Когда Елена впервые встретила Артёма, он ей показался человеком, совсем недавно пережившим что-то очень драматическое. Его глаза, тёмные, с лучами довольно заметных морщинок в уголках, смотрели настороженно, будто он чего-то опасался. В манере говорить, в сдержанных жестах чувствовалась невысказанная боль, которую Артем старательно прятал за вежливой улыбкой.
— Она просто рассталась со мной, — признался мужчина однажды в кафе, где они встретились в очередной раз, сжимая в ладонях чашку с остывшим чаем. — После шестнадцати лет совместной жизни, в котором было так много хорошего, холодно заявила, что больше не любит меня, представляешь?
Елена тогда подумала: " Ну и штучка, его бывшая. Наверняка будет что-нибудь "простраивать". И чем дальше, тем больше её догадки подтверждались.
Сначала Виктория ограничивалась звонками — короткими, деловыми, но с явным подтекстом. Потом начались просьбы о дополнительных деньгах: то на "экстренные процедуры" сыну, то на "уникальные развивающие курсы", стоимость которых заставляла брови Елены удивлённо подниматься. Артём платил без возражений, но Елена замечала, как его пальцы сжимаются в кулаки, а на скулах проступают желваки.
— Она знает, что я не смогу отказать, — говорил он с горечью. — И пользуется этим.
А потом в их жизни появилась Лиза — хрупкая девочка с тяжелым взглядом, в котором читалось недетское осуждение и что-то еще, что Елена не могла точно определить. Однажды, когда женщина попыталась погладить её по голове, Лиза резко отстранилась:
— Ты не моя мама! Не трогай меня!
Артём тут же одёрнул её, но Елена уже поняла: мать девочки, Виктория, проделала серьёзную работу, выстроив между ними непробиваемую стену.
То памятное утро началось с телефонного звонка. Артём вышел на балкон, чтобы поговорить с бывшей женой без свидетелей. Но Елена все же слышала обрывки разговора:
— ...да, конечно... приеду... Да-да, один...
Когда он вернулся, на его лице было виноватым, но в глазах застыла суровая решимость, от которой у Елены внутри будто захлопнулись "створки", и сразу стало тяжело дышать.
— Мне нужно ехать. У Лизы сегодня день рождения.
Елена медленно поставила чашку на стол. Ноги вдруг стали ватными, а в затылке разлилась тупая боль.
— Ты поедешь один? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Ты же знаешь, как Виктория...
— А я? — воскликнула Елена предательски задрожавшим голосом, — как же я, скажи?! Ты, правда, считаешь, что нормально праздновать день рождения твоей дочери с женщиной, которая тебя бросила совсем недавно, и которая методично и планомерно настраивает эту самую дочь против меня?
— Лен… Это же просто день рождения... Это делается только для Лизы...Для моей дочери...
— Нет, — Елена встала, чувствуя, как внутри что‑то кардинально меняется. — Это не просто день рождения. Это проверка наших отношений. И серьезная попытка их разрушить.
Озвучив свои претензии, женщина вдруг осознала, насколько она устала. Устала от бесконечных компромиссов, от ощущения, что её место в жизни Артема всегда будет второстепенным, условным, здорово зависящим от прихотей и призраков прошлого. После небольшой паузы Елена выложила финальное требование:
— Либо ты идёшь туда со мной, либо встречаешь её в кафе, передаёшь подарок и уходишь. Других вариантов нет.
Артём промолчал, что не удивило женщину. Она прекрасно знала ответ и совсем не удивилась, когда дверь за ним закрылась.
После ухода мужчины, на которого Елена совсем недавно возлагала так много надежд, она села на диван, обхватив себя руками, и неожиданно почувствовала невероятное облегчение. Как будто с души упал тяжелейший груз, который ей приходилось тащить, изображая то, чего на самом деле и в помине не было.
— Вот и все, — почти безразлично подумала женщина, вытирая бегущие ручьем слезы, — вот и все. Конец нелепым отношениям и моей роли угодливой спасительницы.
Жизнь порой преподносит нам уроки, которые больно усваивать, но необходимо принять. Иногда любовь — это не борьба до последнего, не попытки удержать того, кто уже сделал свой выбор. Иногда любовь к себе — это умение отпустить того, кто не готов идти с тобой в будущее, кто цепляется за прошлое, словно за спасательный круг.
И в этом освобождении таятся новые возможности. Возможность дышать полной грудью, возможность верить в себя и возможность открыть дверь для тех, кто по-настоящему готов строить с тобой общее завтра, а не жить воспоминаниями о вчерашнем дне.