— Алена Сергеевна, у вас на даче кто-то живет!
Телефон звонил так настойчиво, что Алена едва успела скинуть сапоги в прихожей. Вера Кирилловна, соседка по дачному участку, обычно спокойная пенсионерка, сейчас говорила взволнованно и быстро.
— Как живет? — Алена замерла, прижав телефон к уху. — Вера Кирилловна, вы уверены?
— Абсолютно! Я же там круглый год, все вижу. Третий день свет горит по вечерам. Сегодня днем смотрю — из трубы дым идет. Печку кто-то топит! И дорожку к калитке расчистили, я точно заметила. Думала, может, вы приезжали...
— Нет, я не приезжала. Зимой я туда вообще не езжу.
Алена опустилась на табурет в прихожей. Сердце забилось быстрее. Дача стояла в сорока километрах от города, в садоводческом товариществе, где зимой оставались только самые стойкие пенсионеры вроде Веры Кирилловны. Летом Алена приезжала туда от силы два-три раза — просто проверить, все ли в порядке. Дача была небольшая, старенькая, но это было наследство от мамы. Три года назад мама ушла, оставив дочери единственное, что у нее было — этот деревянный домик с участком.
— Может, кто-то влез? — предположила Вера Кирилловна. — В прошлом году у Петровых на соседней улице так было. Бездомные зашли, грелись...
— У меня замки хорошие, — пробормотала Алена. — Господи, что же делать...
Она попрощалась с соседкой и сидела, глядя в стену. Антон на работе, допоздна задерживается — на фабрике сейчас аврал, партию мебели доделывают. Позвонить? Но что он сделает сейчас?
Алена все-таки набрала номер мужа.
— Да, слушаю, — голос Антона звучал устало.
— Антош, у нас проблема. Вера Кирилловна звонила — на даче кто-то живет. Свет горит, печку топят.
— Что? — в трубке послышался шум, Антон явно отошел от станка. — Как живет?
— Вот я и спрашиваю! Ты никому ключи не давал?
— Нет, конечно... То есть... — он замялся. — Слушай, я сейчас занят, поговорим вечером, ладно?
— Антон!
Но он уже отключился. Алена посмотрела на телефон. Странно. Обычно муж не обрывал разговор так резко. И эта пауза... "То есть" — что он хотел сказать?
Она прошла на кухню, достала телефон и начала искать номер юриста, которого когда-то консультировалась по поводу наследства. Потом передумала. Сначала надо выяснить, что вообще происходит. Может, действительно кто-то случайный?
Вечером Антон пришел поздно. Алена ждала его, сидя за столом с ноутбуком. Искала в интернете, что делать, если в твой дом проникли посторонние.
— Привет, — Антон прошел в ванную, не глядя на нее.
— Антон, нам надо поговорить.
— Я устал очень. Давай завтра?
— Нет, сегодня. — Алена встала и преградила ему путь в спальню. — На моей даче кто-то живет. Ты сказал по телефону "то есть" и замолчал. Что ты хотел сказать?
Муж избегал ее взгляда. Снял куртку, повесил на крючок. Прошел на кухню, открыл холодильник.
— Антон!
— Ладно, — он закрыл холодильник и повернулся к ней. На лице было виноватое выражение. — Это мама.
— Что — мама? Почему твоя мама живет на моей даче? Я ей ключ не давала.
— Ну, она попросила у меня ключи. Месяц назад. Сказала, что ты разрешила ей пожить на даче.
Алена почувствовала, как внутри все холодеет.
— Я ей разрешила? Я?!
— Она так сказала. Я думал, вы договорились...
— Антон, я никогда, слышишь, никогда не разрешала твоей матери жить на моей даче! Ты хоть помнишь, что было полгода назад? Я сама ей предлагала поселиться туда на лето, когда она жаловалась на студию. И что она ответила? Что далеко, что неудобно на работу ездить!
Муж молчал, глядя в пол.
— И ты просто взял и отдал ей ключи от моего дома, — голос Алены дрожал. — От моего наследства. Даже не спросив меня.
— Ну она же сказала, что ты согласна...
— А ты поверил? Почему ты не позвонил мне? Не спросил?
Антон беспомощно развел руками.
— Извини. Я думал... Ну, дача же пустует. А маме правда тяжело в той студии. Хозяйка плату повысила недавно.
