Запах ударил сразу, ещё в прихожей, запах чужого, бессмысленного вторжения в мой выверенный мир.
Я бросила сумку на пол, дверца духовки на кухне была приоткрыта, оттуда несло теплом и гарью. На противне лежал почерневший брусок, когда-то бывший цельным филе сёмги.
Воздуха в легких не осталось, рванула к холодильнику, на полке, где утром лежали пятнадцать идеальных, мраморных стейков, теперь пусто. Пятнадцать кусков отборной говядины, часть завтрашнего банкета на сорок персон. Основное мясо лежало на производственном складе, но эти стейки предназначались для VIP-гостей, которые приедут раньше основной группы. Я должна была утром лично доставить их на площадку и передать шеф-повару в руки, так как клиент параноик, требовал личного контроля качества.
— Где стейки? — голос сорвался на хрип. — Что с сёмгой?! Господи, что это за вонь? У меня банкет завтра!
За столом сидела Жанна, листая ленту в телефоне, рядом Тамара Павловна, с фарфоровой чашкой в руке, будто она в английском клубе, а не в эпицентре моей катастрофы.
— Ой, Лен, не истери, — Жанна даже не подняла головы. — Мясо было почти на грани, мы его спасли, а рыбу я пыталась улучшить, по-домашнему, неблагодарная ты.
Тамара Павловна поставила чашку, взгляд был холодным.
— Лена, мы провели стресс-тест твоих логистических цепочек, он провален. Нельзя хранить дорогостоящие активы без надлежащего контроля, считай это бесплатным бизнес-уроком.
Я смотрела на них и не могла вымолвить ни слова, все мои аргументы о контрактах, репутации, деньгах, в конце концов, тонули в этом болоте бытового, непрошибаемого абсурда. Я была не жертвой диверсии, а была некомпетентной истеричкой, которая не умеет хранить продукты.
Тамара Павловна отвернулась и, глядя мимо меня, прямо на вошедшего в кухню Сашу, процедила:
— Когда бизнес строится на эмоциях, а не на расчёте, он обречен на убытки.
Юридический отжим квартиры под видом заботы о карме
В кабинете не просто пахло, а именно воняло дешёвыми ароматическими палочками. Я замерла на пороге, моё рабочее место, где каждая папка имела свои координаты, было осквернено. Ноутбук сдвинут на край, рискуя рухнуть на пол, а на столе, прямо поверх актов сверки, Жанна разложила какие-то кристаллы и коврик.
— Лен, у тебя в кабинете такая тяжёлая энергетика, вся в дедлайнах, — протянула она, не открывая глаз. — Я её почистила своими медитациями, не благодари.
Я хотела заорать, схватить её за шиворот и вышвырнуть, но в дверях появился Саша. Выглядел виноватым, но Жанна тут же переключилась, «Медитация» закончилась мгновенно.
— Саш, я тут думала… пока в потоке была, — начала она, перебирая мои документы, будто это были фантики. — Времена сейчас нестабильные, у Ленки бизнес, риски всякие, сегодня банкет, а завтра суд, отравление, мало ли?
— А вдруг что? — продолжала золовка, ввинчивая слова, как шурупы. — Вдруг у Лены бизнес рухнет, кредиторы придут или налоговая. Ты бы мог оформить с ней брачный договор, чтобы эта квартира стала твоей личной собственностью, а не совместно нажитой. Тогда, если Лену затянут в суды, хоть жильё останется защищенным, а потом, для полной подстраховки, можно переоформить квартиру на маму, временно, пока риски не пройдут.
В этот момент в кабинет вошла Тамара Павловна, окинула взглядом бардак на столе, но не скривилась, хаос в моём бизнесе её устраивал.
— Жанна дело говорит, — отчеканила свекровь. — Мы в эту квартиру вложились, триста пятьдесят тысяч первоначальным взносом, это наш общий семейный актив, нужно защитить наши инвестиции. Александр, это не вопрос доверия к жене, это вопрос юридической оптимизации, сначала брачный договор, пусть квартира станет твоей личной собственностью. Потом дарственная на моё имя, так чисто формально, для безопасности, если Елена прогорит, мы хотя бы сохраним крышу над головой.
Я смотрела на них и понимала, это не гости, а рейдеры. Они не пришли погостить, а пришли отжать всё.
— Мама, ну зачем так сразу… — начал было Саша, переминаясь с ноги на ногу.
— Саша, эмоции, это плохой бизнес-консультант, — перебила Тамара Павловна, поправляя идеально отглаженный манжет блузки. — Речь о твоей безопасности, если Елена прогорит, мы хотя бы сохраним недвижимость, это же просто формальность.
Она говорила о моём крахе как о свершившемся факте. Саша посмотрел на меня, е его глазах я увидела не поддержку, а страх потерять комфорт.
— Лен… может, они правы? Это ведь просто для подстраховки... Они же за нас переживают.
