Людмила Райкова.
Глава 24.
Больничная жизнь имеет свои особенности. В обнинской палате у Мани четыре соседки. Заселились по очереди, и каждый волей или неволей пытается внести свои правила в порядок и уклад. Диагнозы одинаковые, у каждой прооперированная грудь. Только стадии разные, чем более запущена болезнь, тем больше лимфоузлов удалили на операционном столе.
На четверых в палате три компьютера, молодёжь продолжает работать на удалёнке. Маня пристраивает на тумбочке свой, со сказками. И только у двери тихонечко лежит Лиза и ждёт, когда можно будет включить телевизор. Она поклонница Малахова, и если не получается смотреть «Привет, Андрей!», то сдерживая слёзы, смотрит на часы и накачивает себе давление. Лиза из-под Старой Руссы, там у неё хозяйство – корова, курочки, две хрюшки. На хозяйстве муж.
- Он всегда на хозяйстве, на мне огород и концерты. Танцы, песни. Я хорошо пою. – Откровенничает Лиза, когда они остаются вдвоем. И чтобы Маня не сомневалась заводит – «вот кто с горочки спустился, наверно милый мой идет…». Голос набирает силу, звенит заполняет всю палату и прорывается в коридор.
- Телевизор тише сделайте. – Кричит с поста дежурная медсестра.
Лиза радостно хихикает и победно смотрит на Маню, мол видишь пою не хуже, чем артисты. Потом просит включить телевизор, у самой не получается. Маня с радостью берется за пульт. Ей пора покурить и позвонить Глебу. Телефон в палате не берёт, сигналу элементарно не пробиться через электронный фон многочисленной аппаратуры в кабинетах клиники. И хорошо, что в палате со связью беда. Все Манины болезные подружки из Балашихи хотят знать, что да как в Обнинске. Слышать слышали, некоторые пробовали. Решили – не по карману: «Разводят на деньги». Теперь Маня, как засланный казачок, в деталях и пошагово докладывает, что да как. Фая слушает и удивляется – как это на груди мишень не рисуют? Там самое главное, чтобы лучи попадали точно, а то нашей Римочке гортань сожгли, глотать до сих пор больно, а прошло два с половиной месяца. Маня поясняет, что ей в первый день сделали специальный жесткий сетчатый каркас на грудь. На нём отмечены и выверены нужные точки. Раздеваешься по пояс, ложишься на кушетку. Тебе фиксируют голову, попу, а потом надевают холоднющий бюстгальтер-каркас. А сверху арка на колесах двигается и гудит. Маня пыталась увидеть волшебные лучи, но так и не нашла. Фая знает другой аппарат, тоже на кронштейнах, медсестра установит и лежи как статуя чтобы прицел не сбить. Тяжело было лежать запрокинув назад голову и не шевелиться. Фае Маня звонить сегодня не будет, завтра расскажет подружке о танцах. Молодежь второй раз отправилась на бачат, Маня пока только собирается. Вот сходит потом и удивит приятельницу задорными танцами в онкологической клинике. Через стекло правда посмотрела, – живописный танцевальный ансамбль. Но если накрапывает дождь и танцы под открытым небом отменяют, народ огорчается и начинает ворчать. Какое лечение без искусства? Лиза соорудила из подушек конструкцию под спину и слилась с телевизором. Маня заканчивает одеваться, выходит в коридор и застывает у двери. Напротив, в сутане батюшка. Смирный такой, стоит у окна, на груди под бородой массивный крест, в руках чётки. Больные присмирели, никаких шуток и смеха, чинно передвигаются по своим надобностям. Маня тоже потупила взгляд, прошмыгнула тихонечко мимо служителя на лестницу. Она старается не пользоваться лифтом. Ступени как тренажёр, лишний раз размять мышцы не повредит. Спускается и гадает, к кому пригласили священника.
- Неужели исповедаться?
Так больных из онкологии умирать домой выписывают. Вон Кэт вчера жаловалась, что сестру через день выпишут «восстанавливаться». А где денег взять на морфий? Кэт с сестрой в другом отделении, надо рассказать ей о священнике, может простая беседа пойдет бедолаге на пользу?
Маня пристраивается на скамейке и первым делом набирает Глеба. Взмыленный муж на кухне варит манную кашу сразу в двух ковшиках, в одной закипает вода, во второй молоко.
- Почему отдельно? – Недоумевает Маня. И узнаёт, что сварить правильную манку целая наука. В интернете есть пошаговая инструкция. Глеб сейчас выключит всё, потому что сбился со временем, а потом начнет сначала. Маня предлагает объединить молоко и воду пусть закипают вместе, добавить столовую ложку и две трети чайной чашки манки. Тогда можно стоять рядом, помешивать и разговаривать с женой.