Алена закрыла лицо руками. Дышать было тяжело. Она представила, как свекровь хитро выпрашивает у сына ключи, врет ему про несуществующее разрешение. И он, как всегда, повелся. Как всегда не смог отказать матери.
— Завтра еду на дачу, — сказала она тихо. — И разбираюсь с этим.
— Але, может, не надо скандала? Мама ведь не со зла...
— Твоя мама обманом проникла в мой дом. Это не "не со зла". Это называется самоуправство.
Она развернулась и ушла в спальню. Антон остался стоять на кухне.
***
Утром Алена позвонила на работу и взяла отгул. Собралась быстро — термос с горячим напитком, документы на дачу, телефон. В машине было холодно, двигатель долго прогревался. Январское утро выдалось морозным, небо серое, низкое.
Дорога до дачи заняла полтора часа. Алена ехала и прокручивала в голове предстоящий разговор. Что она скажет Ольге Юрьевне? Как та будет оправдываться?
Садоводческое товарищество встретило тишиной. Большинство домов стояли темные, заколоченные на зиму. Только кое-где виднелись следы жизни — расчищенные дорожки, дым из труб. Участок Алены был в середине улицы. Подъезжая, она сразу увидела — дорожка от калитки к дому аккуратно расчищена. Из трубы поднимался сизый дымок. На окнах... Алена присмотрелась. На окнах висели какие-то новые занавески, не те, что она оставляла.
Она припарковалась у калитки, выключила двигатель и несколько секунд просто сидела, собираясь с духом. Потом вышла, открыла калитку своим ключом. Снег на дорожке был утоптан — ходили туда-сюда. Рядом с крыльцом стояли аккуратно сложенные поленья.
Алена поднялась на крыльцо и подняла руку, чтобы постучать. Но передумала. Это же ее дом. Она достала ключ и вставила в замок.
Дверь открылась легко — замок не был перекрыт изнутри. В доме было тепло и пахло... жареной картошкой? Алена сняла сапоги в прихожей, чувствуя, как нарастает возмущение. Из кухни донеслись звуки — кто-то гремел посудой.
— Ольга Юрьевна! — позвала Алена.
Из кухни вышла свекровь. Она была в домашнем халате и мягких тапочках. Волосы собраны в пучок, на лице — румянец. Увидев невестку, она даже не смутилась.
— Аленушка! — воскликнула она радушно. — Вот это сюрприз! Заходи, заходи, не стой в прихожей.
— Что вы здесь делаете? — Алена изо всех сил старалась говорить спокойно.
— Как что? Живу. — Ольга Юрьевна прошла обратно на кухню, продолжая говорить через плечо. — Тоня же сказал, что ты не против. Я уже месяц тут обустраиваюсь. Представляешь, как хорошо! Тихо, спокойно, воздух чистый.
Алена прошла следом на кухню. На плите шкворчала сковородка с картошкой. На столе стояли чужие тарелки, чужие чашки. На подоконнике — горшок с фикусом, которого раньше не было.
— Антон мне ничего не говорил, — произнесла Алена, чувствуя, как внутри закипает гнев. — А я ему не давала никакого разрешения.
— Ну как же, — свекровь повернулась к ней с невозмутимым лицом. — Он же просил тебя месяц назад. Разве не просил?
— Нет.
— Странно. Может, забыла? — Ольга Юрьевна взяла лопатку и помешала картошку. — В любом случае, я думала, ты не будешь против. Дача же пустует. Зимой ты сюда вообще не приезжаешь. А мне в той студии совсем невмоготу стало. Соседи шумные, стены тонкие. Хозяйка цену задрала. А тут — красота!
— Это моя дача, — Алена сделала шаг вперед. — Завещание оформлено на мое имя. У вас нет права здесь жить без моего согласия.
— Ну что ты так сразу, — свекровь махнула рукой. — Антон — твой муж. Дача считается совместным имуществом.
— Нет! — Алена повысила голос. — Дача получена мной до брака, по наследству от матери. Это мое личное имущество, никакое не совместное!
Ольга Юрьевна поджала губы.
— Ну хорошо, пусть твое. Но разве я прошу тебя продать ее или отдать мне? Я просто временно здесь живу. До весны. Потом сама уеду.
— Я не давала вам разрешения! — Алена достала телефон. — Сейчас позвоню Антону и разберемся при нем.
