону, чтобы пропустить гостью.
Римма на секунду замерла. Подруга явно была нетрезвой, это было видно с первого взгляда. Иначе разве она бы перепутала её с Асей? Ася ниже ростом, волосы на несколько тонов темнее, чуть полновата…
– Это я, Римма, – мягко поправила она, снимая пальто. Первой мыслью было уйти домой, общаться с нетрезвыми людьми женщина просто ненавидела, но потом решила задержаться. Уйти она всегда успеет, а кто знает, может Нине срочно нужна помощь. – Ты как? Что‑то случилось?
– Да ничего особенного, – махнула рукой Нина, закрывая дверь. Её пошатывало, руки дрожали так, что она едва не выронила ключ. – Просто… устала. Навалилось много… Проходи на кухню, я чай поставила.
Римма прошла в небольшую, но уютную кухню. Обычно здесь всё было на своих местах – посуда аккуратно расставлена, столешницы вычищены до блеска, вкусно пахло выпечкой. Сейчас же комната напоминала жилище какой-нибудь неряхи! В раковине скопилась немытая посуда, на столешнице куча крошек, духовка вся заляпана жиром... На столе стояла чашка с чаем и наполовину опустошённая бутылка белого вина (вторая, уже пустая, валялась на полу). А пыли на поверхностях было столько, что можно было картины рисовать! Всё это было так непохоже на педантичную Нину…
Римма осторожно присела за стол, внимательно наблюдая за подругой. Та избегала прямого взгляда, взгляд постоянно бегал. Казалось, она сама не понимает, зачем позвала женщину в гости.
– Ты одна дома? – осторожно спросила Римма, всерьез начиная волноваться за подругу.
– Одна, – кивнула Нина, наливая себе ещё вина. Её пальцы дрожали, и несколько капель пролилось на скатерть, оставив тёмные пятна. – Знаешь, а от меня ведь муж ушёл. Теперь точно насовсем! Сказал, что не может больше жить со мной. Раньше я надеялась, что он всё же передумает, но Валера уже другую себе нашел… Вот и… решила расслабиться немного.
Она нервно усмехнулась, поднесла бокал к губам и сделала большой глоток. Римма молча наблюдала за подругой, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
– Нина, может, хватит пить? – мягко предложила Римма, стараясь говорить спокойно и без осуждения. – Давай просто поговорим. Я понимаю, ты расстроена, но это ведь не выход! У тебя есть мы! Мы всегда поможем! Мы же твои подруги!
– Нет, всё нормально, – отмахнулась Нина, наливая себе ещё вина. Её голос звучал отстранённо, будто она находилась где‑то далеко, в своих мыслях, а не здесь, на кухне, рядом с подругой. – Знаешь, Ась…
Она запнулась на полуслове, подняла глаза на Римму, но, похоже, даже не заметила, что снова назвала её чужим именем. Почему-то женщина была уверена, что в гостях у неё именно Ася и это было как-то подозрительно… Неужели у подруг есть от неё секреты?
– Знаешь, я так завидую Римме, – продолжила Нина, глядя куда‑то в сторону, на стену с семейными фотографиями. Взгляд её скользил по снимкам – счастливые лица, праздники, поездки – всё то, что составляло чужую, кажущуюся безупречной, жизнь. – У неё всё так… идеально. Муж – загляденье, двое идеальных деток, квартира огромная, работа престижная. А у меня… Ничего. Совсем ничего… Теперь даже мужа нет…
Римма замерла. Ей завидуют? Да было бы чему! У неё абсолютно обычная семья! Да, муж хороший, но ведь и Валера изначально был просто ангелом! Что у них там случилось до сих пор было непонятно, просто в один прекрасный день мужчина собрал свои вещи и ушел. Как-то комментировать ситуацию он отказался.
Дети? Да, двое замечательных мальчишек. Но ведь и сын Нины просто отличный парень! Умный, ответственный, добрый… Чем он может быть хуже? Римма, наоборот, своим пацанам его всегда в пример ставила!
Работа… Ну, должность у Риммы действительно неплохая, но… Ведь и трудиться приходится чуть ли не с утра до ночи! Отпуск дают не больше недели за раз, да и далеко уезжать не получается, в любой момент могут выдернуть! А Нина работает в дружелюбном коллективе, с четким графиком и приличной зарплатой… Да тут ей завидовать надо!