- Я не Юлий Цезарь, чтобы два важных процесса объединять! – Упрямится Глеб, быстро перемещается на диванчик и прикуривает. Маня понимает, что ему просто невыносимо смотреть на неё с сигаретой, когда сам весь в хлопотах. Наоборот, – всегда пожалуйста!
Он слушает про поющую в палате Лизу, батюшку в коридоре, танцы и гадание Мани, как поздравить с Днюхами девочек в палате – покидать клинику можно только по разрешению врача. Народ приспособился выскальзывать в город через ворота храма, пока там служба. Главное не опоздать вернуться к её окончанию.
- Точно, батюшка на этаже в отделении, наверное, из этого храма, значит можно его пригласить и в палату. – Догадывается Маня.
У Глеба новости гастрономические. Он вчера впервые в жизни освобождал курицу от шкуры.
- Целиком варить нельзя, весь канцерогенен как раз в шкуре, помучился. Крылышки не поддались, а на голени пришлось отрубить концы.
- Я просто снимаю как чулок, и отрезаю ножницами. – Делится опытом Маня. Но Глеб, начитавшись интернет-советов, застрял в убеждении, что жена всё делала неправильно. Вкусно готовила это да, но неправильно.
Маня не спорит, она наслаждается картинками с родной кухни, голосом мужа и борется с собой. В данную минуту, больше всего ей хочется всё бросить и отправиться в свой тихий военный городок. Где не встретишь ненароком священника, не танцуют бачата и не поют про Милого с горочки. Вот он её милый, дома кашу варит. А она выжигает лучами из организма заразу. Лучей не видно, может это профанация какая-то. Химиотерапия действует куда нагляднее – Лиза и Юля пострижены под ноль лежат с одинаковыми прическами. У Лизы ёжик седой, Юля свой покрасила в агрессивно чёрный цвет. Маня расспрашивает про химию, а они в один голос отвечают:
- Ужас!
Наверное, так и есть. Хорошо, что ей назначили лучевую. Аня думает так же. У неё хорошая гистология, врачи говорят можно пройти облучение и успокоиться. Но Аня не унимается, записалась к эндокринологу проверить щитовидку. Что-то обнаружили и сразу предложили операцию. Консультация платная, операция по ОМС. Аня согласилась, а вечером плачет в своем углу. Юля хлюпает носом в другом. Они ровесницы, гулять ходят парой, но каждая плачет о своем. Юля от ревности. Три года потратила чтобы увезти мужа от школьной подруги, год наслаждалась победой, а потом заболела. Вечером позвонила, и что-то в звуковом фоне ей показалось подозрительным. Или муж не дома, или у него кто-то в гостях. Выяснила – сын приехал погостить. Юля с ним здоровается ласковым голосом, а лицо каменное. Хорошо, что говорят без видео. Прощается, швыряет трубку и бормочет:
- Макс сам приехать не мог, значит Алка привезла. Небось сидит на кухне притаилась.
Оставить такой ценой добытого мужа без догляду, Юлька не может – решила отказаться от курса реабилитации и как только пройдет последний сеанс облучения, сразу домой. Осталось два, и тут как назло выходные. Значит ещё четыре дня, да за это время всё может случиться! Вот и плачет.
У Анютки с мужем порядок, после ранения на СВО ждёт, когда выпишут и сразу домой. У неё беда с дочуркой. Девочке 15-ть, школу и репетиторов побоку. Любовь у неё. Дед с бабкой строгие, доча утром прямо с портфелем к кавалеру. А Аню просит отправить в школу записку, мол заболела девочка.
Маня понимает ситуацию и риски, но молчит. Лиза женщина простая рассуждает по-крестьянски.
- Ань ты говоришь, что сама ещё родить собираешься. Дочка похоже тебя опередит.
- У них ничего не было. – Вскидывается Аня.
- Ну да, ну да. – Ехидничает Лиза. – У меня в 10-м классе тоже ничего не было, а аттестат получала на 4-м месяце. Девки, кто в техникум, кто в институт. А я замуж. Благо парень хороший попался. До сих пор живём, выпивает правда, так кто сейчас не пьет.
Маня листает новости и сканирует напряжение в палате. Доктора́ предупреждают, – в первую очередь нельзя нервничать. А как это устроить не говорят. По утрам вся палата отправляется к психологу. Аня плачет и там, юля молчит как партизан, стиснув зубы. Накануне они заполняли опросный лист. Психологиня прочесть его никак не могла, только утром кипу отдали. Но теперь повторяет главный вопрос вслух.
- Чего вы боитесь больше всего?
Юля врёт про осложнения, Аня поясняет мол у мужа ранение тяжёлое, ходит с костылями. Лиза боится, что какой ни будь дрон заблудится и упадет на сарай. Похоже на правду. А Маня опасается не справиться и свалиться овощем на руки мужу.
