Офис «Агентства Хронос» с первого взгляда напоминал дешёвое турагентство где-нибудь на задворках торгового центра. Стеклянная дверь, скрипучий пластиковый диван, стол. Но вместо выцветших плакатов с пальмами — динамичные голограммы, тихо парящие в воздухе. Они мерцали, сменяя друг друга: белоснежные колонны Парфенона на фоне лазурного неба; зелёные, невероятно густые заросли мелового периода, где мелькала тень чего-то огромного; пышные платья и маски венецианского карнавала. Под каждой картинкой — лаконичная подпись: «Античные Афины: Пн-Ср-Пт. Группы до 10 чел.», «Меловой период: строго по графику. Не кормить динозавров!».
Артём стоял посреди этого тихого калейдоскопа эпох и чувствовал… разочарование. Ожидал ли он порталов, сверкающих энергией? Кричащих неоновых вывесок? Возможно. Но здесь пахло кофе из соседней кофемашины и офисной пылью.
— Чем можем помочь? — Голос был жизнерадостным, молодым. За столом подняла голову девушка с улыбкой, которая, казалось, была частью её униформы. Бейдж гласил: «Лиза. Менеджер по вневременному отдыху».
— Я… насчёт тура, — неуверенно начал Артём, подходя к столу.
— Отлично! — Лиза оживилась, её пальцы взметнулись над голографическим интерфейсом. — Самый популярный вариант — «Ренессанс, гастрономический тур». Флоренция, XV век. Вы в безопасном куполе-невидимке наблюдаете за приготовлением настоящей пасты аль денте по рецепту самого Леонардо… ну, в общем, по аутентичным рецептам. Вкусовые симуляторы на максимум! Безопасно, увлекательно, эмоции гарантированы. Никаких вмешательств в историю, только чистое, стерильное наблюдение.
Она произнесла эту речь на одном дыхании. Отлаженный, заученный текст. Артём почувствовал, как сжимается внутри. Стерильное наблюдение. Купол-невидимка. Он представлял себе не это. Он видел в мечтах шум улиц, запахи, не через симулятор, а настоящие. Живые, не отфильтрованные стеклом.
— Это всё… скучно, — вырвалось у него, резче, чем он планировал.
Улыбка на лице Лизы не дрогнула, лишь в её глазах промелькнул проблеск профессионального интереса. Она откинулась на спинку кресла, изучая его.
— Скучно? — повторила она. — Хм. Большинство клиентов как раз за безопасностью и приезжают. Поглазеть из пуленепробиваемой будки на историю. Но вы… вы другой. Вы хотите приключения. Так?
Артём кивнул, не в силах подобрать слова.
— Но без последствий, — добавил он почти шёпотом, вспомнив десятки страниц договора об ответственности, которые он мельком пролистал дома. — Как и обещано. Никаких изменений, никаких бабочек Максима… в общем, вы поняли.
Лиза задумалась. Её взгляд скользнул по пустому офису, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Потом она наклонилась вперёд, и её голос стал тише, доверительнее.
— Есть у нас… одна опция. Не в прайс-листе. Дорогая. Очень. И, скажем так, полулегальная только в плане бюрократических проволочек. Называется «Блуждающий билет».
Артём замер.
— В чём суть? — спросил он, и его собственный голос показался ему чужим.
— Вы не в куполе. Вы — снаружи. Маскировочное поле нового поколения, оно делает вас невидимым для глаз и приборов той эпохи, но… вы физически там. Можете ходить, трогать, дышать. Чувствовать ветер на коже. Риск — статистический ноль. Адреналин — по вашей личной шкале. Но есть условие: эпоху выбирает генератор. Случайно. Для «чистоты впечатлений» и чтобы исключить любые подсознательные желания что-то «исправить» в знакомом периоде. Согласны?
Сердце Артёма заколотилось где-то в горле. Это было то самое. Приключение. Чистое, без последствий.
— Согласен.
Лиза улыбнулась — на этот раз искренне, почти по-детски.
— Отлично! Держите. — Она протянула ему маленький, тёплый на ощупь кристалл — чип «Блуждающего билета». — Вставляйте в терминал в кабине. И помните: никаких разговоров с историческими личностями, никакого оставления предметов, никакого…
— Я читал инструкцию, — прервал он её, сжимая кристалл в ладони. — Я всё понял.
Кабина была похожа на капсулу для солярия. Артём лёг, вставил чип. Холодок пробежал по спине. Над ним замигал свет.
— Запуск генератора… — проговорил механический голос. — Определение координат… Эпоха: Земля, северное полушарие. Точка: Ленинград. Временной срез: середина 1980-х годов. Приятного путешествия.