– Я даже пыталась… – Нина запнулась, сделала ещё глоток вина, будто алкоголь придавал ей смелости, и продолжила: – Пыталась соблазнить её мужа. Представляешь? Не потому, что он мне нравится, нет… А потому, что хотела… разрушить это её идеальное счастье. Хотела, чтобы и она почувствовала, каково это – когда весь мир рушится.
Римма в шоке уставилась на подругу. Вот такого от неё она точно не ожидала! Они же были так близки! Словно сестры… Как она могла так поступить…
– Знаешь, Ась, – продолжала Нина, не замечая состояния гостьи, погружённая в свои переживания. Её голос звучал монотонно, будто она повторяла давно обдуманные фразы. – Когда мой муж ушёл, я вдруг подумала – почему только у меня всё плохо? Почему Римма ходит с таким лицом, будто у неё всё прекрасно? Будто она лучше меня! И я решила – пусть и у неё что‑то сломается. Пусть она почувствует боль!
Римма невольно сжала край скатерти, чувствуя, как ткань поддаётся под пальцами. В ушах шумело, а перед глазами всплывали картинки – её муж, смеющиеся дети, уютный дом – всё то, что Нина хотела разрушить просто из зависти!
– Но ничего не вышло, – пробормотала Нина, всхлипнув. Её плечи слегка дрогнули, а рука с бокалом замерла на полпути. – Он даже не посмотрел в мою сторону! Как будто я для него пустое место! И знаешь что? Стало ещё хуже. Потому что даже для того, чтобы навредить ей, я оказалась недостаточно хороша.
В её голосе прозвучала такая искренняя боль, что Римма на мгновение забыла о собственных чувствах. Она видела, как подруга сжимает бокал, как дрожат её пальцы, как слёзы, наконец, прорываются наружу, стекая по бледным щекам… Это не было поведением адекватного человека!
Женщина пристально посмотрела на Нину – ту самую подругу, с которой они прошли вместе уже десять лет, делились радостями и горестями, поддерживали друг друга в трудные минуты. Оказывается, Римма её совершенно не знала! Вся их дружба была иллюзией?
– Ты ведь понимаешь, что это неправильно? – тихо спросила Римма, наконец собравшись с силами заговорить. Голос звучал ровно, почти бесстрастно, хотя внутри бушевала настоящая буря эмоций. Она старалась держать себя в руках, не дать голосу дрогнуть, не показать, насколько сильно её задели слова подруги.
– Понимаю, – кивнула Нина, опуская голову. Её плечи мелко дрожали, а пальцы нервно теребили край скатерти, будто искали хоть какую‑то точку опоры в этом хаосе чувств. – Но я не могла остановиться! Я так злилась на неё, Ась! На её улыбку, на её уверенность, на то, что у неё есть счастливая семья, а у меня – ничего.
Она снова запнулась, подняла взгляд на Римму, всё ещё не осознавала, с кем разговаривает. Знала бы она, кому душу изливает…
– Прости меня, – прошептала Нина, закрывая лицо руками. Я знаю, что поступила ужасно. Но я просто… не знала, как справиться с этой болью. С тем, что меня бросили... Что я никому не нужна. Но… почему одним всё, а другим ничего!?
Римма молча встала из‑за стола. Внутри неё бушевали противоречивые чувства: обида жгла грудь, гнев требовал высказаться, но где‑то в глубине души теплилась жалость к подруге, которая явно находилась на грани. В висках стучала кровь, а в горле стоял плотный ком, мешающий говорить. Она подошла к окну и посмотрела наружу. За стеклом жизнь шла своим чередом: люди спешили по делам, дети играли во дворе, солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки. Всё казалось таким обычным, таким далёким от того хаоса, что творился у неё внутри.
– Мне нужно идти, – сказала она, стараясь говорить спокойно, без лишних эмоций. – А тебе лучше отдохнуть.
– Подожди, Ась, – попыталась остановить её Нина, протягивая руку. Но движения её были слишком медленными и неуверенными, словно тело отказывалось подчиняться. – Не уходи. Я…
Её голос затих на полуслове. Голова медленно опустилась на стол, и через несколько мгновений стало слышно тихое посапывание – Нина погрузилась в сон, измученная собственными переживаниями и выпитым вином. Римма постояла ещё минуту, глядя на подругу, глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, затем тихо направилась к двери.