Она набрала номер мужа. Тот ответил не сразу.
— Але?
— Я на даче. Твоя мама здесь, живет себе спокойно. Включаю громкую связь. — Алена нажала кнопку и протянула телефон к свекрови. — Антон, скажи матери, что я не давала разрешения жить на даче.
В трубке повисла тишина.
— Тонь, мама сказала тебе, что я разрешила? — продолжала Алена.
— Да... она так сказала, — голос Антона был виноватым.
— А ты мне позвонил уточнить?
— Нет...
Ольга Юрьевна отвернулась к плите, сделав вид, что занята картошкой.
— Ну вот видишь, — сказала Алена холодно. — Твоя мама соврала тебе, чтобы получить ключи. А ты поверил, даже не проверив.
— Мам, — в трубке послышался вздох Антона. — Ты правда так сказала?
— Я думала, что Алена не будет против, — свекровь обернулась, и на лице ее появилось страдальческое выражение. — Я же не из вредности. Мне просто жить негде нормально...
— У тебя есть студия, — отрезала Алена. — Которую ты снимаешь уже два года.
— Так там же...
— Не интересно. Вы обманом проникли в мой дом. Хотите, я приеду с полицией и оформлю это как незаконное вторжение?
Ольга Юрьевна резко обернулась.
— Ты с ума сошла? Полиция? Я же тебе не чужая! Я мать твоего мужа!
— И это не дает вам права врать и захватывать чужую собственность.
— Алена, не надо полицию, — взмолился Антон из телефона. — Давайте спокойно...
— Нет, не спокойно. Я жду тебя сегодня вечером на даче. И твоя мать должна собрать вещи и уехать отсюда. Иначе я действительно вызову полицию.
Она отключила телефон, не дожидаясь ответа. Ольга Юрьевна стояла у плиты, сжав губы.
— Ты пожалеешь об этом, — сказала она тихо. — Антон меня не бросит. Он мой сын.
— А я его жена. И дача — моя. Вечером жду вас обоих.
Алена развернулась и вышла из кухни, чувствуя, как трясутся руки. Она оделась и вышла на улицу, с силой захлопнув за собой дверь.
***
По дороге домой Алена трижды хотела остановиться и развернуться обратно. Оставить свекровь одну в доме казалось неправильным — вдруг та что-нибудь натворит? Но возвращаться и устраивать дежурство было глупо. Надо просто дождаться вечера и решить все разом.
Дома она позвонила брату. Максим жил в Твери, работал на заводе инженером-технологом. Они общались редко, но всегда поддерживали друг друга.
— Але, привет! — голос брата звучал бодро. — Как дела?
— Макс, тут такое... — она вкратце рассказала ситуацию.
Брат слушал молча, потом выругался.
— Ты серьезно? Она просто взяла и заселилась?
— Да. Обманом выпросила у Антона ключи.
— Это же мамино наследство! Как она посмела?
— Вот я и в шоке. Макс, может, тебе приехать? А то я одна как-то...
— Приеду. В пятницу вечером освобожусь, в субботу буду у тебя. Держись, сестренка. Мы ее оттуда выкурим.
Разговор с братом немного успокоил Алену. Она почувствовала поддержку. Максим, хоть и жил далеко, всегда был на ее стороне. Когда мама умерла, он отказался от своей доли наследства в пользу сестры — сказал, что дача ей нужнее, у него своя квартира в Твери. Но это не значило, что он согласен с тем, чтобы посторонние люди распоряжались семейным имуществом.
Вечером Антон пришел с виноватым лицом.
— Я ездил на дачу, — сказал он сразу с порога. — Поговорил с мамой.
— И?
— Она не хочет уезжать. Говорит, что уже все обустроила, привезла свои вещи. Просит дать ей хотя бы до весны.
— Нет.
— Але...
— Я сказала — нет. Твоя мать обманула нас обоих. Она соврала тебе, что я разрешила. Она проникла в мой дом без моего согласия. И теперь отказывается уходить. Это называется самоуправство.
— Но ей же правда жить негде нормально...
— У нее есть студия! — Алена не выдержала. — Которую она снимает уже два года! И когда я сама предлагала ей дачу полгода назад, она отказалась, потому что далеко до работы. А теперь вдруг расстояние не проблема?
Антон молчал, глядя в сторону.
