В Мастерской принято думать, что первая любовь — это не к человеку. Это — к той версии себя, которой мы становимся, когда на нас смотрят их глаза. Это любовь к собственному отражению в чужом восхищении.
Моего отражения звали Вова. Отличник. Первый парень в классе. Обладатель
такой ясной улыбки, что, казалось, он знает ответы на все вопросы мира,
включая те, что я сама себе ещё не задала.
Мы сидели за соседними партами. Моя вселенная тогда делилась на «до урока»
(когда можно с ним перемолвиться словом) и «после урока» (когда можно
было анализировать каждое это слово). Он был для меня не мальчиком. Он
был символом порядка. В нём не было подростковой угловатости, только уверенность. Я влюбилась не в него. Я влюбилась в эту ясность.
Потом — выпускной. Звёздочки из фольги, плоское шампанское и ощущение, что всё только начинается. Мы разъехались. Я — в город, где пахло
лекарствами и будущей профессией. Он — остался в нашем городке, по
стопам родителей-учителей.
Два года.
За это время студенческая жизнь стирает прошлое, как мел с доски.
Появляются новые лица, новые слова, новый ты. А старый ты… он тихо живёт
где-то на дне памяти, как засушенный цветок в толстом томе.
И вот лето. Я дома. Встречаю его на улице.
«Привет. Как дела? Пока.»
Это был не он. Вернее, это был он — но не мой.
Не тот ясный, отглаженный отличник. А какой-то… потухший. Неухоженный.
Человек, в глазах которого не было ответов, а лишь какая-то сонная
усталость от вопросов.
В тот момент во мне не рухнуло сердце. Рухнул миф.
Тот самый, идеальный, школьный. Тот мальчик с соседней парты… он
остался там, в прошлом веке, за школьным порогом. А передо мной стоял
просто другой человек. Чужой.
Давайте на минутку остановимся. Ваш чай ещё горячий?
Закройте глаза. Вспомните ту первую любовь. Не подробности лица, а ощущение. Ту электрическую ауру, что возникала вокруг её. А теперь спросите себя: вы тоскуете по первой любви? Или по той девушке (тому юноше), которой вы были, когда видели первую любовь?
Я не стала искать о нём новостей. Не потому, что равнодушна. Потому что поняла: нельзя искать живого человека, чтобы вернуть себе призрак. Это будет несправедливо — и к нему, и к моей памяти.
Просто бывает так: одна встреча ставит диагноз целому чувству.
Диагноз — «завершено». Не потому, что кто-то плох. А потому, что вы с
тех пор стали разными книгами, написанными на разных языках. И пытаться
прочесть его сейчас — всё равно что пытаться читать свою детскую
дневниковую запись на иностранном языке. Знаешь, что это твоё, но уже не
понимаешь смысла.
Душа, как и хорошая фотография, имеет свой срок годности восприятия. Через годы мы смотрим на снимок и видим не человека, а эпоху.
Свою собственную. Его образ стал для меня капсулой времени. И когда
капсула вскрылась, внутри оказалась не вечная любовь, а бережно
сохранённый воздух шестнадцатилетнего лета. И этого достаточно.
Так что же было с Вовой? Я не знаю. И теперь уже — не хочу знать.
Пусть он живёт своей жизнью. А я благодарна ему. Не за любовь. За урок.
За то, что он когда-то был тем идеальным «первым», чтобы через годы
показать мне: самые яркие чувства горят не для того, чтобы длиться
вечно. А для того, чтобы осветить путь той девочке, которой я была, пока она не выросла и не научилась находить ясность — в самой себе.
А вы помните свою любовь? Вы искали её? Или, как и я, поняли, что
некоторые истории прекрасны именно своей незавершённостью — потому что завершить их может только время, и всегда неожиданно?
P.S. За кадром )) как я превращаю рабочее место в сказку, а также мой глоток спокойствия каждый день. Добро пожаловать в мой Телеграмм канал
Пусть ваша первая любовь остаются там, где ей и положено — в прошлом, освещая его тёплым, но не обжигающим светом.
До новых встреч в Мастерской.