Его называли главным романтиком советского экрана. Его дом на Валдае должен был стать тихой гаванью, местом силы, куда он сбегал от московской суеты. Александр Абдулов говорил, что два дня здесь заменяют ему полноценный отпуск.
Он строил этот дом с любовью, принимал здесь друзей, даже снимал кино. А через 16 лет после его ухода в этой самой спальне может переночевать любой желающий. Всего за 12 тысяч рублей в будни и 15 — в выходные. Как вышло, что личное пространство народного любимца стало коммерческим объектом? И почему вместо мемориального музея здесь теперь сдают катамараны?
Место силы: как «Тихие омуты» Рязанова подарили Абдулову дачу
Всё началось с кино. В 2000 году Эльдар Рязанов снимал на Валдае свою лирическую комедию «Тихие омуты». Александр Абдулов, один из ключевых актёров фильма, приехал в эти края — и пропал. Живописные леса, зеркальная гладь Валдайского озера, вид на старинный Иверский монастырь… Он влюбился мгновенно и бесповоротно.
Практически сразу после съёмок он приобрёл участок земли в самом центре городка Валдай, всего в 150 метрах от озёрной набережной. Здесь он выстроил уютную двухэтажную деревянную дачу-избу. Это место стало для него настоящим антидотом от шумной Москвы. Он признавался в интервью, что здесь может за два дня восстановить силы лучше, чем за месяц на курорте.
Дом жил. В 2002 году здесь снимали сцены триллера «Next» с Абдуловым в главной роли. В 2007-м — комедийной драмы «Лузер». Сюда приезжали друзья, коллеги, здесь кипела жизнь. Казалось, так будет всегда. Но в 2008 году случилось непоправимое. Александр Гаврилович ушёл из жизни после тяжелой болезни. Ему было всего 54 года. С его смертью в доме как будто выключили свет. Началась долгая, запутанная и подчас безрадостная история наследия.
Наследство: 800 тысяч долларов, чтобы сохранить дом, и вдова, которая не приехала
После смерти актера его имущество должны были разделить три самых близких человека: молодая вдова Юлия Абдулова (девушке на тот момент не было и года), их маленькая дочь Евгения и мама актера, Людмила Александровна Крайнова.
Валдайская дача по закону отошла вдове. И почти сразу же была выставлена на продажу. Первоначально ценник был высоким — 7 миллионов рублей. Шли месяцы, покупателей не находилось. Через пару лет цену снизили до пяти миллионов. Ходили разговоры, что городские власти хотели бы выкупить дом, чтобы создать в нём музей памяти Абдулова. Но, как выяснилось, в местном бюджете на это не нашлось средств.
– Без активного участия и помощи родственников создать такой музей почти нереально, — констатировали в валдайском комитете по культуре. — А вдова Абдулова, насколько нам известно, ни разу не приезжала сюда после его смерти.
Параллельно разворачивалась другая, более личная драма. Речь шла о главном активе — просторном особняке во Внуково, который Абдулов строил для своей семьи. На эту недвижимость, помимо Юлии с дочкой, также претендовали мать актера и его единственный оставшийся в живых брат, Роберт Крайнов.
Ситуация была напряжённой. Чтобы сохранить за собой дом, в котором она жила с дочерью, Юлии Абдуловой пришлось выплатить матери покойного мужа её законную долю. Сумма была колоссальной — 800 тысяч долларов. У самой вдовы таких денег не было. По словам близких к семье источников, на помощь пришли друзья Александра Гавриловича — влиятельные бизнесмены, с которыми у актера были совместные проекты. Они выкупили его доли, и эти средства пошли на выплату.
Людмила Александровна, получив деньги, приняла непростое решение. Вместо того чтобы остаться с невесткой и внучкой, она уехала в Иваново, к сыну Роберту. Юлия позже с пониманием говорила об этом поступке: мать всегда будет на стороне своего ребёнка. Со временем отношения наладились, Юлия возила маленькую Женю к бабушке в гости.
А валдайская дача тем временем медленно умирала. Деревянный дом, оставленный без хозяина и надлежащего ухода, стал приходить в запустение. Местные жители с грустью смотрели, как одна из неофициальных достопримечательностей городка ветшает и разрушается.
Новые хозяева: «Было больно смотреть, как дом Абдулова гниёт»
Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Дачу купила молодая пара местных жителей. Нового владельца зовут Егор. В разговоре с журналистами он признался, что давно переживал за судьбу знаменитого дома.