Женщина тихо вышла из квартиры Нины, аккуратно прикрыв за собой дверь. В подъезде было прохладно, и она невольно обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Тело словно не слушалось – ноги казались ватными, а в груди стоял тяжёлый комок. Она медленно спустилась на пару ступеней, остановилась и прислонилась к стене, чувствуя, как холодный бетон немного отрезвляет.
В голове крутились вопросы, на которые не было ответов. Как долго Нина держала в себе эти чувства? Почему решила действовать именно так? И главное – как теперь смотреть ей в глаза после всего услышанного? Мысли путались, наплывали одна на другую, не давая сосредоточиться. Римма достала телефон из кармана, несколько секунд смотрела на экран, словно сомневаясь, стоит ли звонить, а потом всё‑таки набрала номер Аси.
– Ася, привет, – сказала она, когда подруга ответила. Голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё бушевало. – У меня лишь пара вопросов, но они очень важные. Ты знала о том, что Нина пыталась соблазнить моего мужа? Что она мне отчаянно завидует?
На другом конце провода повисла пауза. Ася явно колебалась, подбирала слова. Римма представила, как подруга нервно накручивает прядь на палец, смотрит в окно, пытаясь найти правильный ответ.
– Ну… – наконец протянула Ася. – Да, она мне говорила. Что хочет как‑то… доказать себе, что ещё на что‑то способна. Но я думала, это просто… крик отчаяния. Она была пьяная, раздавленная уходом мужа.
Римма сжала телефон в руке. Внутри всё сжалось, но она старалась говорить спокойно.
– И ты ничего мне не сказала? – тихо спросила она. Голос дрогнул, и она поспешно провела рукой по глазам, смахивая непрошеные слёзы. – Мы ведь всегда делились всем.
– Римма, прости, – вздохнула Ася. В её голосе слышалась искренняя вина. – Но на самом деле ничем особо важным Нина с тобой не делилась. А я… я не хотела вставать между вами…
Римма закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Перед глазами стояло заплаканное лицо Нины, её дрожащие руки, потухший взгляд. В ушах снова звучали слова подруги – горькие, полные обиды и боли. Вот значит как…
– Понятно, – сказала она после паузы, стараясь говорить ровно. – Спасибо, что хотя бы сейчас призналась.
– Римма, я правда не хотела… – начала оправдываться Ася, её голос звучал взволнованно. – Я думала, что так будет лучше. Правда! У Нины всё равно ничего бы не получилось, твой муж тебя очень любит, у неё не было и шанса!
Римма прервала её, говоря твёрдо, но без злости:
– Всё в порядке. Я понимаю. Просто… мне нужно время, чтобы всё это переварить. Сейчас я не могу думать об этом.
– Хорошо, – тихо ответила Ася. – Если тебе что‑то понадобится, просто позвони. Я всегда рядом.
– Спасибо, – сказала Римма и нажала “отбой”.
Она ещё несколько минут стояла на лестничной клетке, глядя перед собой, а потом медленно убрала телефон в карман и направилась к машине. Она шла, не замечая прохожих, не обращая внимания на шум города вокруг. В сознании крутились образы и фразы, наплывая одна на другую.
Сначала она подумала о Нине. Вспомнила её заплаканное лицо, дрожащие руки, потухший взгляд. В груди защемило: за злостью и обидой подруги явно скрывалась глубокая боль, одиночество, которое разъедало изнутри. Римма пыталась понять, как долго Нина носила это в себе, почему не поделилась раньше, почему выбрала такой путь, чтобы справиться с бедой.
Потом мысли переключились на Асю. В памяти всплыл её виноватый голос, нерешительные паузы, попытки объяснить свой поступок. Римма не злилась на неё – скорее чувствовала лёгкую горечь от того, что подруга не доверилась ей, умолчала о серьёзной проблеме. Но в то же время она понимала, что Ася тоже пыталась как‑то справиться, искала выход, который удовлетворит всех.