— Ты понимаешь, что она пользуется твоей слабостью? — продолжала Алена. — Она манипулирует тобой. Всегда манипулировала. И ты всегда ей поддаешься, потому что боишься ее расстроить.
— Она моя мать...
— А я твоя жена! И дача — мое наследство от моей матери! Ты хоть подумал, как мне обидно? Мама оставила мне единственное, что у нее было. И вот теперь чужой человек туда вломился и живет там, как у себя дома!
— Мама не чужой человек...
— Для меня — чужой. — Алена почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — После такого поступка — точно чужой.
Она ушла в спальню, не дожидаясь продолжения разговора. Антон остался на кухне. Алена слышала, как он ходит туда-сюда, потом звонит кому-то. Наверное, матери.
На следующий день на работе Алена еле сосредотачивалась. В голове крутились мысли о даче, о свекрови, о том, что делать дальше. В обеденный перерыв позвонила Вера Кирилловна.
— Алена Сергеевна, а вы в курсе, что на даче не только Ольга Юрьевна?
— Что? — Алена замерла с телефоном у уха. — Кто еще?
— Ну я точно не знаю, кто. Мужчина какой-то. Лет сорока, наверное. Крепкий такой. Сегодня утром видела, как они вместе снег чистили. Потом он мешки с углем в дом заносил.
У Алены екнуло сердце.
— Мужчина? Вера Кирилловна, вы уверены?
— Абсолютно. Я же глазам своим не верила. Думала, может, это кто-то помогает просто. Но он вроде как там живет с ней.
После разговора Алена сидела в подсобке магазина, где обычно обедала, и пыталась сообразить. У Ольги Юрьевны есть кто-то? Она привела его на дачу? Это же вообще...
Она сразу набрала номер Антона.
— Тонь, скажи честно. У твоей матери кто-нибудь есть?
— В смысле?
— Мужчина. У нее кто-то есть?
— Не знаю... вроде нет. А что?
— Соседка видела на даче мужчину. Который там с ней живет.
Антон замолчал.
— Не может быть, — наконец произнес он. — Мама бы мне сказала.
— Так же, как сказала, что я разрешила ей дачу?
Он не ответил.
— Я в субботу приезжаю туда с Максимом, — сказала Алена. — И мы разберемся окончательно. Предупреди свою мать.
Она отключилась и вернулась в торговый зал. Внутри все кипело. Мало того, что свекровь захватила дачу, так она еще и кого-то туда привела! Это уже совсем...
***
В пятницу вечером приехал Максим. Высокий, широкоплечий, с серьезным лицом. Он обнял сестру, поздоровался с Антоном натянуто — было видно, что зятю не особенно рад.
— Рассказывай подробнее, — сказал он, усаживаясь за стол.
Алена в
деталях описала ситуацию. Максим слушал, хмурился все больше.
— Ясно. Завтра едем туда втроем. — Он посмотрел на Антона. — Ты тоже поедешь. И скажешь матери, чтобы собирала вещи.
— Я пытался с ней говорить... — начал Антон.
— Плохо пытался. Завтра попробуешь лучше.
Утром они втроем сели в машину Максима и поехали на дачу. Дорога прошла в молчании. Алена смотрела в окно, Антон сидел сзади, Максим вел машину сосредоточенно.
На даче их встретила Ольга Юрьевна. Рядом с ней стоял мужчина лет сорока пяти, в рабочей куртке и вязаной шапке. Крепкий, с обветренным лицом.
— Вот, познакомьтесь, — свекровь сделала широкий жест. — Это Виктор. Мой коллега с работы. Помогает мне тут по хозяйству.
— Здравствуйте, — Виктор кивнул неуверенно.
— День добрый, — Максим прошел в дом, не снимая куртки. — Так, Ольга Юрьевна. Давайте сразу по существу. Это дача моей сестры. Наследство от нашей матери. Вы здесь живете незаконно, без ее разрешения. Собирайте вещи и освобождайте помещение.
— Мальчик, ты чего так грубо? — Ольга Юрьевна попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я же Тониному брату практически родная...
— Вы мне никто. И моей сестре тоже. — Максим достал телефон. — Хотите, я прямо сейчас звоню в полицию?
— Подожди, Макс, — вмешался Антон. — Давайте без полиции. Мам, ну правда, надо съезжать. Дача не наша.
— Зато ты мой сын! — Ольга Юрьевна вдруг повысила голос. — И имеешь право на это имущество. Это же совместно нажитое!
