Людмила верила в синергию. В её карте Tinder был чёткий фильтр: «только с высшим образованием, рост от 180, не курит, читает Хармса, разбирается в энармонике греческих ладов». Её идеал носил имя «Константин» и говорил бархатным баритоном о Бродском за бокалом prosecco. А потом в её жизнь въехал Витя. Он приехал чинить ей посудомойку. Он был ниже её на полголовы, в футболке с надписью «Химбай», и вместо рассуждений о ладах спросил: «У вас клей «Момент» есть? А то тут штуцер подтекает». Он чинил, громко насвистывая «Ладу седан блюз», а Людмила в ужасе наблюдала, как его рабочие ботинки оставляют следы на её паркете цвета «беленый дуб». Но чёрт возьми, посудомойка заработала. И когда он улыбнулся, у него появилась ямочка на щеке. И он отказался брать деньги за сверхнормативные работы: «Да ладно, мелочь». Вместо этого он попросил стакан воды и выпил его залпом, громко сказав «Аж!», как в детстве. Разум Людмилы бил тревогу. Он не проходил по ни одному критерию! Он слушал «Лепса», называл её