А потом Римма подумала о себе. О своей жизни, которая ещё вчера казалась такой устойчивой, такой понятной. Она представляла её крепким домом с надёжными стенами, где всё на своих местах: любящий муж, весёлые дети, уютный быт. Теперь же этот дом словно слегка накренился, и она впервые ясно увидела, как много зависит от хрупких нитей доверия, от слов, от поступков, которые могут незаметно разрушить то, что строилось годами.
Дойдя до машины, Римма села за руль, но не стала заводить двигатель. Она просто сидела, глядя перед собой, позволяя мыслям течь своим чередом. Ей нужно было немного прийти в себя, иначе она может создать аварийную ситуацию, просто отвлекшись на свои переживания.
Дома она прошла на кухню, села у окна и долго смотрела наружу. Вечернее небо медленно окрашивалось в розовые и фиолетовые тона, а вдоль тротуаров уже зажглись фонари, бросая тёплый свет на мокрые после дождя дорожки. Римма машинально крутила кольцо на пальце – то самое, которое муж подарил ей в день их помолвки.
Она так и сидела, погружённая в свои мысли, пока сумерки не сгустились за окном, а в квартире не стало совсем темно. Только тогда она встала, включила свет и пошла готовиться ко сну, надеясь, что отдых принесёт хоть немного ясности…
**********
На следующее утро Римма проснулась от резкого звука входящего звонка. Она потянулась к телефону, едва разлепив глаза, и увидела на экране имя Нины. Сердце тут же сжалось – вчерашний разговор никак не выходил из головы, и теперь звонок подруги вызвал волну тревожного ожидания.
– Римма, – голос Нины звучал твёрдо, без вчерашней пьяной растерянности, – мне нужно с тобой поговорить. Лично.
– Нина, я… – начала Римма, пытаясь подобрать слова, но подруга перебила её, не давая возможности возразить.
– Я знаю, что ты всё слышала. Ася сказала, с кем я на самом деле разговаривала вчера. И я хочу объясниться. Встретимся в парке у твоего дома, через час.
В трубке раздались гудки. Римма опустила телефон на кровать и уставилась в потолок. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, рисуя на стене причудливые узоры, но ей было не до красоты утра. Она чувствовала, как внутри нарастает какая‑то вязкая, холодная тревога. Мысли метались, словно птица в клетке. Что скажет Нина? Как она будет объяснять свой поступок? И главное – сможет ли Римма найти в себе силы выслушать её, не закрыться, не оттолкнуть?
Она медленно поднялась, подошла к окну и посмотрела на парк, где через час должна была состояться встреча. Деревья уже начали сбрасывать листву, и по дорожкам ветер гонял жёлтые листья. Всё выглядело так мирно, так обыденно, что на мгновение ей показалось, будто вчера ничего не было, будто это просто обычный день. Но увы, всё уже изменилось.
Через час Римма уже шла по парку. Под ногами шуршали осенние листья – жёлтые, багряные, коричневые. Они то и дело подхватывались лёгким ветром, кружились в воздухе и снова опускались на дорожку.
Нина ждала на скамейке у фонтана. Она выглядела совсем не так, как вчера – ни следа растерянности или слабости. Тёмный свитер, джинсы, волосы аккуратно собраны в хвост – всё было продумано, собрано, она явно готовилась к этой встрече. Лицо серьёзное, взгляд сосредоточенный. Ни намёка на вчерашний срыв, на слёзы и дрожащие руки.
– Привет, – осторожно сказала Римма, присаживаясь рядом. Она старалась говорить спокойно, но внутри всё равно шевелилось тревожное чувство – будто перед ней сидела не подруга, а незнакомый человек, готовый сказать что‑то, что изменит всё.
Нина не ответила на приветствие. Она повернулась к Римме, посмотрела прямо в глаза и заговорила чётко, будто заранее репетировала слова:
– Да, я завидую тебе. Сильно. И да, я действительно хотела разрушить твою жизнь. Не потому, что ты плохая, а потому что… мне больно видеть, как у тебя всё получается. Как ты улыбаешься, как говоришь о семье, как гордишься своими детьми. А я опять плетусь за тобой.
Её голос не дрогнул, не выдал ни сомнения, ни раскаяния. Глаза смотрели твёрдо, почти жёстко. Римма почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она невольно сжала пальцы на коленях, пытаясь собраться с мыслями.