"Ленинград. 80-е." Мысль пронеслась с облегчением. Не война, не чума. Ретро. Эстетика, которую он знал по старым фильмам и фотографиям бабушки. Интересно. Безопасно.
Мир растворился в белой пелене, а затем собрался заново. Из звуков, запахов, ощущений.
-----------------------------------
Сперва — запах. Свежий, колкий, незнакомый воздух. В нём висели чёткие, отдельные ноты: бензин (другой, более едкий), сладковатый дым из труб, запах мокрого асфальта после недавнего дождя и откуда-то, с какой-то пекарни, — непередаваемый, пьянящий аромат свежего хлеба.
Артём открыл глаза. Он стоял на углу улицы. Серое небо, панельные дома с тёмными полосами по швам, узорчатые балконы. Абсолютная реальность. Он сделал шаг. Его нога ступила на настоящий, чуть шероховатый асфальт. Он поднял руку — её не было видно, поле работало, но он чувствовал каждую молекулу прохладного ветра.
Это было потрясающе.
Он пошёл, куда глядели глаза. Заворачивал за углы, смотрел на людей. Они были настоящими. Женщина с авоськой, полной стеклянных банок; дети, гоняющие мяч во дворе; мужчина в кепке, чинящий у обочины велосипед.
Он слышал обрывки разговоров — о дефиците какой-то колбасы, о новой песне по «Голосу Америки», о вчерашнем хоккее. Это не был учебник. Это была жизнь. Пульсирующая, шумная, пахнущая.
Он зашёл в столовую. Длинная очередь, звон посуды, пар от котлов. Он взял с раздаточного лотка поднос (его рука была невидима, но предметы он ощущал и мог двигать — технология «фантомного касания»), получил свою порцию: котлету в толстом слое панировки, горку пюре с лужицей подливки, стакан компота. Сел за стол рядом с усталыми рабочими. Ел. Это было нереально вкусно. Просто, грубо, невероятно честно.
Потом он вышел в парк. Сумерки сгущались, зажигались фонари с тусклыми желтыми лампами. На скамейке у аллеи сидел пожилой мужчина. В простом спортивном костюме, с газетой на коленях. Артём хотел было пройти мимо, но взгляд мужчины встретился с его… невидимыми глазами. И остановился.
Мужчина смотрел прямо на него. Не сквозь, не мимо. Он видел. В его взгляде не было удивления или страха. Была… спокойная узнаваемость. Легкая улыбка тронула его губы, будто он встретил старого знакомого, которого давно не видел. Он медленно, почти незаметно кивнул Артёму. Потом поднялся, оставив на скамейке газету. И маленькую, поблёскивающую свинцовую фигурку — солдатика в шинели, с ружьём.
Сердце Артёма ёкнуло. Глюк. Сбой маскировки. Он быстро оглядел себя — нет, он невидим. Но этот человек… Артём подошёл к скамейке, взял солдатика. Металл был холодным, тяжёлым, реальным. Он положил его в карман, чувствуя внезапную тревогу.
Он решил уйти, вернуться к точке возврата. Но… город манил. И страх уступил место жгучему любопытству. Он продолжил путь и через два квартала снова увидел того мужчину. Тот стоял у входа в кинотеатр «Спартак», изучая афишу, и снова посмотрел в его сторону. Кивнул. И пошёл прочь, не торопясь, явно давая понять — иди за мной.
Это было уже не совпадение. Это был знак. Вызов.
Артём последовал. Они свернули в арку, прошли во двор-колодец. На двери одной из парадных висела самодельная табличка: «Клуб филателистов. Суббота, 18-00». Мужчина исчез за дверью. Артём, после секундного колебания, вошёл внутрь.
Комната, заставленная стеллажами с альбомами. Несколько человек, в основном пожилых, сидели за столом, что-то оживлённо обсуждая. В воздухе витала тихая, сосредоточенная атмосфера. Мужчина в спортивном костюме стоял у окна. Он увидел Артёма и… подмигнул.
Затем он подошёл к стойке, где стоял какой-то прибор, похожий на старую радиостанцию, и нажал кнопку. Артём почувствовал лёгкий щелчок в ушах, как при перепаде давления. Маскировочное поле отключилось. Он материализовался посреди комнаты в своих футуристических, гладких одеждах.
В комнате воцарилась мёртвая тишина. Все пятеро мужчин уставились на него. На их лицах застыло изумление. Артём приготовился к панике, к крикам, к чему угодно.
— Так, коллеги, спокойно, — раздался спокойный, бархатный голос его «гида». — Никакой паники. Это просто турист. Из будущего. По программе «Ностальгия».
И произошло невероятное. Изумление на лицах сменилось… пониманием. Кто-то хмыкнул, кто-то покачал головой, один дед в очках спросил:
— И что, у вас там, в будущем, марки вообще ещё есть?