– Было больно наблюдать, как одна из достопримечательностей нашего города — дача всенародно любимого артиста — пришла в плачевное состояние, — рассказывал Егор. — Многое сгнило. Деревянный дом не прощает забвения.
Изначально пара планировала жить в доме сами. Но масштабы необходимого ремонта оказались слишком велики. Тогда они нашли компромиссный вариант: летом сдавать дом туристам, а на вырученные средства постепенно проводить реставрацию. Причём реставрацию бережную — они сохранили всю обстановку, мебель, даже фотографии на стенах, какие были при Абдулове.
Сделку они оформляли не с Юлией Абдуловой, а с двумя мужчинами, которые к тому моменту уже числились владельцами. Видимо, вдова продала дачу им ранее. Новые хозяева добавили к историческому антуражу современные удобства: бесплатный Wi-Fi, парковку, а также услуги вроде проката лодок и катамаранов.
И вот на сайтах по аренде жилья появилось объявление, которое многих поклонников Абдулова повергло в шок: «Дом-изба народного артиста Александра Абдулова!… У нас самый ПРОСТОРНЫЙ и комфортный дом на Валдае!». Ключевой фишкой были обозначены 5 раздельных спален, включая ту самую, хозяйскую. Возможность переночевать в кровати Абдулова оценили в 12-15 тысяч рублей в сутки.
Музей или ночлежка? Что думают друзья и гости
Реакция на эту метаморфозу оказалась неоднозначной. С одной стороны, туристы, побывавшие в доме, оставляют восторженные отзывы.
– Прекрасные выходные в доме великого актера! Спасибо хозяевам, которые сохранили всю атмосферу, — пишут они. — Будто в музее побывали.
Сам Егор, нынешний владелец, отмечает, что в доме царит добрая, лёгкая аура. Он напоминает, что Абдулов умер не здесь, а в московской больнице, поэтому трагических ассоциаций у места нет — только память о весёлых компаниях и творчестве.
Однако для многих такой поворот кажется кощунственным. Вместо тихого мемориального уголка — шумный гостевой дом, где очередная компания может отмечать день рождения в стенах, которые для самого хозяина были тихим пристанищем.
Бывший сосед Абдулова по валдайским местам, народный артист Сергей Никоненко, высказался на этот счет философски. Он подтвердил, что Александр Гаврилович в узком кругу был душевным и весёлым, но при этом очень не любил выносить свою личную жизнь на публику.
– Дом бы просто рассыпался, — резонно заметил Никоненко. — А так продолжает служить людям. Думаю, Саша был бы не против.
Сам Никоненко свою дачу на Валдае продал после того, как её дважды поджигали хулиганы.
Жизнь после: что осталось у семьи
А что же семья? Юлия Абдулова, отдав немало сил и средств на урегулирование наследственных вопросов, смогла сохранить главное — дом во Внуково, который построил для неё и дочери Александр Гаврилович. Она не стала делать в нём ремонт, оставив всё так, как было при муже. Это её решение — сохранить пространство для взрослеющей дочери, чтобы та помнила отца.
Евгения Абдулова, которой сейчас 19 лет, уже пробует себя в кино, но, по словам матери, больше склоняется к режиссуре. Она растёт, глядя на фотографии отца в их московской квартире на Гиляровского, которую также удалось сохранить.
А валдайская дача живёт своей новой, неожиданной жизнью. Раз в год, в «Ночь музеев», её двери открываются для всех желающих бесплатно — так нынешние хозяева отдают дань памяти артисту. В остальное время это просто комфортный дом у озера с богатой историей. Иронично, но, как отмечает Егор, большинство туристов приезжают сюда не потому, что здесь жил Абдулов, а потому что это «единственный дом на Валдае с пятью спальнями».
История этой дачи — словно притча о памяти и забвении. Абдулов искал здесь уединения и покоя. Теперь здесь шумят компании туристов. Но, может быть, в этом и есть своеобразная справедливость? Дом, наполненный снова жизнью, пусть и чужой, лучше, чем тихое разрушение и забвение. Он не стал застывшим музеем-саркофагом. Он продолжает жить, согревать людей, пусть и за деньги. И в этом, возможно, больше души, чем в пыльной, безмолвной святыне.