– Ты серьёзно? – тихо спросила она, стараясь не повышать голос. – Мы были подругами. Делились секретами… Ты знаешь, что моя жизнь тоже не безоблачная!
– Да ладно? – резко бросила Нина. В её голосе прозвучала горечь, накопившаяся за долгое время. –У тебя проблемы? Тогда что у меня? Муж ушёл, работы нормальной нет, друзья постепенно отваливаются. А ты… ты как будто из другого мира. Всё у тебя складывается, всё получается. И знаешь, что самое обидное? Ты даже не понимаешь, насколько тебе повезло! Ты не ценишь то, что имеешь.
Римма молча слушала, пытаясь осмыслить услышанное. Она хотела возразить, сказать, что тоже сталкивается с трудностями, что её жизнь не такая уж безоблачная, но слова будто застряли в горле. Вместо этого она просто смотрела на подругу, пытаясь разглядеть в её лице хоть что‑то знакомое – ту самую Нину, с которой они смеялись, плакали, делились мечтами.
– Я не говорю, что ты виновата, – продолжила Нина, чуть смягчив тон. – Просто… когда ты видишь, что у кого‑то всё хорошо, а у тебя все рушится, это разъедает изнутри. Мне так хотелось увидеть, как и твоя жизнь тоже разрушится!
Она замолчала, опустив взгляд на свои руки. На секунду показалось, что маска твёрдости дала трещину – в глазах мелькнуло что‑то уязвимое, почти детское. Но через мгновение она снова подняла голову, словно напоминая себе, что должна держаться.
– Я понимаю, что поступила неправильно, – добавила она тише. – Но по другому я тоже не могу.
Римма глубоко вздохнула, подбирая слова. Она чувствовала, как внутри борются противоречивые эмоции: обида, сочувствие, растерянность. Ей хотелось одновременно и защитить себя, и протянуть руку помощи подруге, которая явно находилась в глубокой беде.
– Нина, – начала она осторожно, – я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но ты не одна. Мы же друзья. Почему ты не пришла ко мне раньше? Почему не сказала, что тебе плохо?
Нина отвела взгляд, глядя на фонтан. Вода тихо журчала, разбиваясь о камни, создавая успокаивающий ритм, который никак не вязался с напряжённой атмосферой разговора.
– Потому что боялась, – призналась она наконец. – Боялась, что ты посмотришь на меня с жалостью. Или что скажешь: “У тебя всё наладится”. А я не хотела слышать это. Я хотела, чтобы ты почувствовала то же, что и я. Чтобы поняла, каково это – терять всё.
Она снова замолчала, а потом тихо добавила:
– Прости.
Римма молчала, пытаясь осмыслить услышанное. В её голове никак не укладывалось, что человек, с которым она делилась самыми сокровенными мыслями, вместе переживала радостные и горькие моменты, теперь говорит такие вещи – и говорит их с пугающим холодным спокойствием. Она невольно сжала пальцами край скамейки, словно пытаясь удержаться в реальности, которая вдруг стала какой‑то зыбкой.
– Ты ошибаешься, – наконец произнесла она, стараясь говорить ровно, без дрожи в голосе. – Я ценю свою семью, свою жизнь. Каждый день благодарю за то, что у меня есть. Но это не значит, что у меня нет проблем! Просто я не пытаюсь решить их, разрушая чужую жизнь.
– А я пытаюсь, – отрезала Нина, и в её голосе прозвучала такая твёрдость, что Римма невольно вздрогнула. – Потому что не вижу другого способа почувствовать себя хоть немного значимой. Как будто только так я могу доказать, что ещё на что‑то способна.
Она встала со скамейки, повернулась и посмотрела куда‑то вдаль – туда, где на детской площадке играли ребятишки, смеялись, бегали, строили замки из песка. На мгновение в её взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное, но тут же исчезло, сменившись прежней жёсткостью.
– Знаешь, я подумала… Нам лучше прекратить общение. Совсем. Потому что каждый раз, когда я вижу тебя, я чувствую эту злость. И не хочу, чтобы она меня пожирала изнутри. Хочу перестать ненавидеть тебя за то, чего у меня нет.
Римма подняла глаза на подругу. В этот момент она вдруг увидела её не как близкого человека, с которым прошла столько лет, а как незнакомку – холодную, ожесточённую, полную обиды на весь мир. В груди защемило, но она постаралась не выдать своих чувств.