— Нет, не имеет, — отрезала Алена. — Дача получена мной до брака. По закону это мое личное имущество. Хотите, я покажу вам свидетельство о наследстве и завещание?
— А вот это, — Ольга Юрьевна достала телефон и ткнула пальцем в экран, — переписка с Антоном. Где он разрешает мне пожить на даче. В письменном виде. Значит, было согласие.
Максим взял телефон, прочитал.
— "Мама, если Алена не против, то ладно, поживи пока разберешься". — Он посмотрел на свекровь. — Ключевые слова "если Алена не против". А она против. Очень против. Так что никакого законного согласия тут нет.
Ольга Юрьевна скрестила руки на груди.
— Я уже все обустроила. Дрова закупила, уголь привезла. Вещи свои сюда перевезла. Куда я теперь поеду?
— В свою студию, — сказала Алена холодно. — Которую вы так и не освободили, судя по всему.
— Я не собираюсь уезжать. — Свекровь подняла подбородок. — Пусть судятся, если хотят.
Максим посмотрел на сестру, потом на Антона.
— Ладно. Раз по-хорошему не хотите — будем действовать по-другому. Антон, ты едешь с матерью и забираешь ее вещи. Сегодня же. А мы с Аленой едем к юристу и подаем иск о незаконном проживании.
— Юрист в субботу не работает, — усмехнулась Ольга Юрьевна.
— Работает, если ему хорошо заплатить, — парировал Максим. — Антон, решай. Либо ты сейчас помогаешь матери собрать вещи и увозишь ее, либо в понедельник она получит повестку в суд. И участкового в придачу.
Антон растерянно посмотрел на мать, потом на жену.
— Мам, ну пожалуйста... Не доводи до суда.
— Предатель, — прошипела Ольга Юрьевна. — Ты на ее стороне, а не на моей!
— Я ни на чьей стороне! Я просто хочу, чтобы все решилось мирно!
— Мирно уже не получится, — вмешалась Алена. — Ольга Юрьевна, у вас есть три дня. До вторника. Либо вы освобождаете дачу добровольно, либо я подаю заявление в полицию и в суд. Выбирайте.
Она развернулась и вышла из дома. Максим последовал за ней. Антон остался в прихожей, глядя на мать. Та стояла, тяжело дыша, с красным от гнева лицом.
— Мам, — тихо сказал Антон. — Ну правда же, это не твой дом. Нельзя так.
— Я твоя мать, — голос Ольги Юрьевны дрожал. — Я тебя растила, все тебе отдавала. А ты теперь из-за этой...
— Не надо так про Алену.
— Вот видишь! Видишь, как ты с ней заговорил! — Свекровь ткнула пальцем в сторону двери. — Она тебя настроила против меня!
Виктор, который все это время молча стоял у стены, кашлянул.
— Ольга Юрьевна, может, правда не стоит? Я же говорил вам, что так не пойдет. Это чужая собственность.
— Ты тоже туда же! — она махнула рукой. — Все против меня!
Антон устало провел ладонью по лицу.
— Мам, я помогу тебе собрать вещи. Поедем сейчас, все загрузим. Я возьму у знакомого газель, если надо.
— Никуда я не поеду! — Ольга Юрьевна прошла в комнату и демонстративно села на диван. — Пусть полицию вызывают! Пусть судятся! Я буду доказывать, что имею право здесь жить, потому что мой сын — законный муж владелицы!
— Это так не работает, — вздохнул Антон. — Юрист нам объяснял, когда мы оформляли наследство. Дача получена до брака, она Алёнина.
— А вот мы посмотрим, что суд скажет!
Антон вышел на крыльцо, где стояли Алена с Максимом. Они курили — вернее, Максим курил, а Алена просто стояла рядом, глядя на заснеженный участок.
— Она не соглашается, — сказал Антон тихо.
— Тогда в понедельник подаем заявление, — Максим затушил сигарету о перила. — Але, поехали. Тут все равно без толку.
Они сели в машину и уехали. Антон остался на даче с матерью.
Всю субботу и воскресенье он пытался уговорить Ольгу Юрьевну уехать. Та не слушала. Твердила одно — имеет право, не уйдет, пусть судятся. Виктор уехал в воскресенье утром, сказав, что не хочет в это ввязываться.