Артём не мог вымолвить ни слова. Он стоял, как истукан, чувствуя, как реальность трещит по швам.
Мужчина подошёл к нему, положил руку на плечо. Рука была тёплой, тяжёлой, настоящей.
— Пойдём, — сказал он тихо. — Объясню.
Они поднялись на пятый этаж. Мужчина открыл дверь обычным ключом. Квартира. Маленькая, уютная. Запах книг, пирога с капустой и старого паркета. На столе в кухне действительно стоял пирог и чайник. На стене — чёрно-белая фотография: тот же мужчина, лет на тридцать моложе, с красивой женщиной и девочкой-подростком. Улыбались все.
— Садись, — сказал мужчина. — Я — Сергей. А тебя, ясное дело, зовут Артём. Лиза предупредила.
— Кто… кто вы все? — выдохнул Артём, опускаясь на стул.
Сергей налил чай в два гранёных стакана. Сел напротив. Его лицо было добрым и усталым.
— «Агентство Хронос» — это не просто туризм, парень. Это… социальная программа. Тонкая работа. Они в будущем своём умном, отслеживают не просто спрос на приключения. Они ищут людей в эпохах «тихого перехода». Как наша. Уже не война, ещё не дивный новый мир. Время, когда люди немного тоскуют по прошлому, но ещё не знают, что их будущее станет для кого-то тоже прошлым. А туристов… они выбирают особенных. Немного одиноких. Забывших, как пахнет хлеб из пекарни за углом. Как звучит живой смех без цифровой обработки. Как чувствуется тепло от простой чашки чая после прогулки в прохладный вечер.
Он отхлебнул чаю, глядя на Артёма поверх стакана.
— Ты думал, ты случайно выбрал «Блуждающий билет»? Его предлагают тем, кто в этом нуждается. А мы, «стажёры» из прошлого — мы часть услуги. Лучшая её часть. Мы получаем скромную, очень скромную пенсию из будущего. Не деньгами твоей эпохи — лекарствами для внучки, редкими книгами, иногда ремонтом в этой самой квартире. Но главная наша плата — это вы. Туристы.
Вы не вмешиваетесь в историю. Вы становитесь её мимолётной, но важной частью. Для нас. Ты — наш живой, дышащий подарок из завтра. Доказательство, что наше время, наши жизни, наш запах дождя и вкус этой котлеты — это не пыль в архивах. Это было. И это ценно. А мы… мы твоё лекарство от одиночества в толпе твоего сверхсвязанного мира. Мы напоминаем тебе, что значит быть просто человеком. В гостях у другого человека. Понимаешь?
Артём понял. Всё. Всю эту тонкую, изящную интригу. Его не обманули. Его выбрали. Ему подарили не экскурсию, а встречу. Глубокое, щемящее чувство тепла и благодарности подступило к горлу. Он смотрел на Сергея, на простую кухню, на фотографию, и это было дороже всех голограмм Афин и Венеции вместе взятых.
Он пробыл там до самого вечера. Они пили чай, ели пирог. Сергей рассказывал о работе на заводе, о походах с дочерью в лес, о том, как впервые услышал «Битлз». Артём рассказывал о своём мире — осторожно, не нарушая правил. Они смеялись. Не турист и экспонат. Два человека, разделённые временем, но нашедшие точку соприкосновения здесь и сейчас.
Возвращаясь в кабину, Артём сжимал в кармане свинцового солдатика. Легальный сувенир. Культурный обмен.
В офисе «Хроноса» Лиза с той же профессиональной улыбкой спросила:
— Ну как? Приключение?
Артём посмотрел на неё. Он видел теперь не просто менеджера, а часть этой огромной, мудрой, человечной машины. Он достал солдатика, положил на стол.
— Лучше, — сказал он тихо. — Это была встреча.
Дома он поставил солдатика на полку. И только теперь, при свете своей лампы, разглядел на его зелёном, потёртом основании мелкую, почти стёртую гравировку. Он поднёс фигурку ближе к глазам.
Там было аккуратно выведено: «Спасибо за визит. Возвращайся. Твой гид, Сергей. 1986».
Артём улыбнулся. На экране его компьютера тихо всплыла реклама: «Агентство Хронос. Новый сезон! Викторианский Лондон. Париж 20-х. Шанхай 30-х. Погрузитесь в историю!»
Он посмотрел на рекламу, потом на солдатика. Он больше не видел просто туров. Он видел за каждой эпохой таких же, как Сергей. Людей, ждущих гостя из будущего. Ждущих, чтобы напомнить ему о чём-то важном. И чтобы самим на минуту ощутить, что их мир — не забыт.
Он отложил покупку тура на завтра. Но уже знал, что купит. Он купит ещё одну встречу.