– Слушай, Ларис, ну ты сама подумай, зачем тебе эта развалюха в садоводстве, когда мы можем продать твою дачу и построить нормальный, современный дом на моем участке, который мне от деда достался? – мой законный супруг, Олежка, произнес это с таким воодушевлением, будто предлагал мне путевку на Мальдивы, а не план по добровольному раскулачиванию.
Я в этот момент как раз перекладывала горячие котлеты со сковородки в кастрюлю. Лопатка в моей руке даже не дрогнула, только шкворчание масла стало будто громче в наступившей тишине. Я методично дожарила последнюю порцию, выключила конфорку и только потом обернулась. Олег сидел за столом, листая в планшете какие-то проекты коттеджей из клееного бруса. Вид у него был крайне деловой, разве что слюна не капала от предвкушения масштабной стройки.
– На твоем участке, значит? – я приподняла бровь, вытирая руки полотенцем. – Офигеть план, Олеж. А ничего, что дача эта — единственное, что мне от родителей осталось? Я там каждый кустик знаю, каждую досточку в заборе сама красила, пока ты в танчики на диване резался.
– Ну, Лен, ну не начинай свою волынку про память предков, – Олег поморщился, не отрываясь от экрана. – Твои шесть соток в этом старом кооперативе — это же смех один. Свет по расписанию, вода из ржавой трубы. А у меня там, под Истрой, направление престижное, газ по границе, лес рядом. Мы там такой домище отгрохаем! Все подруги твои от зависти лопнут. Продадим твое наследство, добавим накопления, и к осени въедем. Чего тебе не нравится-то?
– Мне не нравится, Олеж, что после продажи моей дачи у меня останется дырка от бублика, – я подошла к столу и заглянула в планшет. – Участок-то под Истрой на тебя оформлен по дарственной. То есть, случись что, дом на твоей земле тоже будет твоим. А я, получается, просто спонсор твоего благополучия?
– Да что ты вечно о разводе думаешь! – взвизгнул Олег, и его лицо моментально пошло красными пятнами. – Мы семья или кто? Я о нашем будущем забочусь, о детях, о том, чтобы летом на террасе чай пить, а ты мне тут юридические претензии выставляешь! Ты меркантильная стала, Лариса. Раньше такой не была. Совсем тебя эти твои отчеты в бухгалтерии испортили. Все в цифрах измеряешь!
Я молча смотрела, как он возмущенно размахивает руками. Мой муж, мой Олежка, с которым мы прожили восемь лет. За это время он сменил пять работ, вечно ища себя, а я как ломовая лошадь тащила на себе ипотеку за нашу квартиру и обустраивала ту самую дачу, которую он теперь называл развалюхой.
Конфликт зрел давно, как нарыв. Олег всегда любил жить красиво, но желательно за чужой счет. Когда мы только поженились, он клялся, что горы свернет. В итоге свернул только шею своему самолюбию, когда понял, что в тридцать пять лет он всё еще рядовой менеджер с окладом, которого едва хватает на его же бензин и сигареты. Все крупные покупки в доме — телевизор, новый холодильник, даже диван, на котором он сейчас так вальяжно сидел — были куплены на мои премии.
Шум телевизора из комнаты, где сын Сашка смотрел мультики, смешивался с резким голосом Олега. Я чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. За последние полгода он стал всё чаще заводить разговоры об этом участке под Истрой. Дед его, человек старой закалки, оставил внуку кусок земли, но строиться там было не на что. Олег ходил вокруг этого наследства как кот вокруг сметаны, но сметана была в моем кошельке.
– Слушай, Олежа, – я постаралась говорить максимально спокойно. – Если ты так хочешь строиться, давай оформим участок в общую долевую собственность. Или дом оформим как совместную постройку через нотариуса. Тогда и продадим мою дачу. Справедливо же?
– Да как ты себе это представляешь?! – Игорь, мой муж, подскочил с места. – Оформлять, переоформлять... Это же волокита какая! И дед расстроится, если узнает, что я землю дроблю. Он мне её дарил, как продолжателю рода! Ты мне не доверяешь, да? Так и скажи!
– Я тебе доверяю, – я усмехнулась. – Но я еще и считать умею. Ты предлагаешь мне слить реальный актив в твою личную копилку. Давай честно, Олеж, ты просто хочешь дом на халяву.
– Да пошла ты со своей честностью! – рявкнул он и вылетел из кухни, громко хлопнув дверью так, что в серванте звякнул хрусталь.
Развитие сюжета не заставило себя ждать. Всю следующую неделю Олег ходил надутый, как индюк. Он почти не разговаривал со мной, зато постоянно висел на телефоне со своей матерью, Тамарой Петровной. Та всегда считала, что её Игоречек достоин королевы, а не такой приземленной особы, как я.
Я продолжала жить своей жизнью — работа, школа Сашки, кружки. Но в воздухе пахло грозой. Точка кипения наступила в четверг. Я пришла домой пораньше, Сашка был у подруги. В квартире было тихо, только из спальни доносился приглушенный голос Олега.