В понедельник утром Алена позвонила юристу, с которым консультировалась при оформлении наследства. Тот назначил встречу на вечер.
— Ситуация неприятная, но решаемая, — объяснил юрист, просмотрев документы. — Дача действительно ваша личная собственность, получена до брака. Муж не имел права давать ключи третьим лицам без вашего согласия. Теоретически можно подать заявление в полицию о незаконном проникновении, но там сложно — все же есть переписка с мужем, хоть и с оговоркой. Лучше действовать через суд — подать иск о нечинении препятствий в пользовании имуществом и о выселении.
— Сколько это займет? — спросила Алена.
— Месяца три-четыре минимум. Может, дольше, если она будет затягивать процесс.
Алена покачала головой.
— Так долго... А нельзя быстрее?
— Можно попробовать через полицию, как я сказал. Но там риск, что они разведут руками — семейный конфликт, разбирайтесь сами.
— То есть она еще несколько месяцев будет жить в моем доме?
— К сожалению, да. Закон защищает жильцов, даже если они там незаконно. Выселение через суд — процедура небыстрая.
Алена вышла от юриста подавленная. Позвонила Максиму.
— Он говорит, минимум три-четыре месяца через суд.
— Тогда надо давить по-другому, — сказал брат. — Слушай, у меня есть знакомый. Он в полиции работает, участковый. Может, я с ним поговорю? Пусть просто навестит ее, объяснит, что к чему.
— Попробуй.
На следующий день Максим с участковым приехали на дачу. Алене позвонила Вера Кирилловна.
— Алена Сергеевна, тут полиция приезжала! К Ольге Юрьевне. Разговаривали минут сорок. Она потом такая злая вышла!
Максим потом рассказал сестре:
— Участковый объяснил ей, что она живет незаконно. Что собственник может в любой момент подать заявление. Что лучше съехать добровольно, пока не дошло до протокола. Она сначала пыталась качать права, показывать переписку с Антоном. Он говорит — это не документ, дающий право проживания. Нужен договор аренды или согласие собственника. У нее ничего нет.
— И что она?
— Сказала, что подумает.
На следующий день, в среду, Алена снова поехала на дачу. На этот раз одна. Она набралась храбрости и решила поговорить со свекровью напрямую, последний раз.
Ольга Юрьевна открыла дверь неохотно.
— Чего еще?
— Хочу поговорить. Спокойно.
Они сели на кухне друг напротив друга. Алена глубоко вдохнула.
— Ольга Юрьевна, я понимаю, что вам нелегко. Но это мой дом. Мамино наследство. Единственное, что у меня от нее осталось. И вы не имели права сюда вломиться.
— Я не вламывалась. У меня ключи были.
— Которые вы выпросили обманом. Вы соврали Антону, что я разрешила. Это называется мошенничество.
Свекровь скривилась.
— Громкие слова. Я просто хотела пожить нормально. Неужели так трудно понять?
— Я понимаю. Но нельзя было делать это так. Вы могли спросить меня напрямую. Я бы, может, и согласилась на какое-то время. За символическую плату, с договором.
— Ты бы не согласилась. Летом же отказала, когда я попросила.
— Летом вы сами отказались! Вы сказали, что далеко до работы!
Ольга Юрьевна молчала, глядя в окно.
— Я дам вам неделю, — сказала Алена тихо. — Неделю, чтобы собрать вещи и уехать. Если через неделю вы все еще будете здесь — я подаю в суд. И буду требовать компенсацию за незаконное пользование моим имуществом. За три месяца выйдет приличная сумма.
— Откуда три месяца? Я всего месяц тут живу!
— Это сейчас месяц. А пока суд пройдет — пройдет еще три-четыре. Вот и считайте.
Свекровь поджала губы, но промолчала.
Алена уехала, не попрощавшись.
Дома Антон встретил ее вопросом:
— Ну как?
— Дала ей неделю. Либо съезжает, либо суд.
— Она съедет, — вздохнул он. — Я сегодня с ней созванивался. Она уже начала собирать вещи. Говорит, что не хочет судов.
Алена почувствовала облегчение.
— Наконец-то.
Через три дня, в субботу, Антон вместе с Виктором (который все-таки согласился помочь) вывез вещи матери обратно в ее студию. Алена приехала на дачу в воскресенье утром. Дом был пуст. Ольга Юрьевна убрала за собой — вымыла полы, вынесла мусор. Только на кухонном столе лежала записка: "Ключи на полке в прихожей."