База должников — лучшее средство от семейных иллюзий
Дом затих только к двум ночи, сквозь тонкую стену гостиной доносилось мерное, уверенное посапывание «кризис-менеджера». Глаза резало от сухости, будто в них насыпали мелкого песка, спать не хотелось. Не стала звонить подругам, чтобы поплакаться, а открыла ноутбук.
Пальцы зависли над клавиатурой, сайт Федеральная служба судебных приставов, поле «Поиск физических лиц», Фамилия Имя Отчество, регион.
Кнопка «Найти», и вот оно, бинго.
Список вывалился на экран, смотрела на монитор, это была не просто бедность, а катастрофа, финансовая гангрена.
Исполнительное производство... ООО МКК... Сумма: 45 000 руб.
Исполнительное производство... ООО МКК... Сумма: 62 000 руб.
Судебный приказ... Задолженность по кредитным платежам... 87 000 руб.
Семь исполнительных производств: МФО, микрокредиты, просрочки. «Наставник» Жанны, видимо, забыл сказать ей, что кредиты под триста процентов годовых плохо влияют на карму.
В голове щёлкнул калькулятор, подводя итог, триста сорок семь тысяч восемьсот рублей, как минимум. Только официальных долгов, которые дошли до суда, реальная яма наверняка глубже, микрозаймы, которые она ещё не успела довести до приставов, коллекторские агентства, «серьезные люди» с процентами по-черному...
Вот она, цена твоего «потока», Жанна. Вот почему тебе так срочно понадобилась доля Саши, не для защиты от моих рисков, а чтобы закрыть свои дыры, пока коллекторы не начали выносить твои «брендовые» сумки.
А ещё я понимала, что с такими долгами у неё все счета арестованы приставами, любые деньги, попавшие на карту, моментально уходят в счёт погашения. Она не может гасить займы онлайн, может только тратить наличку или отдавать её тем, кого приставы не достанут.
Чувствовала, как расслабляются плечи, страх ушёл, я больше не была жертвой, которую загнали в угол в собственном доме, а была аудитором, который нашёл черную кассу. Теперь я знала их ценник, а когда знаешь цену человека, им легко управлять.
Закрыла крышку ноутбука. Посмотрела туда, где спал мой муж, которого эти стервятницы уже почти разделали, ну ничего, у меня теперь есть свой сценарий.
— Сыр будет в мышеловке в пятницу, — прошептала я.
Оставляем сыр в мышеловке и просто ждем утра
В пятницу вечером я вернулась домой, в руке три плотных, бежевых конверта, перевязанных банковской лентой. Прошла в гостиную, телевизор бубнил что-то про разводы звезд, Жанна полировала ногти, Тамара Павловна вносила данные в свой планшет. Подошла к комоду и с размаху, нарочито громко, положила все три конверта на лакированную поверхность.
Триста пятьдесят тысяч рублей купюрами по пять тысяч, специально не стала перетягивать их дополнительной резинкой, чтобы объём казался внушительнее. Синхронность, с которой две головы повернулись к комоду, достойна олимпийского золота. Жанна замерла с пилочкой в воздухе, Тамара Павловна опустила планшет, их взгляды приклеились к бежевой бумаге, в их глазах я увидела не любопытство, а голод.
— Саша! — я позвала мужа громко, перекрывая бормотание телевизора.
Он вышел из спальни, потирая шею, сонный и, как всегда, ничего не понимающий.
— Слушай меня внимательно, — я чеканила слова, глядя на него, но говорила для партера, сидевшего на диване. — Здесь триста пятьдесят тысяч, наличными.
Я сделала паузу.
— Это предоплата за экстренную аренду банкетного оборудования на корпоративы декабря, столы, стулья, посуда, мебель. Хозяин склада частник-пенсионер, работает только за наличку, не даёт чеков, зато цены в два раза ниже официальных компаний. В понедельник, ровно к двенадцати, ты должен отвезти это ему, лично в руки, ждать не будет, если опоздаешь, сдаст оборудование конкурентам, а у меня пять заказов подряд, без этого оборудования декабрь сорвется полностью.
— Да, Лен, я понял, — Саша кивнул, потянувшись к конвертам.
— Не трогай, — резко осадила я. — Пусть лежат здесь, чтобы ты не забыл, если не передашь деньги до полудня понедельника, мы потеряем весь декабрь, то будет крах, Саша, всё, что я строила три года, ты меня услышал?
— Лен, ну чего ты начинаешь? — он обиженно дёрнул плечом. — Сказал же отвезу, не маленький.
— Смотри мне в глаза, это не мои деньги, а деньги клиентов, которые уже заплатили предоплату, если сорвется хоть один банкет, меня засудят, головой отвечаешь.
