Иногда детство не заканчивается и не проходит - оно раскалывается, как стакан, в который слишком долго наливали кипяток и ледяную воду по очереди. Снаружи всё может выглядеть вполне благопристойно: обычная семья, работа, школа, праздники. А внутри, в нервной системе ребёнка, годами идёт настоящая война, потому что мама и папа давно перестали быть берегами, между которыми течёт жизнь, и превратились в две противоборствующие стороны, постоянно проверяющие друг друга на прочность.
Автор: Екатерина Тур, врач, психосоматолог, специалист по детскому травмирующему опыту
Дом, который должен был держать тепло, становится территорией боевой готовности. Нельзя просто шуметь, нельзя быть невнимательным, нельзя принести домой своё горе или радость, потому что любое лишнее движение может совпасть с очередной вспышкой конфликта. Ребёнок очень рано учится жить с напряжённым слухом и полузамершим телом, которое словно всё время ждет хлопка двери, повышенного тона, тяжёлых шагов в коридоре. Он ещё не умеет объяснить, что происходит, зато его организм уже живёт в режиме постоянного «тревога, приготовиться».
Когда родители воюют, ребёнок никогда не остаётся зрителем. Его втягивают в чужие войны прямо тем, как говорят о друг друге, как закатывают глаза, как шепчут на кухне, как требуют оценить, «кто прав». Так формируется роль маленького миротворца, который никогда не подписывал контракт, но очень быстро понимает: если он будет достаточно удобным и услужливым, если подберёт верные слова, если угадает настроение каждого из взрослых, возможно, сегодня в этом доме будет тише.
Он начинает жить не своей жизнью, а чужими эмоциональными колебаниями. Вглядывается в лицо мамы, прислушивается к паузам в голосе отца, ловит малейшее изменение в интонации, чтобы заранее подставить плечо, развеселить, отвлечь, сгладить. Собственные чувства при этом уходят на самый дальний план - нельзя злиться, нельзя обижаться, нельзя устать, потому что «им и так тяжело». Появляется знакомое многим взрослым ощущение, что твоё главное предназначение на этой планете - удерживать мир, пока он в очередной раз разваливается на глазах.
Самое разрушительное начинается тогда, когда ребёнка ставят перед невысказываемым выбором. Не всегда прямо, но по интонациям и намёкам он прекрасно считывает: если ты слишком близок с мамой, папа чувствует себя преданным, если улыбаешься папе, мама замыкается и холодеет. Выбрать одного родителя значит будто бы отказаться от половины себя. Так рождается та самая травма лояльности, когда внутреннее «я» рвётся на части между двумя любимыми людьми и не может собрать себя обратно даже во взрослой жизни.
С точки зрения нейробиологии подобная атмосфера хронического семейного конфликта запускает в детском организме устойчивый режим выживания. Миндалина, отвечающая за распознавание угрозы, привыкает жить в постоянной настороженности, а гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая система ежедневно подбрасывает дозу кортизола и адреналина, как будто наступает очередная битва. Параллельно те структуры мозга, которые должны созревать в условиях относительного спокойствия и защищённости, в частности префронтальная кора, оказываются перегружены задачами, к которым они ещё не готовы: регулировать эмоции взрослых, анализировать их состояния, выбирать «правильную» линию поведения.
Тело подстраивается под эту реальность. Дыхание становится поверхностным и сбивчивым, мышцы шеи, спины, живота привыкают быть в тонусе ночами и днями, сон перестаёт приносить отдых, а желудок и кишечник реагируют на малейшее напряжение спазмами и болью. Для нервной системы ребёнка конфликт между родителями не ограничивается отдельными сценами - он превращается в фоновый климат, в котором формируется его характер, его способы реагировать на стресс, его будущая психосоматика.
Повзрослев, такие дети часто рассказывают, что ненавидят любые ссоры, готовы уступать до последнего, лишь бы не услышать поднятый голос, и с детства знают, как быть «правильными» и «удобными» для всех вокруг. Они легко становятся психологическими спасателями - прекрасно чувствуют чужие состояния, мгновенно подстраиваются, берут ответственность за эмоциональное самочувствие других, но очень плохо выдерживают мысль о том, что кто-то может быть недоволен или разочарован. Любой конфликт проживается телом так же остро, как когда-то родительская война: учащается пульс, немеют руки, крутит живот, колет в сердце, накрывает волной паники и стыда.
Психосоматические симптомы у таких взрослых часто выглядят как «странные» головные боли, мигрени, хроническое напряжение в плечах и шее, боли в спине, нарушения сна, проблемы с желудком и кишечником, эпизоды беспричинной тахикардии, скачки давления. На языке тела это всё продолжение той самой старой детской работы - держать удар, контролировать обстановку, проглатывать слова и заглатывать слёзы, чтобы никого не спровоцировать. Организм честно выполняет задачу, но ресурсы не бесконечны.
Начало исцеления всегда связано с очень простым и в то же время непривычным признанием: ребёнок никогда не был обязан спасать взрослых. Он не должен был принимать сторону, сглаживать, «не расстраивать маму» и «не выводить папу», не должен был жить в состоянии круглосуточного дежурства. Там, где в детстве не случилось опоры, взрослый может стать опорой себе сам - и это не красивый лозунг, а конкретная работа с нервной системой, с телом, с собственными границами.
Психосоматический путь восстановления всегда двусторонний: с одной стороны, мы признаём реальность телесных симптомов, обследуемся, уважаем медицинскую часть процесса. С другой стороны, мы начинаем вытаскивать из тени тот сценарий, по которому жили много лет. Задаём себе неудобные вопросы: где я до сих пор мирю всех и вся ценой собственного истощения, где соглашаюсь быть буфером между чужими конфликтами, где боюсь назвать своё «нет», потому что внутри меня до сих пор живёт тот ребёнок, для которого любое «нет» было опасно. Через работу с телом, дыханием, вниманием, через постепенное возвращение себе права на эмоции нервная система начинает учиться новому режиму - не постоянной боевой готовности, а относительно устойчивому покою.
Об этом процессе я подробно рассказываю в книге «Психосоматика. Тело говорит. Как научиться слушать своё тело», а практические шаги по разговору с собственным организмом собраны в рабочей тетради «Разговор с телом». Именно там мы учимся замечать, где в теле до сих пор живут старые войны, и шаг за шагом освобождать мышцы, дыхание и сердце от обязанностей, которые им никогда не принадлежали.
Ребёнок, который когда-то стоял между двумя фронтами, имеет право однажды сделать шаг в сторону и занять своё место в жизни - не миротворца любой ценой, не удобного медиатора, а живого человека со своими чувствами, потребностями и собственным домом внутри, где больше не стреляют.
Рекомендуем к работе книгу по настоящей психосоматике "Психосоматика детских травм" - на сегодняшний день это лучшая прикладная литература. Книга стала победителем государственной премии "Здравомыслие".