Алена взяла ключи и тут же вызвала мастера для замены замков. Решила не рисковать — мало ли, вдруг свекровь сделала дубликаты.
***
Прошла неделя. Потом еще одна. Отношения с Антоном были натянутыми, как струна. Он приходил с работы, здоровался и сразу уходил в комнату. Алена не пыталась разговаривать — сил не было. Она понимала, что муж обижен. Считает, что она заставила его выгнать родную мать.
На работе коллега спросила:
— Але, ты чего такая грустная?
— Да так, семейные дела.
— Поссорилась с мужем?
— Не то слово.
Она не стала рассказывать подробности. Это было слишком личное.
В конце второй недели Антон наконец заговорил.
— Мама не берет трубку. Уже пять дней.
— Может, обиделась, — Алена пожала плечами.
— Я к ней ездил. Она открыла дверь, но говорить не стала. Сказала только: "Тебе теперь мать не нужна, иди к своей жене."
— И что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Не знаю, — Антон сел за стол, опустив голову. — Але, может, зря мы так?
— Зря? — Алена почувствовала, как внутри все напрягается. — Твоя мать обманом вломилась в мой дом! Жила там без моего разрешения! Хотела прописаться!
— Что? — Антон поднял голову. — Прописаться? Ты про что?
Алена осеклась. Она не говорила ему про попытку прописки — как-то не дошло в той суматохе.
— Да, прописаться. Вера Кирилловна подслушала разговор твоей матери с Виктором. Ольга Юрьевна собиралась подать документы в МФЦ, чтобы прописаться на даче. Выдать себя за владелицу.
Лицо Антона побелело.
— Не может быть.
— Может. Ей отказали, потому что нужно согласие собственника. Но она пыталась.
Антон встал, прошелся по кухне.
— Она мне ничего не говорила.
— Конечно не говорила. Потому что знала, что ты против будешь.
— Но это же... это же подделка документов получается!
— Не подделка, а попытка мошенничества. Вот почему я так жестко действовала. Понимаешь теперь?
Муж медленно опустился обратно на стул.
— Я не знал, — пробормотал он. — Честное слово, не знал.
— Я понимаю. Твоя мать умеет скрывать то, что ей невыгодно показывать.
Они помолчали.
— Але, — Антон посмотрел на нее. — Что теперь? С нами?
— Не знаю, — честно ответила она. — Ты дал ключи от моего дома без разрешения. Ты поверил матери, а не мне. И даже сейчас, после всего, ты все равно ее жалеешь.
— Она моя мать...
— А я твоя жена. — Алена встала. — И если ты не научишься ставить границы, если не научишься говорить ей "нет", когда она неправа — у нас ничего не выйдет. Подумай об этом.
Она ушла в спальню. Антон остался сидеть на кухне.
На следующий день Алена случайно встретила Ольгу Юрьевну возле продуктового магазина. Свекровь шла с тяжелыми сумками, увидела невестку и резко остановилась. На лице появилось выражение брезгливости.
— Ольга Юрьевна, — начала было Алена.
Но свекровь демонстративно отвернулась и пошла в другую сторону, даже не поздоровавшись. Сумки явно тянули ее вниз, но она не оглянулась.
Алена постояла, глядя ей вслед. Потом пошла дальше. Внутри была пустота. Не злость, не обида — просто пустота.
Вечером Антон спросил:
— Может, попробуешь помириться с мамой? Ну хотя бы поговорить?
— Нет.
— Але...
— Нет, Антон. Она пыталась украсть мою дачу. Обманула тебя. Обманула меня. Пыталась прописаться обманным путем. Это не конфликт, который можно замять. Это предательство доверия.
— Но она же не со зла...
— Со зла или нет — неважно. Она сделала то, что сделала. И пока она не признает, что была неправа, пока не извинится — мириться я не буду.
— Она не извинится. Ты же ее знаешь.
— Вот именно. Поэтому и мириться не с чем.
Антон покачал головой и вышел из комнаты. Алена услышала, как он звонит матери. Долго уговаривает ее хотя бы ответить. Потом тишина — видимо, Ольга Юрьевна взяла трубку. Они говорили минут двадцать. Алена не подслушивала, но голос мужа звучал то умоляюще, то раздраженно.