Я развернулась и пошла в прихожую, спина горела, ощущала, как два лазерных прицела сверлят мой затылок, а потом возвращаются к комоду. Они видели в этих конвертах решение всех проблем, Жанна видела наличные, которые можно потратить так, чтобы приставы не достали, а Тамара Павловна видела «восстановление баланса», возможность наконец вернуть свои триста пятьдесят тысяч.
— Я на склад, инвентаризация перед декабрём, буду поздно, — бросила я, надевая пальто. — Ужин в холодильнике.
Дверь захлопнулась, я стояла на лестничной клетке и улыбалась. Камера, мотор, съёмка началась.
Списание токсичных родственников по цене одного банкета
Вернулась в воскресенье вечером, ровно в одиннадцать сорок пять. Время было выбрано с точностью, за пятнадцать минут до полуночи, когда закончится воскресенье и начнётся понедельник. Весь уикенд я провела у мамы, игнорируя звонки Саши, пусть понимает, что происходит, когда в доме хозяйничают чужие люди.
Я просочилась в прихожую, бесшумно прикрыв за собой дверь, в квартире стояла тишина. Саша стоял у комода, в руках держал мои бежевые конверты, скомканные и пустые.
— Где деньги? — голос мужа был тихим.
Жанна, сидевшая на диване с ногами, даже не оторвалась от телефона, на полу, рядом с её рюкзаком, валялись два пакета, один из «Золотого яблока», другой с биркой какого-то бутика со скидками. Из одного торчала коробка с парфюмом, из другого угол коробки с туфлями, на журнальном столике лежала смятая квитанция из салона красоты.
— Саш, ну не начинай утро с негатива, — протянула она, и в ее голосе звенела та самая наглость, которую не вытравить ничем. — Я взяла, мне надо было срочно отдать долг одному серьёзному человеку, триста тысяч. Коллекторы уже к подъезду подходили, это не шутки, на карту класть нельзя, сразу приставы спишут, ну и себе немного взяла, пятьдесят тысяч, я же всё равно в стрессе была, заслужила, считай, комиссию за риск.
— Это были деньги на аренду оборудования, на банкеты, на бизнес Лены, — Саша говорил по слогам.
Тут в игру вступила тяжёлая артиллерия, Тамара Павловна отложила планшет и поправила очки.
— Александр, давай без истерик и проанализируем ситуацию. Деньги остались внутри семьи, закрыли токсичный актив с высокими рисками, с точки зрения финансовой грамотности, это верное решение. Арендодатель подождёт, он же частник, ему деваться некуда, а сестра нет, у неё реальные люди требуют реальные деньги, а Ленкины клиенты могут и потерпеть, в крайнем случае она возьмёт оборудование в другом месте.
— То есть вы украли триста пятьдесят тысяч, чтобы отдать триста коллекторам и купить себе шмотки на пятьдесят? — Саша повернулся к ним.
— Не украли, а перераспределили, — фыркнула Жанна. — Лена твой кейтеринг этот ещё раскрутит, заработает, а у меня серьёзные люди уже к дому подходили. Что ты как не родной? Я бы на твоем месте порадовалась, что у сестры проблема решена, а вы с Ленкой ведёте себя как мещане, честное слово.
Саша посмотрел на пакеты с шмотками, на пустые конверты, потом на мать. Он больше не видел «семью», а видел двух мародёров, которые доедают его жизнь.
— Вон, — сказал он.
— Что, прости? — Тамара Павловна приподняла бровь, готовясь к очередной лекции о сыновнем долге.
— Вон из моего дома, — голос Саши не дрогнул. — Жанна только что забрала триста пятьдесят тысяч, это не покрывает те триста пятьдесят, что ты когда-то вложила в первоначальный взнос, мама? Правильно. Но считай это моральной компенсацией за то, что вы три года отравляли нашу жизнь, остаток прощаю, или подавай в суд на Жанну, у неё долгов по ФССП на триста сорок семь тысяч. У вас пятнадцать минут собрать вещи, ещё одно слово и я подаю иск о взыскании украденного, а потом звоню всей родне и рассказываю, кто и что именно украл, я не шучу.
Тамара Павловна открыла рот, но Саша достал телефон и начал набирать текст сообщения, она увидела на экране начало: "Всем родственникам. Сегодня моя сестра..." — и закрыла рот. Угроза была реальной, публичный позор, разбирательства, приставы, описывающие имущество, маска «кризис-менеджера» сползла, обнажив испуганную старуху, которую только что списали с баланса, навсегда.
Через десять минут за ними захлопнулась дверь, Саша остался стоять посреди гостиной, смотрел на пустые конверты в своих руках. Я вышла из прихожей, подошла к нему, поднял на меня глаза, и молча протянул мне растерзанную бумагу.
Я взяла конверты, скомкала их и бросила в мусорное ведро.
— Сыр был вкусным, — сказала я тихо. — Но мышеловка захлопнулась.
О деньгах мы не говорили, они были платой за дезинфекцию. И, глядя на чистую квартиру, я знала — это была лучшая инвестиция в моей жизни.