- Этого все бояться. – Подводит итог психологиня и задает параметры фантазий. Лиза, Юля, Маня и Аня должны представить себя яйцеклеткой. Она среди своих подруг ждёт нашествия сперматозоидов. Каждой хочется встретить свой, но получится только у одной. Надо закрыть глаза и мысленно бороться. Яйцеклетки живут не больше четырёх благоприятных дней, а потом бесславно погибают. И только одна, встретив достойный сперматозоид, получит право на жизнь.
Все послушно прикрывают глаза, Маня тоже. Такой тест не затрагивает её эмоций, а значит погружаться в фантазии бесполезно. Она жалеет час, потраченный на психотерапевтический сеанс. Допускает, что кому-то эти сеансы пригодятся, но среди тех, с кем она знакома в этой клинике, точно нет. Хотя если представить, как миллион сперматозоидов-кавалеров с олимпийской скоростью несутся к заветной кокетке-яйцеклетке, то можно представить себе целую серию весёлых сценок в этом забеге.
Но у мани есть темы, над которыми неплохо бы поразмышлять. Например, та же реабилитация. Оставаться или нет? Она уже нашла мотель по сходной цене – 800 рублей в сутки, с душем и унитазом. Кухня и стиральная машина общая на этаже. До клиники десять минут неспешным шагом. Она хочет домой, но Глеб настаивает, – врачи советуют значит надо остаться и пройти все до одной предложенные процедуры. В принципе Маня уже решила реабилитироваться, но сознание раз в час подкидывает ей новые аргументы, согласно которым надо сразу ехать домой. Фая обошлась без этих сеансов и ничего, вон на работу выходить собирается. Так Фая на 15 лет моложе, просыпается здравый смысл. В общем идет борьба самой с собой. Интересно, у психолога есть рецепт как блокировать вредные мысли?
На качелях сомнений Маня из кабинета психолога отправляется прямиком на улицу покурить и поискать Кэт. Это они в палате свои страхи и радости могут разделить на четверых. А Кэт с сестрой в одноместной, больная на кровати Кэт на раскладушке. Сестра ждёт участия и поддержки, а Кэт разрывают на части жалось, тревога и обязательства. Она сейчас в семье главная кормилица, а пришлось уйти в отпуск за свой счет. Так что Маня со своим зонтом появилась кстати, есть с кем поделиться. Вместо Кэт её встречает фермер. Лежит с простатой в соседней палате, не один.
- Хочу вас с батюшкой познакомить. – Издалека сияет улыбкой Фёдор. Рядом скромно стоит худой мужчина в джинсах, и короткой курточке. Длинные волосы собраны в хвост и перехвачены резинкой, легкий ветерок играет длинной седой бородой.
- Алексей. – Протягивает руку спутник Фермера. Маня представляется, у неё уже в руках сигарета и зажигалка.
- Это батюшка, он у нас в палате лежит. Я́ добился, чтобы к нам положили. Как увидел его, так сразу и решил, если на отделении появился священник, то лежать ему только у нас.
- Хорошее соседство, можно сказать благое. – Нейтрально реагирует Маня. И быстро оценивает ситуацию, – батюшку не на исповедь пригласили, а по мирской надобности на излечение. Маня теперь сама поговорит с Алексеем насчет сестры Кэт, и обязательно устроит им встречу. Но такой разговор на ходу не начнёшь. Утром Алексей был в рясе, через 40 минут обед. Человек похоже не успел осмотреться, передохнуть. А фермер Фёдор, его как новую игрушку потащил на улицу всем показывать. Маня поднимает руку с незажженной сигаретой:
- Пойду на скамейку, позвонить надо.
Фёдор пожимает плечами, берёт под руку Алексея и тащит его к очередному знакомому.
Маня просматривает новости, и узнаёт, что на встречу с Путиным в Кремле зять Трампа Кушнер и его помощник Грюнбаум, явились в кольцах, измеряющих уровень стресса. На самом деле функция таких колец позволяет в реальном времени следить за давлением, уровнем сахара и пульсом. У Мани есть такие умные часы, правда врут порой безбожно. Но кольца у таких богатых людей как Кушнер и Грюнбаум, небось куда серьезнее. И носят их молодые дельцы постоянно. Хотя перед встречей с нашим ВВП могли и поволноваться. Шутка ли – президента России знает весь мир. Одни боятся даже позвонить ему, другие сочтут за счастье сфотографироваться рядом. Но журналистское определение кольца, как предмет замеряющий стресс, неплохая находка.
Да и вообще, определить степень влияния стресса на развитие раковых клеток, было бы неплохо. А то люди говорят – все болезни от нервов, а насколько безопасно можно нервничать, не знает никто. 15 минут в день, час до дрожи или до ступора. Человек не может пребывать всю жизнь в состоянии покоя, все равно будет сомневаться, верить, разочаровываться и пугаться. Только по какой шкале замерять эти эмоции, чтобы знать предел их безопасности?
Анне и Юльке, с их диагнозами и семейными проблемами, такой прибор совсем бы не помешал.