Когда он вернулся, лицо у него было усталое.
— Она не хочет разговаривать. Говорит, что я предал ее. Что выбрал жену вместо родной матери.
— Ты не выбирал меня вместо нее. Ты выбрал закон вместо беззакония. Это разные вещи.
— Для нее это одно и то же.
Алена ничего не ответила. Что тут скажешь?
Прошел еще месяц. Отношения с Антоном медленно, но налаживались. Он наконец понял, что был не прав. Что нельзя было давать ключи без разрешения жены. Что мать действительно манипулировала им. Алена видела, как ему тяжело — он разрывался между чувством вины перед матерью и пониманием, что жена была права.
Максим звонил раз в неделю, спрашивал, как дела.
— Ты молодец, что отстояла дачу, — сказал он в очередной разговор. — Это мамина память. И никто не имел права туда лезть.
— Знаю. Просто тяжело. Антон переживает.
— Пусть переживает. Может, научится наконец за себя и за тебя отвечать, а не за мамины прихоти.
В феврале Алена поехала на дачу. Просто так, проверить. Шел снег, крупный, пушистый. Участок был чистый, следов чужого присутствия не было. Она открыла дом, зашла внутри. Пахло холодом и сыростью. Села на кухне, на тот самый стул, где когда-то пила чай с мамой.
Вспомнила, как мама завещала ей эту дачу. Говорила: "Береги ее, Алёнка. Это наше. Семейное." И Алена сберегла. Не дала чужим людям отнять то, что было дорого.
Телефон завибрировал. Антон прислал сообщение: "Где ты?"
"На даче", — ответила она.
"Хочешь, приеду? Можем вместе что-нибудь починить там."
Алена задумалась. Потом написала: "Приезжай."
Может, все еще наладится. Может, они смогут построить нормальную семью, где не будет манипуляций и обмана. Где муж будет на стороне жены, а не бегать между двух огней.
Про Ольгу Юрьевну Алена старалась не думать. Свекровь продолжала игнорировать ее, не отвечала на звонки сына, демонстративно обижалась. Алена не чувствовала вины. Она защитила то, что было ей дорого. И не собиралась извиняться за это.
Последний раз она видела свекровь в марте, в магазине бытовой техники, где работала. Ольга Юрьевна зашла купить чайник. Увидела невестку за кассой и резко развернулась, ушла к другой кассе.
Коллега спросила:
— Это кто была?
— Свекровь, — коротко ответила Алена.
— Поссорились?
— Да. И вряд ли помиримся.
— Жалко.
— Не особо.
Алена действительно не жалела. Какой смысл мириться с человеком, который не считает себя виноватым? Который до сих пор уверен, что имел право на чужую собственность?
Вечером дома она сидела с планшетом, смотрела фотографии. Вот мама на даче, улыбается, держит букет ромашек. Вот они вместе красят забор. Вот братс Максимом пилят дрова.
Антон подошел, заглянул через плечо.
— Это когда было?
— Лет семь назад. Последнее лето, которое мы провели все вместе.
Он обнял ее за плечи.
— Прости, что так вышло.
— Ты уже извинялся.
— Знаю. Но все равно прости.
Алена прикрыла планшет.
— Антон, если ты хочешь общаться с матерью — общайся. Я не против. Но дача — это табу. И больше никогда не давай никому ключи от того, что мне принадлежит, без моего разрешения. Договорились?
— Договорились.
Они так и сидели вдвоем, обнявшись. За окном падал снег. В квартире было тепло и тихо.
Дача осталась за Аленой. Свекровь осталась в своей студии. Отношения между ними не восстановились. И Алена не собиралась ничего менять.
Иногда, засыпая, она думала: правильно ли поступила? Может, надо было уступить, дать свекрови пожить? Но потом вспоминала попытку прописки, обман, манипуляции — и понимала, что сделала все верно.
Это была ее дача. Ее наследство. Ее память о маме. И никто не имел права отнимать это у нее.
Даже если этот "никто" — мать ее мужа.
***
Прошло полгода с дачного скандала. Алена думала, что история закончена, когда в больничной палате увидела знакомую фигуру. Ольга Юрьевна лежала под капельницей, постаревшая и осунувшаяся. Рядом сидел Виктор и держал ее за руку. "Онкология, третья стадия", — шепнула медсестра. "Полгода скрывала ото всех..."
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...