— Ключи на стол положи, Лена! Чего застыла? У Юрки юбилей, сорок лет — дата солидная. Не в квартире же нам в духоте толкаться! Твоя дача — идеальное место. Там и веранда огромная, и газон. Мы уже и меню составили, гостей человек тридцать будет! Так что ты там приберись к субботе, постельное свежее застели, — Марина, золовка, хлопнула ладонью по кухонному столу так, что чай в чашке подпрыгнул и выплеснулся на скатерть.
Елена медленно перевела взгляд с расплывающегося пятна на лицо родственницы. Та сияла наглостью и предвкушением халявного праздника.
— А меня ты спросить не хочешь? — голос Елены прозвучал опасно тихо. — У меня на эти выходные свои планы. Я тишины хочу. Книгу почитать, в гамаке поваляться.
— Какие еще планы? Грядки свои полоть? Перебьёшься! — Марина пренебрежительно махнула рукой. — Родственникам помогать надо. Ты у нас богатая, дачу вон какую отгрохала, не обеднеешь. Тем более, Юра — мой муж, твоему Вадиму он почти брат. Семья мы или кто?
— Вот именно, что «почти», — Елена встала из-за стола, возвышаясь над золовкой. — Дача — моя. Личная. Я её на свои добрачные деньги покупала, сама каждый кирпич выбирала, пока вы по съёмным углам мотались.
— Ой, началось! — в кухню по-хозяйски вплыла свекровь, Галина Петровна. — Опять она своими миллионами тычет! Вадик, ты слышишь? Жена твоя родне в доме отказывает! Совсем офигела от жадности!
Вадим, муж Елены, до этого старательно изучавший содержимое тарелки, поднял голову.
— Лен, ну правда, чего ты заводишься? Марина же не навсегда просит. Всего на пару дней. Юбилей всё-таки. Юрка человек душевный, обидится. Дай им ключи, пусть люди отдохнут. На шею тебе никто не садится, просто просим по-человечески.
— По-человечески? — Елена горько усмехнулась. — По-человечески — это когда спрашивают разрешения, а не ставят перед фактом. Марина, ты уже и меню составила? И гостей позвала? А кто за всё это платить будет? Кто мусор вывозить будет? Кто посуду мыть после ваших тридцати гостей?
— Ну, ты и помоешь, не развалишься! — влезла Марина, доставая из сумки список. — Кстати, про платить. Мы тут прикинули... Мяса килограмм десять надо, овощей, выпивки хорошей. У тебя же карта бездонная. Мы люди простые, нам такие траты не потянуть. Сделай подарок Юрочке, спонсируй праздник. Ты же у нас в банке начальница, для тебя это копейки!
Елена почувствовала, как внутри всё заледенело. Она посмотрела на мужа. Вадим отвел глаза. Пять лет брака. Пять лет она тянула этот воз. Квартира — её. Дача — её. Машина — её. Вадим работал «для души» за копейки, зато его родня считала кошелёк Елены общим достоянием. То Марине на сапоги «займи», то Галине Петровне на зубы «помоги». И ни разу — ни одного «спасибо». Только требования.
— Значит так, — Елена сорвала со стола грязную салфетку и швырнула её в раковину. — Отмечайте где хотите. Хоть в лесу, хоть в гараже. Но на моей даче ноги вашей не будет, ясно? Арендуйте-ка коттедж в другом месте, если деньги есть. А если нет — празднуйте дома перед телевизором.
— Ты что несёшь, ирод в юбке?! — взвизгнула свекровь. — Да как у тебя язык повернулся! Мы её в семью приняли, сыночка моего ей отдали, а она... змея подколодная! Вадик, делай что-нибудь! Ты мужик или тряпка?
Вадим вскочил, лицо пошло красными пятнами.
— Лена, ты перегибаешь! Живо отдай ключи Марине и извинись перед матерью! Ты совсем границы попутала? Я здесь муж! Моё слово — закон!
— Твоё слово — пустой звук, Вадим, — Елена шагнула к нему вплотную. — Ты в этот дом пришёл с одним чемоданом, в котором даже носки были дырявые. За пять лет ты ни копейки не вложил в ремонт дачи, зато исправно возил туда свою мамочку и сестрицу с её выводком. Хватит. Лавочка закрыта.
— Ах ты... хабалка! — Марина подскочила к Елене, пытаясь схватить её за плечо. — Мы всё равно туда поедем! Вадим нам дубликат сделает!
Елена резко отпихнула руку золовки.