– Да, мам, она ни в какую. Уперлась в свою дачу, как баран. Я ей про дом под Истрой, а она мне про доли. Представляешь? Да, я уже всё узнал. Если она подпишет согласие на продажу и внесет деньги на мой счет для оплаты стройматериалов, потом в суде ей ничего не доказать будет. Земля моя, дом мой. Главное — убедить её, что это «для семьи». Ты там тоже на неё насядь в выходные, скажи, что внуку воздух нужен.
Я стояла в коридоре, сжимая в руках пакет с продуктами. Сердце колотилось где-то в горле. Слушай, ну это уже за гранью. Мой муж, человек, с которым я делила постель и хлеб, планировал схему, как обчистить меня до нитки при разводе. Разводе! Значит, он его уже планировал?
Я медленно выдохнула. Никаких слез. Только какая-то странная, звенящая ясность в голове. Я прошла на кухню, поставила продукты. В этот момент из спальни вышел Олег, сияя как начищенный пятак.
– О, Лар, ты уже здесь? А я как раз про стройку думал. Слушай, я тут смету прикинул...
– Олежа, – я перебила его, не оборачиваясь. – Я сегодня была у нотариуса. По другому вопросу, по рабочему. Но заодно спросила про твой план.
– И что? – он напрягся, его голос стал подозрительно тонким.
– И то, что я подаю на развод, – я повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. – Твой разговор с мамой я слышала. Каждое слово. Про «ничего не доказать» и «земля моя». Знаешь, Игорек, ты такой предсказуемый в своей жадности, что даже противно.
Олег побледнел. Его наглая уверенность испарилась, сменившись каким-то суетливым испугом.
– Лариса, ты всё не так поняла! Это был просто разговор... Мама старая, она переживает...
– Мама старая, а ты — бессовестный, – я отрезала его оправдания. – Значит так. Ипотеку за эту квартиру я плачу сама, ты здесь не прописан. У тебя есть час, чтобы собрать свои шмотки и уехать к маме под Истру. Можешь там палатку поставить и наслаждаться «воздухом».
– Ты не имеешь права! – взвизгнул он, переходя в контратаку. – Это моя семья! Сашка — мой сын! Я никуда не уйду!
– Имею, – я достала из папки документы. – Вот свидетельство о праве собственности на квартиру, оформленное на мою мать. Мы же так сделали, помнишь, когда ты боялся, что твои кредиторы на жилье наложат арест? Ты сам настоял. А вот твои вещи.
Я выкатила из кладовки два чемодана, которые собрала вчера, когда интуиция начала шептать мне нехорошее. Олег смотрел на них так, будто это были взрывные устройства.
– Да ладно тебе, Лариска, ну погорячились... Давай обсудим...
– Обсуждать будем в суде раздел твоего игрового компьютера и той подержанной иномарки, за которую я еще полгода кредит буду платить, – я указала на дверь. – Уходи, Олег. Пока я не вызвала охрану. Ты же знаешь, я не шучу.
Он ушел. Громко крича в подъезде о моей неблагодарности и о том, что я еще приползу к нему на коленях. Соседи наверняка грели уши, но мне было наплевать.
Когда дверь захлопнулась, в квартире наступила тишина. Настоящая, благословенная тишина. Я прошла на кухню, налила себе бокал красного сухого вина. Руки не дрожали.
Финал получился не как в кино. Не было ощущения полета или внезапного счастья. Была усталость. Огромная, многолетняя усталость, которая наконец-то начала отпускать.
Я сидела в тишине и думала. Как я буду платить ипотеку одна? Ну, я и так её платила одна, только теперь на продукты будет уходить в два раза меньше. Олег ел за троих, предпочитая мраморную говядину, пока я перебивалась салатиками. Сашке объясню, что папа теперь живет с бабушкой. Сашка умный, он всё поймет. Он и так видел отца только за монитором.
Моя дача... Офигеть, он чуть не заставил меня её продать. Я представила, как еду туда в субботу. Там уже зацвели яблони, пахнет свежей травой и старой хвоей. Там мой домик, в котором мне так спокойно. И никакая Истра мне не нужна.
Завтра я пойду в банк и сменю все пароли. Потом заберу Сашку от подруги и мы купим ему ту огромную железную дорогу, о которой он мечтал. Деньги теперь будут водиться, ведь «черная дыра» по имени Олег исчезла из моей жизни.
Жизнь не стала прекрасной в одночасье. Но она стала моей. Целиком и полностью. Без чужих планов на мой кошелек и мою недвижимость. Я сделала глоток вина и посмотрела в окно. Завтра будет новый день. И в нем не будет Олега. И это — самая лучшая новость за последние восемь лет.
А как бы вы поступили, если бы муж предложил продать ваше наследство ради стройки на его личном участке? Доверяете ли вы своим вторым половинкам в вопросах недвижимости?