– Ты уверена, что это решение? – спросила она тихо, почти шёпотом. – Мы же столько лет дружили… Делили радости, поддерживали друг друга в трудные времена. Разве это ничего не значит?
– Именно поэтому, – перебила Нина, не давая ей договорить. – Чем дольше мы общаемся, тем сильнее я понимаю, что никогда не буду такой, как ты. Что у меня не получится построить такую же жизнь, такую же семью, такое же счастье. А это убивает меня. Разъедает изнутри, как кислота.
Она сделала шаг назад, потом ещё один, словно постепенно отстранялась не только физически, но и мысленно.
– Прощай, Римма.
И пошла прочь, не оглядываясь, оставляя Римму сидеть на скамейке среди опавших листьев, которые продолжали шептаться под лёгким ветром, будто знали что‑то, чего не знала она.
Римма смотрела, как фигура подруги растворяется среди деревьев, становится всё меньше и меньше, пока совсем не исчезает из виду. В этот момент она почувствовала странную пустоту. Как быстро всё может измениться! Ещё вчера они сидели за одним столом, смеялись над общими воспоминаниями, а сегодня говорят друг с другом как чужие люди.
Ветер подхватил несколько листьев, закружил их в воздухе, и они упали прямо перед ней. Римма машинально подняла один – жёлтый, с коричневыми прожилками, ещё крепкий на вид, но уже мёртвый. Она сжала его в ладони, чувствуя хрупкость сухих краёв, лёгкое крошение под пальцами.
“Так и дружба”, – подумала она. – “Кажется прочной, настоящей, а на самом деле…”
Она не закончила мысль. Просто сидела ещё несколько мгновений, глядя на свой сжатый кулак, в котором лежал этот маленький символ уходящей осени. Потом медленно разжала пальцы, позволила ветру унести лист, встала, глубоко вдохнула прохладный осенний воздух, наполненный запахом сырой земли и увядающей листвы.
Медленно пошла домой, ступая по шуршащему ковру опавших листьев. Ей нужно было время, чтобы осмыслить всё, что произошло. Чтобы понять, как жить дальше – без лучшей подруги. В голове крутились вопросы, на которые пока не было ответов, но она знала, что рано или поздно придётся с этим смириться. А пока – просто идти вперёд, шаг за шагом, сквозь осенний парк, к своему дому, к своей жизни.
По дороге домой Римма достала телефон и набрала номер мужа. Пальцы слегка дрожали, но она уверенно нажимала на экран, словно этот звонок был для неё спасательным кругом. Когда он ответил, она тихо произнесла:
– Привет. Можешь сегодня пораньше приехать домой? Мне нужно тебя увидеть.
В голосе её не было паники, но звучала такая искренняя потребность в поддержке, что муж сразу откликнулся.
– Конечно, – без колебаний ответил он. – Через час буду. Что‑то случилось?
– Ничего страшного, – поспешила успокоить его Римма. – Просто… хочется побыть вместе.
– Хорошо, я понял. Жди, скоро буду.
Она нажала “отбой” и невольно улыбнулась. В груди стало теплее, словно внутри зажглась маленькая лампочка, разгоняющая сумрак тревожных мыслей. Yесмотря на всё, что произошло, у неё есть люди, которые любят её по‑настоящему. Люди, которые не станут завидовать её счастью, а будут искренне радоваться за неё. Люди, которые просто рядом – без скрытых мотивов, без обид, без желания причинить боль.
Дойдя до дома, она остановилась у подъезда. Взгляд невольно поднялся к окнам их квартиры – там, за стеклом, была её жизнь. Не идеальная, конечно. Были и ссоры, и недопонимания, и моменты, когда казалось, что всё идёт не так. Но это была её настоящая жизнь – с проблемами, которые решались, с радостями, которые делились на всех, со слезами, которые высыхали, и со смехом, который наполнял дом теплом. С людьми, которые действительно её ценили, принимали такой, какая она есть, и не пытались сломать, чтобы почувствовать себя лучше.
Римма на мгновение задержала дыхание, словно собираясь с силами, а потом решительно направилась к двери. Открыла её, переступила порог и вошла внутрь, оставляя позади парк с шуршащими листьями и прошлое, которое больше не вернётся…