— Дубликат? Ну попробуйте. Завтра же я вызываю охрану и меняю замки. И сигнализацию поставлю. Любая попытка вскрыть мою собственность закончится нарядом полиции. Хотите юбилей в обезьяннике отметить? Я устрою!
— Вадик, ты посмотри на неё! — запричитала Галина Петровна, хватаясь за сердце. — Она нас полицией пугает! Грабят! Убивают!
— Лена, ты офигела совсем? — Вадим замахнулся, но Елена даже не моргнула.
— Только попробуй, — процедила она. — Вылетишь отсюда быстрее, чем твоя сестра успеет рот закрыть. Кстати, Вадик, о вылете. Твои вещи уже собраны. В тамбуре стоят. Я давно хотела этот разговор начать, да всё жалела тебя. Но сегодня ты сам поставил точку.
В кухне воцарилась звенящая тишина. Слышно было только, как капает кран. Марина и свекровь замерли, хлопая глазами.
— В смысле — собраны? — пролепетал муж.
— В прямом. Собирай своих женщин и на выход. Вместе с чемоданами. К маме в однушку. Там вам всем места хватит, и юбилеи будете отмечать хоть каждый день.
— Да ты не имеешь права! Я тут прописан! — заорал Вадим, теряя остатки самообладания.
— Прописан. Но квартира в собственности моей матери. Она завтра же подаёт иск о твоём выселении. И поверь, мой юрист сделает это быстро. А теперь — пошли вон!
Елена схватила телефон и нажала кнопку быстрого вызова.
— Алло, охрана? Поднимитесь в сороковую квартиру. У меня тут посторонние отказываются уходить. Да, три человека. Угрожают.
— Психопатка! Сумасшедшая! — Марина схватила свою сумку и кинулась к выходу. — Пойдём, мама! Пойдём, Вадик! Пусть она сдохнет на своей даче в одиночестве! Кому ты нужна будешь, сухарина ты черствая!
Свекровь, продолжая изрыгать проклятия про «неблагодарную тварь», засеменила вслед за дочерью. Вадим стоял, понурив плечи, глядя на жену с ненавистью и растерянностью одновременно.
— Лена, ты совершаешь ошибку... — начал он.
— Ошибка — это пять лет жизни с приживалкой и его наглой роднёй, — отрезала Елена. — Вон!
Дверь за ними захлопнулась. Громкий щелчок замка прозвучал как победный залп. Елена прислонилась спиной к двери и глубоко вздохнула. В груди больше не пекло. Там была пустота, но эта пустота была чистой и светлой, как комната после генеральной уборки.
Она прошла на кухню. На столе всё ещё лежало «меню» Марины. Елена скомкала бумажку и швырнула её в мусорное ведро. Туда же полетела чашка мужа со следами чая.
— Арендуйте-ка в другом месте, — прошептала она и улыбнулась.
В субботу Елена действительно поехала на дачу. Одна. Она налила себе бокал холодного вина, легла в гамак и открыла книгу. Тишина была такой густой, что её можно было пить. Никто не орал, не требовал мяса, не попрекал деньгами.
Внезапно за забором послышался шум мотора. Елена напряглась. К калитке подошёл сосед, дядя Паша.
— Ленок, привет! А чего твои-то? Приезжали тут полчаса назад, крутились у ворот. Вадим твой с какой-то бабой и старухой. Пытались замок ковырять, да сигнализация как заорёт! Они так припустили, что пятки сверкали.
Елена рассмеялась. Громко, в голос.
— Спасибо, дядя Паша! Это были бывшие. Забыли, что доступ закрыт.
— Ну и правильно! — сосед одобрительно кивнул. — Мусор надо вовремя выносить, а то вонять начинает.
Елена вернулась в гамак. Солнце припекало, пахло скошенной травой. Она знала, что впереди — суды, делёж какой-то мелочёвки, крики в соцсетях. Но это было неважно. Важно было то, что теперь она — хозяйка не только своей дачи, но и своей жизни.
Больше никто не сядет ей на шею. Больше никто не будет распоряжаться её трудом.
Она сделала глоток вина и закрыла глаза. Справедливость — штука сладкая. Особенно когда ты сам её устанавливаешь.
А как бы вы поступили на месте героини? Правильно ли она сделала, что так резко порвала с мужем и его роднёй из-за одной ситуации, или нужно было попытаться договориться ради «сохранения семьи»? Справедливо ли выставлять человека с вещами из-за дачного юбилея?
Напишите ваше мнение в комментариях!
И не забудьте подписаться на канал «На ночь глядя», чтобы не пропустить новые захватывающие истории о защите своих границ!